Последние недели вокруг Владимира Карасёва («Старый трейдер») идёт довольно оживлённая дискуссия.

Прогнозы, ошибки, публичные счета, технический анализ, «угадал — не угадал», ответные многочасовые разборы — всё это уже превратилось почти в отдельный жанр российского инвестиционного YouTube. И, судя по обсуждениям на Smart-Lab, равнодушных здесь немного.

Но меня в этой истории заинтересовал немного другой вопрос.

Что останется от подхода Карасёва, если убрать самого Карасёва, его прогнозы, сторонников, критиков и всю медийную составляющую?

Я взял его материалы по техническому анализу, сетапам и управлению риском и попробовал разобрать их именно как архитектуру инвестиционного решения. Это и стало основой новой аналитической записки ROTKO.

Получился, на мой взгляд, довольно интересный сдвиг.

Возможно, технический анализ вообще стоит оценивать не по тому, насколько точно он способен предсказывать будущую цену.

Его функция может быть гораздо прозаичнее:

Акции ПАО «Абрау-Дюрсо» (ABRD) после максимумов 2023–2024 годов в районе 350–375 руб. опустились примерно к 117 руб. Формально это снижение почти на две трети от вершины.

На таком графике возникает естественный вопрос: перед нами фундаментальное ухудшение бизнеса или переоценка компании после периода завышенных ожиданий?

Я предпочитаю в подобных ситуациях не начинать с определения «дешево» или «дорого». Сначала имеет смысл последовательно посмотреть на структуру цены, затем на качество финансового результата и только после этого оценивать, что уже может быть заложено в котировки.

Техническая картина: разворота пока нет

На месячном таймфрейме ABRD остается в полноценном нисходящем тренде.

После экстремумов 2023–2024 годов сформировалась последовательность понижающихся максимумов и минимумов. Были последовательно потеряны важные ценовые области около 280 руб., 200–211 руб. и позднее 155–165 руб.

Сейчас цена пришла в район 105–120 руб., который уже имеет историческое значение как зона спроса.

Ответ оказался неожиданным.

На горизонте до десяти лет государственное софинансирование и налоговые вычеты могут принести сберегателю больше, чем инвестиционная доходность.

При этом большинство людей начинают решение пенсионной задачи с другого конца:

• ищут самые доходные акции
• пытаются прогнозировать рынок
• выбирают между вкладом, облигациями и фондом
• откладывают начало накоплений до «лучшего момента»

Но расчёты показывают, что сначала стоит ответить на более простой вопрос:

использованы ли доступные государственные льготы?

В новой аналитической записке «Как накопить на пенсию» я разобрал стратегию, которая состоит из трёх базовых решений:

1. Регулярно направлять часть дохода в накопления.
2. Использовать государственное софинансирование по Программе долгосрочных сбережений.
3. Формировать диверсифицированный портфель на ИИС-3 и получать налоговый вычет.

Для модельного участника с доходом до 80 тыс. рублей государство за 15 лет добавляет около 27% сверх собственных взносов. А на десятилетнем горизонте сумма софинансирования и возвращённого налога в несколько раз превышает расчётный рыночный доход.

ПАО МКК «Займер» сейчас выглядит как один из наиболее неоднозначных кейсов финансового сектора. С одной стороны, компания остается прибыльной, сохраняет высокий уровень капитала и подтверждает дивидендную политику. С другой стороны, первый квартал 2026 года оказался заметно слабее прошлого года, а акция вышла вниз из продолжительного торгового диапазона.

Попробуем собрать картину целиком, без инвестиционной рекомендации, но с акцентом на то, что именно сейчас оценивает рынок.

По итогам первого квартала 2026 года чистая прибыль группы составила 436,6 млн руб. против примерно 916 млн руб. годом ранее.

Снижение получилось более чем в два раза. При этом сама компания связывает основную часть ухудшения консолидированного результата с плановым убытком банка «Евроальянс», который находится на стадии развития. Прибыль основного бизнеса группы без учета банка составила 651 млн руб.

Здесь важен нюанс.

Просадка прибыли не является исключительно бухгалтерским эффектом от нового актива. В основном бизнесе также заметно изменение экономики.

ЦБ снизил ставку девять раз подряд: 21% → 14,25%. Инфляция — 5,6%. Десятилетние ОФЗ-ПД дают 14,7–14,8%.

Для понимания масштаба: на горизонте 2003–2024 гг. реальная доходность рублёвого долга составляла порядка 1 п.п. годовых. Депозитов — 0,1 п.п. Сейчас ex-ante — 8–9 п.п. Отклонение от нормы кратное.

Казалось бы, бери дюрацию и жди повторения 2019-го, когда десятилетки принесли +26,5% и обогнали индекс Мосбиржи.

Но есть нюанс, который консенсус предпочитает не замечать.

