Все санкции уже ввели? Я тоже так думал. А разберем-ка новый пакет с пакетами!

Мне кажется, рынок слишком легко отмахивается от новых санкций фразой: «да всё уже ввели».

Сбер, ВТБ, Газпромбанк и Совкомфлот уже под блокирующими санкциями. ROSN и LKOH США заблокировали в октябре 2025 года, SIBN и SNGS еще в январе 2025-го. Логика вроде понятная: кого там еще санкционировать?

А H.R. 5334 показывает, почему я бы уже не смотрел на санкции как на список новых российских компаний. Следующий виток вообще не обязан добавлять новый тикер в SDN.

Можно сделать дороже сделку вокруг уже санкционированной компании.

Покупателю российской нефти — создать риск для его экспорта в США.
Иностранному банку — создать риск санкций и ограничений на корреспондентские счета.
Танкеру, страховщику и порту — создать риск блокировки.

А российский экспортер получает больший дисконт, более дорогую логистику или деньги позже.

Вчера в этом посте я в основном разбирал пошлины для покупателей российской нефти и газа. Теперь посмотрел сенатский текст целиком.

Статус на 16 сентября (ретроспектива).
7 августа Сенат принял свою версию H.R. 5334 со счетом 86-11.
Вчерашние 214-211 в Палате были не голосованием за санкции, а голосованием за правило рассмотрения.
По самому H.R. 5334 Палата еще не голосовала, но сенатский текст стоит в сегодняшнем расписании.
Если Палата согласится с ним без изменений, следующий шаг — президент. Текущий статус здесь.

И сразу важная оговорка: «до 100%» и «до 500%» не означает автоматическую максимальную ставку. Section 115 позволяет президенту делать waiver в национальных интересах США.

Итак погнали собственно по предложения наших «партнеров»

1. Section 113. Риск переносится с продавца нефти на ее покупателя

Section 113 — это не «100% пошлина на российскую нефть». Если страна продолжает новые закупки российской нефти или газа и входит в пятерку крупнейших покупателей, США получают механизм повысить пошлины на все товары из этой страны, импортируемые в США, до 100%. Отдельно под норму попадают крупнейшие страны, через которые помогают обходить нефтяные санкции. Затем список крупнейших покупателей пересматривается каждые 180 дней.

То есть страна покупает российскую нефть, а цена этого решения может появиться в ее собственном экспорте в США. Покупатель уже решает: продолжать как раньше, сокращать объем, добиваться исключения или требовать больший дисконт.

Для ROSN, LKOH, TATN, SIBN, SNGS это важнее очередной строчки в санкционном списке. ROSN, LKOH, SIBN и SNGS и так уже заблокированы США. Section 113 способен добавить давление через экономику их покупателей.

Brent может оставаться дорогой, а российский баррель после дисконта, фрахта и страхования приносить ЕЩЕ меньше чем сейчас (сейчас, напомню дисконт уже более 30%) .

Это не автоматический результат. Если спрос не меняется, ставка небольшая, появляются waiver или потоки быстро перестраиваются, эффект будет слабым. Поэтому проверять надо дисконт, объемы и netback.

Для газа есть отдельное исключение при доле закупок российского газа меньше 15% общего годового экспорта газа из России и существенных шагах страны по их сокращению. Поэтому GAZP и NVTK я бы не механически складывал в одну корзину с нефтянкой.

2. Section 103. SBER и VTBR уже заблокированы. Теперь вопрос в иностранном банке

Section 103 прямо называет Сбербанк, ВТБ и Газпромбанк. Но Сбер полностью заблокирован США с апреля 2022 года, ВТБ — с февраля 2022-го, Газпромбанк — с ноября 2024-го.

Новый смысл дальше: норма распространяется на иностранные финансовые организации, которые проводят significant transactions с этими и другими подпадающими российскими госбанками. Для конкретного иностранного банка Treasury может сделать исключение.

У банка в третьей стране появляется простой расчет: сколько он заработает на российском платеже и стоит ли ради этого брать американский санкционный риск. Для SBER и VTBR это не «еще раз потерять американский рынок», а риск того, что международные платежи их клиентов станут сложнее, медленнее или дороже. Section 110 отдельно позволяет санкционировать операторов глобальных систем финансовых сообщений, если их сознательно используют для обхода санкций.

Такой канал уже проявлялся. После санкций еще против 52 российских банков в ноябре 2024 года Банк России прямо написал о задержках поступления экспортной валютной выручки и ослаблении рубля. При этом ослабление оказалось кратковременным.

Банку становится рискованнее провести платеж -> часть банков отказывается или усложняет маршрут -> деньги идут дольше и дороже -> экспортная валюта может прийти позже.

