Цифровой зоопарк: почему на ММВБ до сих пор нужны люди, если рынок захватили роботы?

Глядя на ленту сделок в QUIK или на кластерном анализе, все мы видим пугающую картину. 95% оборота на Московской бирже генерируют алгоритмы. Сотни высокочастотных систем (HFT) обмениваются сообщениями со скоростью света, исполняя тысячи сделок в секунду. Возникает закономерный вопрос: если рынок превратился в соревнование скоростей процессоров и длины оптоволоконных кабелей, зачем в этой пищевой цепочке нужны другие участники? Почему бы роботам просто не торговать друг с другом, открываясь и закрываясь исключительно об маркет-мейкеров?

Ответ кроется в том, что роботы — это идеальные исполнители, но абсолютно бездарные стратеги. Для бесперебойной работы цифрового конвейера бирже нужен не только механизм, но и сырье, а также внешняя цель, ради которой этот механизм вообще запущен.

Проблема 1: Маркет-мейкер — это не банкомат, а балансир.
Представим гипотетический мир, где остались только роботы и маркет-мейкеры (ММ). Робот А хочет купить 10 000 лотов, Робот Б хочет продать 10 000 лотов. Казалось бы, они могут сделать это друг об друга. Но в реальности их алгоритмы настроены на поиск ликвидности с минимальным проскальзыванием.

Маркет-мейкер по своей природе — пассивный участник. Его задача, прописанная в договоре с биржей, — стоять в стакане и сужать спред. Он не бегает за ценой. Если Робот А агрессивно бьет в покупку (маркет-ордером), он не пойдет к ММ, который стоит на 5 копеек дешевле, потому что высокочастотный алгоритм другого фонда может перехватить эту заявку на доли миллисекунды. Робот хочет исполниться здесь и сейчас.

Если на рынке будут только роботы и ММ, возникнет патовая ситуация. Роботы будут бесконечно бить друг в друга агрессивными заявками, пытаясь опередить конкурента, а маркет-мейкер будет стоять в стороне, боясь оказаться «впитывающим» во время резкого однонаправленного движения. ММ не может выкупать бесконечный поток односторонних продаж от армии алгоритмов. У него есть жесткие лимиты на позицию. Как только он наберет критический объем, который не может захеджировать, он обязан перестать покупать. И в этот момент рынок без участия других игроков просто встанет — стакан опустеет, спред разойдется на рубли, и торговля парализуется.

Проблема 2: Роботы питаются чужим мнением.
Главный ресурс любого рынка — это не деньги, а разница во мнениях. Алгоритмы, какими бы сложными они ни были, в своей основе опираются на математические модели: средневзвешенные цены, уровни волатильности, корреляции. Они отлично находят неэффективности в уже существующих потоках, но они не создают новые фундаментальные потоки.

Главный источник ликвидности для роботов — это участники с «идеей».
Пенсионер, который раз в квартал продает акции, чтобы получить дивиденды и купить путевку в санаторий.
Фонд, который перекладывает капитал из нефтяного сектора в IT на основе годового отчета.
Арбитражер, который видит разницу в цене акции на Московской бирже и на внебиржевом рынке.
Спекулянт, который прочитал новость о санкциях и на эмоциях нажал кнопку «Продать всё».

У этих людей (или алгоритмов, работающих на больших ТФ) есть цель, не зависящая от микросекундного колебания спреда. Они готовы терпеть проскальзывание. Они создают направленное движение. Роботы — это трение в этом механизме. Они живут за счет того, что кто-то хочет купить «во что бы то ни стало» или закрыть позицию «прямо сейчас». Если убрать людей и долгосрочные фонды, роботам некого будет исполнять. Им не от кого будет откусывать ликвидность, потому что все остальные алгоритмы играют в ту же игру «кто быстрее», и никто не хочет быть первым, кто агрессивно ударит в пустой стакан.

Проблема 3: Роботы не умеют оценивать риск, они умеют его измерять.
Математическая модель робота всегда опирается на исторические данные. Когда на рынке происходит беспрецедентное событие — геополитический шок, резкий разворот политики ЦБ, технический дефолт крупного игрока — история перестает работать.

В момент паники алгоритмы высокочастотной торговли запрограммированы на одно: минимизировать риск и выйти в кэш. Они начинают массово закрывать позиции. Но об кого? В этот момент маркет-мейкеры, видя запредельную волатильность, просто отключают свои серверы или раздвигают спреды до небес.

И тогда на сцену выходит тот самый «старик» или долгосрочный инвестор. Человек способен принять решение на основе логики, а не только формулы: «Рынок падает на 20%, но фундаментально бизнес Газпрома не стал стоить на пятую часть меньше, я начинаю покупать». Человек берет на себя риск в момент, когда математическая модель любого робота кричит о необходимости закрыться. Именно человеческая (или фундаментальная) ликвидность останавливает обвалы. Роботы в такие моменты только ускоряют падение, превращая рынок в неуправляемую лавину.

Симбиоз вместо замены.
ММВБ — это не поле битвы роботов, это цифровая экосистема.
Маркет-мейкеры создают дорогу (поддерживают ликвидность и узкий спред).
Роботы HFT обеспечивают скорость и эффективность на этой дороге, забирая микроценты и перенося ликвидность из одной точки стакана в другую.
Люди и крупные фонды создают саму необходимость куда-то ехать. Они создают объем, направление и смысл.

Роботы не могут открываться и закрываться только об маркет-мейкеров, потому что маркет-мейкеры — это не мешок с деньгами, стоящий в углу. Это динамические системы, которые сами боятся риска. Им постоянно нужен кто-то, кто заберет у них накопленный дисбаланс. А забрать его может только тот, кто пришел на рынок с планом, выходящим за рамки «купить на один цент дешевле, чем секунду назад».

Поэтому, пока на Московской бирже есть хотя бы один человек, который покупает акции Сбербанка просто потому, что верит в российскую экономику, или продает их, потому что боится за свои сбережения, у роботов всегда будет работа. Они — хищники в этой саванне, но даже самым быстрым гепардам нужны антилопы, чтобы выжить.
Спасибо за внимание :)