Нобелевскую премию по экономике получили Джоэл Мокир, Филипп Агион и Питер Хауитт за объяснение устойчивого роста, основанного на технологических инновациях. Комиссия отметила, что за последние два столетия человечество переживает уникальный период непрерывного экономического роста, и задача учёных — понять, почему он стал возможен и какие условия позволяют его поддерживать. Актуальность темы очевидна: в условиях замедления мировой экономики, технологической конкуренции и геополитической фрагментации становится всё более важно не просто расти, а обеспечивать устойчивое развитие, не опираясь исключительно на ресурсы или дешёвую рабочую силу. Инновации становятся главным фактором, способным не только ускорить рост, но и сделать его самоподдерживающимся. Выбор темы отражает тревогу перед возможным «исчерпанием» инновационной динамики: сегодня страны сталкиваются с замедлением производительности и угрозой стагнации, а значит, необходимо понять, как поддерживать темп технологических изменений.

( Читать дальше )

 

Мировые фондовые рынки продолжают штурмовать исторические максимумы. Капитализация технологических компаний растёт быстрее, чем их реальные доходы, а разговоры о «новой эре искусственного интеллекта» стали чем-то вроде мантры. Но чем громче заявления о революции, тем настойчивее звучит старый вопрос: не повторяется ли сейчас история конца 1990-х?

Опасное сходство

Оптимисты утверждают, что нынешняя ситуация принципиально отличается от эпохи dot-com.

Пузырь dot-com конца 1990-х стал символом веры в технологическое чудо, не подкреплённое реальной экономикой. Тогда инвесторы скупали акции интернет-компаний без прибыли и даже без продукта — достаточно было упоминания слова online в названии, чтобы капитализация взлетала в разы. Когда стало ясно, что большинство из этих компаний не способно зарабатывать, рынок рухнул почти на 80%, обнулив миллиарды долларов «виртуальной стоимости» и оставив после себя главный урок — даже самые передовые технологии не отменяют законов экономики.

( Читать дальше )

 

Мировая экономика вступает в эпоху долгового реализма. Иллюзия, что правительства могут бесконечно финансировать свои дефициты, постепенно рассеивается. Всё больше признаков указывает на то, что глобальный долговой кризис уже начался — пусть пока в форме вспышек, но каждая из них оставляет заметный след на рынке. Вчерашний день стал одним из самых тревожных сигналов за последние месяцы: рынки облигаций Японии и Франции одновременно испытали шок, вызванный ростом фискальных рисков и политической нестабильностью.

Чтобы понять, что происходит, достаточно вспомнить три ключевых ингредиента этой нарастающей мировой драмы.

Первый ингредиент: рекордный уровень глобального долга

Мировой долг сегодня превышает 235 % мирового ВВП, по данным МВФ. Это означает, что на каждый доллар произведённой продукции приходится почти два с половиной доллара долговых обязательств. И хотя после пандемии частный сектор начал осторожно сокращать заимствования, государства продолжают занимать с беспрецедентной скоростью.

( Читать дальше )

Вопрос о том, как косвенные налоги, в частности налог на добавленную стоимость (НДС), влияют на инфляцию, давно является предметом дискуссий в экономической теории. Классическая и неоклассическая школы исходят из того, что налоги выступают элементом издержек, которые в конечном счёте перекладываются на потребителя. Согласно количественной теории денег, повышение НДС способно вызвать разовый рост цен, но не формирует долгосрочную инфляцию, поскольку её динамика определяется денежной массой.

Кейнсианский подход делает акцент на влиянии НДС на совокупный спрос. С одной стороны, рост налога сокращает располагаемые доходы и ограничивает потребление, что может снижать инфляционное давление. С другой — компании стремятся компенсировать рост издержек, перекладывая его в цены, что вызывает эффект «cost-push» инфляции. Таким образом, в краткосрочном периоде НДС может разогнать инфляцию, но в более долгосрочном горизонте возможен обратный эффект через падение спроса.

Монетаристы во главе с Милтоном Фридманом подчёркивали, что инфляция всегда и везде является денежным феноменом.

( Читать дальше )

Edge AI — это направление искусственного интеллекта, в котором вычисления выполняются не в «облаке», а на самих устройствах, находящихся ближе к источнику данных — будь то смартфоны, промышленные датчики, автомобили, медицинское оборудование или системы видеонаблюдения. По сути, это комбинация искусственного интеллекта и edge computing (периферийных вычислений). Вместо того чтобы передавать данные в центры обработки, устройство с Edge AI способно самостоятельно анализировать информацию в режиме реального времени.

Главное преимущество такой модели — скорость и независимость от интернет-соединения. Например, система распознавания лиц в смартфоне или беспилотный автомобиль не могут позволить себе задержку в несколько секунд, связанную с обработкой данных в облаке. Edge AI позволяет мгновенно принимать решения прямо «на месте».

Активный рост Edge AI происходит благодаря развитию 5G, интернета вещей (IoT), автономного транспорта и носимых устройств. Именно здесь формируется новый виток конкуренции между производителями чипов и ПО: выигрывают те, кто сможет обеспечить максимальную производительность при минимальном энергопотреблении.

( Читать дальше )

 

Япония уже много лет живёт с рекордной долговой нагрузкой. Государственный долг страны превышает 240 % ВВП — больше, чем у любой другой развитой экономики. Формально в этом нет ничего нового: ещё в 2010 году он был на уровне около 210 %. Но если раньше инвесторы мирились с особенностями японских финансов, то сегодня терпимость рынков быстро снижается. Причина в том, что изменились глобальные условия — и именно они делают японский случай гораздо более опасным.

