ЛИКВИДНОСТИ НЕ БЫЛО»: КАК БРОКЕР ОБЪЯСНИЛ НЕИСПОЛНЕНИЕ ПОРУЧЕНИЯ КЛИЕНТА. Часть 1

ЛИКВИДНОСТИ НЕ БЫЛО»: КАК БРОКЕР ОБЪЯСНИЛ НЕИСПОЛНЕНИЕ ПОРУЧЕНИЯ КЛИЕНТА — И ПОЧЕМУ ЭТО НЕ ВЫДЕРЖАЛО ПРОВЕРКИ

Разбор дела о взыскании убытков за неисполненное брокерское поручение: скриншот вместо доказательства, второй брокерский счёт как контрольный эксперимент и необъяснённые сделки РЕПО

Один из наиболее методологически интересных для меня споров — не потому, что сумма требований исключительна (хотя она значительна для частного инвестора), а потому, что дело построено вокруг доказательства, которое на первый взгляд выглядит неопровержимым, а при ближайшем рассмотрении рассыпается под грузом фактов, добытых последовательной процессуальной работой. Разберу это дело подробно — с цифрами, хронологией и нормами, на которые опирается позиция защиты.

Инвестор — частное лицо, не профессиональный участник рынка, — держал на брокерском счёте пакет из нескольких сотен акций крупной иностранной компании, торгующейся на организованных российских площадках. В один из вечеров, в ходе вечерней торговой сессии, он выставил поручение на продажу всего пакета по определённой цене. Поручение исполнено не было. Спустя несколько часов, уже ближе к закрытию сессии, клиент повторил попытку — выставил идентичное по объёму поручение повторно, по цене примерно на один процент выше первоначальной. Результат оказался тем же: ни одно из двух поручений исполнено не было.

Официальное объяснение клиент получил не в момент отказа, а уже в рамках судебного процесса, в отзыве ответчика на исковое заявление: по итогам вечерней сессии позднее (второе по счёту) поручение было автоматически снято биржей ввиду «отсутствия встречных предложений по такой цене». Ни слова о судьбе первого, более раннего поручения отзыв не содержал — при том, что само его существование банк, как выяснилось, скрыть не смог: оно фигурирует в приложенном к тому же отзыву скриншоте внутренней системы банка.

Личное мнение: Формулировка «не было ликвидности» — один из самых удобных ответов, которые может дать профессиональный участник рынка непрофессиональному клиенту, потому что она апеллирует к объективным, как бы неподконтрольным брокеру рыночным условиям. Я всегда рекомендую относиться к подобному объяснению не как к финальному ответу, а как к гипотезе, которую нужно проверить независимыми данными — благо в биржевой торговле такие данные существуют, фиксируются организатором торгов по каждой сделке до секунды и в принципе не могут быть засекречены от суда.

В качестве доказательства отсутствия покупателей на рынке банк представил суду скриншот переписки по электронной почте — предположительно, с представителем биржи. Документ не содержал ни подписи, ни исходящего номера, ни каких-либо указаний на полномочия отправителя сообщать юридически значимую информацию от имени организатора торгов.

Регламент биржи (правила торгов, пункт об отчётных документах по результатам торгового дня) прямо определяет исчерпывающий перечень официальных отчётов, которые составляются по итогам сессии. Простое электронное письмо, тем более отправленное без подтверждения полномочий, в этот перечень не входит ни при каких обстоятельствах. Иными словами: единственным доказательством отсутствия покупателей стал документ, который в принципе не предназначен подтверждать подобные факты и не отвечает требованиям к доказательствам, предъявляемым процессуальным законом, — требованиям относимости и допустимости.

Личное мнение: Здесь я формулирую тезис, выходящий за рамки конкретного дела: когда профессиональный участник рынка ценных бумаг обосновывает отказ в исполнении поручения ссылкой на объективные рыночные условия, бремя доказывания этих условий лежит именно на нём — причём доказывать нужно официальными, проверяемыми данными организатора торгов, а не перепиской неустановленного происхождения. Это прямое следствие общего принципа гражданского права: субъект, ведущий предпринимательскую деятельность на профессиональной основе, отвечает перед контрагентом повышенным стандартом доказывания своей добросовестности, а не наоборот.