Впервые с лета 2023 года длинный конец кривой торгуется выше ключевой ставки. И это не подарок, а премия за навес: Минфин перенёс возврат к нулевому структурному дефициту на 2029 год, программа заимствований — около 6,8 трлн руб. Премия в длинных бумагах — фискальная, а не монетарная. Снижение ставки само по себе её не сожмёт.

Отсюда пересборка сценариев:

— консенсус аналитических домов (ставка 12% на конец года, TR ~21% по десятилеткам) — это оптимистичный сценарий, а не базовый. Он лежит ниже ориентиров самого ЦБ;

Есть довольно устойчивое представление:

если есть вексель — значит, есть обязательство.
Если есть обязательство — значит, есть долг.

Но есть и ещё одно заблуждение.

Многие воспринимают вексель как пережиток прошлого, инструмент из «бумажной эпохи», который в цифровой экономике уже не играет роли.

На практике это не так.

Статистика Банка России показывает, что вексельное обращение сохраняется,
а анализ судебной практики — что он продолжает активно использоваться в корпоративных схемах.

В ряде кейсов вексель используется не как инструмент расчётов,
а как способ создать задолженность там, где её экономически не было.

И это не теоретическая конструкция — это повторяющиеся сценарии.

В упрощённом виде:

— формируется «исходная» задолженность;
— вводится аффилированная структура;
— выпускается вексель (иногда без реального обеспечения);
— он циркулирует внутри группы;
— появляется встречное требование;

Многие убытки начинаются не с плохого актива. А с логики входа.

Цена падает. Актив кажется всё более «привлекательным». Покупка выглядит рациональной. Потом ещё одна. Потом усреднение.

И в какой-то момент инвестиционная идея уже незаметно превращается в управление убытком.

В новой записке разбираю один из устойчивых подходов к покупке актива — не через фундаментальную оценку, а через анализ движения цены.

В фокусе вопрос, который кажется простым, но на практике определяет очень многое:

может ли низкая цена сама по себе быть аргументом для покупки?

Разбираю:

— почему «выгодная цена» может быть ловушкой;
— как ошибка входа превращается в каскадный убыток;
— где стратегия заканчивается и начинается поведенческая реакция;
— и почему иногда высокая цена может означать меньший риск, чем низкая.

Возможно, многим эта логика покажется спорной.

Тем интереснее посмотреть на неё как на предмет анализа.

Полная записка — на странице проекта ROTKO.

На РБК вышел интересный разбор о том, как эскалация на Ближнем Востоке переходит с нефтяного рынка в удобрения и агросектор. В фокусе — PHOR, AKRN, частично RAGR.

Но, на мой взгляд, это может быть не просто локальная отраслевая история.

Это проявление более широкой логики каскадного риска:

энергетический шок
→ давление на газ и нефтехимию
→ переоценка удобрений
→ передача в агросектор
→ потенциально дальше по производственным цепочкам.

Именно эту архитектуру я разбирал в аналитической записке «Архитектура каскадного кризиса».

Ключевой тезис: системный риск часто возникает не в самом событии, а в распространении шока через взаимосвязанные отрасли.

То, что рынок сейчас начинает закладывать в удобрениях, может быть лишь ранним отражением этой логики.

Для инвестиционного анализа здесь, возможно, интересен не только вопрос, какие бумаги уже выросли, а где рынок еще не полностью оценил вторичные эффекты.

Полный разбор разместил на странице проекта ROTKO.

Финансовая отчётность воспринимается как «объективная картина бизнеса».
На практике — это результат набора допущений, методик и интерпретаций.

Один и тот же экономический процесс может давать разные цифры — в зависимости от того, как он отражён в отчётности.

В итоге инвестор часто анализирует не бизнес, а его учётную модель.

Ключевой риск здесь не в ошибке расчёта, а в том, что
показатели выглядят корректно, но не отражают экономическую реальность.

В записке представлено:

• где именно возникают искажения;
• почему «чистые цифры» могут быть ложным ориентиром;
• как смещается аналитика: от чтения отчётности к анализу её формирования

самые проблемные инвестиционные решения — это те, которые “долго работают”.

Не потому что они прибыльные.
А потому что создают иллюзию, что модель устойчива.

Инвестор видит:

• повторяемый результат
• стабильную динамику
• «подтверждение» своей логики

И делает естественный вывод:
если это работает — значит, это закономерность.

Ошибка происходит не в расчётах.

Она происходит в интерпретации:

стабильный результат → воспринимается как предсказуемый результат

Именно здесь появляется избыточная уверенность,
которая потом трансформируется в реальные потери.

Если упрощать, то вопрос не в том:
«даёт ли модель результат»

А в том:
«как устроено распределение этих результатов и в каких условиях они возникают»

В записке разложил это как систему:

• почему воспроизводимость не равна надёжности