3. Section 102. FLOT уже под санкциями. Вопрос в экосистеме вокруг груза

Section 102 охватывает суда, владельцев, операторов, страховщиков и перестраховщиков. Президент также может определить иностранное судно как подпадающее под блокировку, если оно сознательно перевозит российские нефть, газ, СПГ, нефтепродукты, нефтехимию, уголь или уран. Отдельно прописаны ship-to-ship операции и иностранные порты, обслуживающие санкционные суда.

Это не автоматическая блокировка каждого танкера, по конкретному судну или лицу требуется определение президента. Но потенциальный периметр давления шире.

Совкомфлот и так заблокирован. В январе 2025 года Treasury дополнительно признал blocked property еще 69 его судов. Поэтому для FLOT и нефтяников вопрос в том, сколько внешних судов, страховщиков, портов и посредников готовы работать с российским грузом и какую цену они за этот риск попросят. Дальше снова фрахт, страхование, сроки и netback.

4. Section 104. Прямой риск для госкомпаний

Section 104 требует после вступления закона в силу и затем каждые 180 дней пересматривать компании, где российское государство имеет контрольную или мажоритарную долю, а также компании, которые президент определит как иным образом аффилированные с государством. Если такое определение сделано, речь идет о blocking sanctions.

Это не означает автоматическую блокировку GAZP, TRNFP, RTKM или HYDR. Но Treasury еще в 2022 году сам относил Gazprom, Gazprom Neft, Transneft, Rostelecom, RusHydro, Alrosa и Sovcomflot к компаниям, owned or controlled российским государством в рамках другого режима. Поэтому Section 104 я бы не прятал в сноску: здесь есть отдельный механизм регулярного пересмотра госкомпаний под блокирующие санкции.

5. Section 112. Те самые 500%

Section 112 действительно требует повысить пошлины на все товары из России, импортируемые в США, до ставки до 500% сверх других пошлин и сборов.

Но в 2025 году США импортировали из России товаров на $3,7768 млрд. Для отдельного экспортера это может быть очень неприятно. А для российской макроэкономики мне интереснее Sections 113, 103 и 102, потому что они лезут не только в прямую торговлю России с США, а в отношения России с покупателями, банками и логистикой третьих стран.

В пакете есть и другие ограничения: американские инвестиции и услуги, энергетика, российский госдолг, финансовые сообщения, уран, торговля бумагами связанных с государством российских эмитентов на американских биржах. Но часть этих направлений уже перекрывается действующими ограничениями, поэтому одинакового нового эффекта у них нет.

6. Как это может дойти до рубля и ОФЗ

За январь-июль 2026 года Россия экспортировала товаров на $271,8 млрд, профицит торговли товарами составил $79 млрд. Там же есть очень показательная деталь: иностранные активы России выросли на $38,9 млрд преимущественно из-за задолженности нерезидентов по незавершенным международным расчетам.

Это не эффект H.R. 5334, закон еще не принят.
Но это показывает, что «когда именно дошли деньги за экспорт» уже сейчас отдельная макропеременная.

Больше дисконт / дороже логистика / дольше расчеты -> меньше или позже приходит валютная выручка -> при прочих равных меньше предложение валюты -> давление на рубль -> выше риск переноса в цены и инфляционные ожидания -> меняются ожидания по ставке.

Но именно при прочих равных. Нефть, импорт, бюджетное правило, операции государства и другие потоки могут эту цепочку ослабить или перебить.

И с ОФЗ нельзя писать «санкции -> рубль вниз -> все ОФЗ вниз». В ноябре 2024 года после банковских санкций рубль ослаб, но, по данным Банка России, доходности коротких ОФЗ выросли, а средних и длинных снизились. Для ОФЗ важно, как меняются ожидания по инфляции, ставке, бюджету и премии за риск на конкретном участке кривой.

Вот поэтому меня и не убеждает «да всё уже ввели».

H.R. 5334 заставляет смотреть не только на российскую компанию, а на всю сделку вокруг нее: кто покупает, кто проводит платеж, кто везет, кто страхует и где груз принимают.

И проверка тут вполне земная: расширяется ли дисконт российской нефти, дорожают ли фрахт и страхование, растут ли задержки расчетов, меняется ли экспортная валютная выручка.

Если после вступления норм в силу там ничего заметно не меняется, значит рынок действительно был прав махнуть рукой. Если меняется, эффект придет не потому, что еще один тикер появился в SDN, а через деньги внутри сделки.

Голосование Палаты по сенатскому тексту стоит в расписании на сегодня.

Если оно состоится, коротко разберу, что именно приняла Палата, ушел ли текст президенту и какие механизмы в итоге сохранились.

→ Следить за продолжением по H.R. 5334 в Telegram СинАппс