Чему ОПЕК может поучиться у производителей сои?

Существуют некоторые, хоть и условные, но интересные параллели между подъемом Южной Америки, а особенно Бразилии, в качестве экспортера сои, за последние четыре десятилетия сокрушившей рынок, и сланцевым бумом в США.

Бразилия была слабым игроком на мировом рынке сои по сравнению со Штатами, которые доминировали на нём до начала 1970-х годов. Но серия эмбарго на экспорт сои и зерна, первое из которых было введено в 1973 году при Ричарде Никсоне, вскоре изменил расстановку сил на этом рынке.

Как было упомянуто в отчёте министерства сельского хозяйства США, реальный ущерб американским фермерам от эмбарго был обусловлен не временным падением внутренних цен, а тем, что он подорвал репутацию США как надёжного поставщика Японии, которая является одним из важнейших экспортных рынков Америки.

Это побудило Японию начать активно инвестировать значительные средства в крошечную соевую промышленность Бразилии. Хотя реакция Японии на эмбарго не была единственным фактором роста Бразилии в качестве производителя сои, она рассматривалась в качестве основного. В результате бразильское производство сои начало расти бешеными темпами.

В 1971 году Бразилия произвела 76 млн бушелей сои против 1127 млн в США. В 2016 году Бразилия произвела 3,546 млрд бушелей против 3,926 млрд в Штатах. Таким образом, за 45 лет бразильское производство сои выросло более чем в 46 раз, в то время как американское – в 3,5 раза.

И хотя объемы производства и экспорта в обеих странах устойчиво росли, доля США на мировом рынке сои неуклонно снижалась. Суммарно Бразилия и Аргентина теперь разделяют более половины рынка экспорта сои, по сравнению с менее чем 15% до 1980 года, согласно данным Службы экономических исследований Министерства сельского хозяйства США.

Рост сланцевого производства в США был столь же стремительным. Но, конечно, параллели не совсем точны. Сланцевое производство в США вначале выросло в ответ на высокие мировые цены на сырую нефть в последнее десятилетие, а не благодаря эмбарго крупных производителей.

И первоначальной реакцией со стороны ОПЕК на глобальное перенасыщение поставок было стремление отвоевать долю рынка у производителей с более высокой себестоимостью, как у сланцевых игроков из США, так и у других участников мирового рынка. Картель это делал, активно наращивая добычу, что привело к обвалу нефтяных котировок: американский эталонный сорт Light Sweet упал более чем со $100 за баррель в середине 2014 года до 13-летнего минимума – ниже $27 в начале 2016 года.

Но последующие усилия Организации стран-экспортеров нефти и их союзников по ограничению добычи нефти в ответ на перенасыщение рынка, усугубляемое сланцевым производством, могут иметь неприятные последствия, подобно тому, как это произошло с производителями сои в США.

В частности, американские сланцевики использовали технологические усовершенствования для повышения эффективности добычи намного активнее, чем ожидалось. Это привело к тому, что к моменту восстановления нефтяных цен после обвала, сланцевые производители быстро отреагировали на это, снова увеличив свою рыночную долю.

Пока неясно, восполнит ли растущее американское производство пробел, созданный ОПЕК и её союзниками в результате их договорённости о сокращении добычи нефти. Однако возникают вопросы о том, как участники этого договора будут восстанавливать свою долю на рынке после того, как они обуздают производство, опять не перенасытив рынок нефти?

Но не обязательно искать параллели с рынком сои, чтобы увидеть ошибки картеля в попытке улучшить ситуацию в нефтяной отрасли. Эмбарго ОПЕК в 1970-х годах способствовало росту цен и стимулировало производство в Северном море и на Аляске, а также усилило природоохранную деятельность, которая, в конечном счете, оказала давление на спрос через энергосбережение и снижение потребления нефтепродуктов.

Суть в том, что, когда дело касается товарных рынков, история показывает, что потерять рыночную долю намного проще, чем вернуть её обратно. 

БКС Экспресс