 

Почему старые рецепты больше не работают

 

После пандемии долговая динамика во всём мире вышла из-под контроля. Даже Великобритания и Франция, чьи долги значительно ниже японских, столкнулись с признаками фискального напряжения. Второй фактор — инфляция. Ещё десять лет назад считалось, что она в развитых странах навсегда останется низкой. Это позволяло держать ставки около нуля, а кривые доходности оставались плоскими. Теперь эпоха дешёвых денег завершилась, и рынки требуют компенсации за долгосрочный риск.

( Читать дальше )

Недавно я писал о механизмах возможного дефолта США. Но прежде чем обсуждать столь драматичный сценарий, важно понять, что может стать его предпосылкой. Сегодня главный сигнал приходит с длинного конца кривой доходности. Краткосрочные ставки в ряде стран снижаются из-за ожиданий рецессии, но долгосрочные доходности остаются высокими, а на рынке форвардов (10y10y и 20y20y) — ещё выше. Это означает, что инвесторы перестают верить в бесконечную устойчивость госдолгов даже в самых надёжных экономиках и требуют всё большей премии за риск.




Примечание по методике:
10y10y = доходность 10-летних облигаций через 10 лет
10y20y = доходность 10-летних облигаций через 20 лет
20y20y = доходность 20-летних облигаций через 20 лет
r₀,40 = экстраполяция 40-летней ставки: r₀,30 + (r₀,30 − r₀,20)
Форварды рассчитаны по стандартной формуле из спотовых ставок. Это оценка и не является котировкой Bloomberg или Refinitiv.

США пока выглядят относительно лучше, хотя рост 30-летних доходностей заставляет задуматься. Лёгкое снижение 10y20y можно объяснить скорее притоком капитала в «тихую гавань» на фоне обострения проблем в Европе, чем внутренней устойчивостью.

( Читать дальше )

Бюджетное управление конгресса США (CBO) опубликовало прогноз по динамике госдолга, согласно которому к 2055 году он может превысить 180 % ВВП. Доклад отражает среднесрочные и долгосрочные оценки и показывает, что даже при сохранении текущих темпов роста американская экономика столкнётся с возрастающим бременем обслуживания обязательств. Основными драйверами роста долга становятся демографические факторы: старение населения и увеличение числа пенсионеров ведут к росту расходов на социальное обеспечение и здравоохранение, в то время как налоговые поступления растут медленнее, формируя устойчивый бюджетный дефицит. Дополнительное давление создаёт стоимость обслуживания долга. Повышение процентных ставок в последние годы для борьбы с инфляцией увеличило расходы на выплату процентов, и даже при возможном снижении ставок объём обязательств настолько велик, что эта статья расходов останется одной из крупнейших в бюджете. Ситуацию усугубляют политические факторы: неопределённость вокруг налоговой политики, продления льгот, дискуссий о потолке госдолга и высокая поляризация, которая осложняет принятие решений о сокращении дефицита и реформировании обязательных расходов.

( Читать дальше )

Объединение Anglo American и Teck Resources в горнодобывающего гиганта Anglo Teck стоимостью 50 миллиардов долларов — это не просто корпоративная сделка, а рождение настоящего «Медного Джаггернаута». Это мощный и неостановимый игрок, призванный доминировать на ключевом для глобальной экономики рынке — рынке меди. Создание такой структуры стало ответом на главные вызовы современности: энергетический переход, растущий спрос на «зеленые» металлы и хронический дефицит новых крупных месторождений. Медь, без преувеличения, стала новой нефтью, и консолидация уже существующих чилийских активов двух компаний в единую структуру позволяет получить беспрецедентный контроль над её поставками.

Со стороны Anglo American, получающей 62,4% новой компании, это стратегический ход, позволяющий не только остаться независимой, но и стать значительно сильнее. Компания долгое время находилась под давлением крупных игроков, рассматривавших её как цель для поглощения. Теперь же, усилив свою самую перспективную — медную — составляющую и добавив к своим флагманским чилийским активам, таким как Los Bronces и Collahuasi, современный и растущий проект QB2 от Teck, она формирует отличный портфель активоа.

( Читать дальше )

После того как Пекин ужесточил правила и подавил агрессивный ценовой демпинг, лидер китайских электромобилей BYD (BYDDY) предупредил о скором кризисе, который Financial Times образно назвала «кровавой баней». «Даже двадцать OEM-производителей — это слишком много», — заявила исполнительный вице-президент компании Стелла Ли в кулуарах мюнхенского автосалона. Её слова отражают острую проблему: рынок перегрет, число игроков зашкаливает, а маржинальность стремительно падает.

По данным консалтинговой фирмы AlixPartners, сегодня в Китае действует 129 брендов электромобилей и гибридов. К 2030 году финансово жизнеспособными останутся лишь около пятнадцати. Эти компании будут контролировать до 75% рынка, каждый производя в среднем не менее миллиона машин в год. Остальные исчезнут, будут поглощены или растворятся в альянсах. Уже сейчас загрузка китайских автозаводов держится на уровне 50% — минимуме за последние десять лет. Несмотря на запрет ценовых войн, конкуренция продолжается скрытыми способами: через субсидии, льготное страхование и финансирование покупателей.

( Читать дальше )