При изучении материалов, представленных самим же банком, обнаружился примечательный факт: помимо позднего вечернего поручения, клиент подавал идентичное по смыслу поручение на несколько часов раньше — практически сразу после открытия вечерней сессии, по цене чуть ниже той, что фигурировала в позднем поручении. Это подтверждается собственным скриншотом внутренней системы банка, приложенным к материалам дела.

О судьбе этого более раннего поручения — было ли оно исполнено, отклонено, по каким причинам — банк в своих пояснениях не сообщил ничего. Более того, клиент дважды письменно запрашивал у банка журнал поручений за спорный день и отдельно, вторым запросом, — прямое объяснение причин неисполнения именно этого, раннего поручения. Оба запроса банк оставил без содержательного ответа: ни разу не представил ни журнал, ни развёрнутое объяснение.

Личное мнение: Двукратное умолчание о факте, зафиксированном в собственных же документах ответчика, я расцениваю не как техническую небрежность, а как избирательное представление доказательств: сторона раскрывает ровно тот объём информации, который подтверждает её версию событий, и системно уклоняется от предоставления того, что этой версии способно противоречить. Центральный элемент отношений между брокером и инвестором — это исполнение поручений клиента в порядке их поступления (это прямо следует из закона о рынке ценных бумаг), и уклонение от объяснения судьбы конкретного, документально подтверждённого поручения — уже само по себе сильный аргумент против версии об «объективном отсутствии ликвидности».

У клиента одновременно с оспариваемым счётом существовал брокерский счёт в другой брокерско организации. Практически в то же время, когда первое (более раннее) поручение подавалось банку-ответчику, клиент через второго брокера выставил заявку на продажу такого же пакета той же иностранной ценной бумаги на другой организованной торговой площадке — и эта заявка была исполнена в течение нескольких минут по цене, сопоставимой с той, что клиент указывал в своём неисполненном поручении.

Иными словами, в тот самый временной интервал, когда один брокер впоследствии объяснял клиенту отсутствие покупателей на рынке, другой профессиональный посредник на соседней площадке эту же бумагу без затруднений продавал — причём именно клиенту, а не наоборот, что исключает версию о случайном совпадении встречной заявки. Наличие рабочего, документально подтверждённого альтернативного исполнения — это, по сути, естественный контрольный эксперимент, который крайне сложно опровергнуть общими ссылками на волатильность рынка в конкретный вечер.

Личное мнение: Я считаю этот довод стержневым для всей правовой позиции: суду не нужно верить утверждению о «низкой ликвидности» на слово, когда есть прямое доказательство того, что аналогичный актив в тот же самый временной интервал успешно продавался в рамках того же рынка через другого профессионального посредника. Разница в результате объясняется не объективными рыночными условиями, а особенностями, а возможно, и прямыми дефектами работы конкретного брокера — а это уже вопрос качества исполнения обязательств по агентскому (комиссионному) договору, а не рыночной конъюнктуры, за которую брокер не отвечает.

При анализе брокерских отчётов обнаружился ещё один существенный эпизод: в составе портфеля клиента на близкую по времени дату значились незавершённые сделки РЕПО по этим же самым ценным бумагам — то есть бумаги на определённый момент были переданы в обеспечение по возвратной сделке купли-продажи, а не свободно находились в портфеле для немедленной реализации.

Внутренний регламент брокерского обслуживания прямо предусматривает: поручение на сделку РЕПО (равно как и на сделку в режиме переговорных сделок) может быть подано клиентом исключительно при условии предварительного согласования с брокером. Каких-либо доказательств того, что клиент давал согласие на использование именно этих бумаг в качестве предмета сделок РЕПО, в деле не имеется, а письменный запрос клиента с просьбой представить такое обоснование банк также оставил без содержательного ответа.

Личное мнение: Если бумаги клиента без его выраженного согласия оказались вовлечены в сделки РЕПО, это самостоятельно и полностью объясняет, почему брокер физически не мог исполнить поручение на продажу вне зависимости от наличия покупателей на рынке — актив попросту не находился в свободном распоряжении клиента. На мой взгляд, это меняет квалификацию всей ситуации: речь идёт не о неблагоприятной рыночной конъюнктуре, а о самостоятельном использовании брокером активов клиента без надлежащего согласования, что представляет собой значительно более серьёзное нарушение, чем простое неисполнение заявки по причине узости рынка.

К концу первого этапа спора правовая позиция защиты опирается уже не на одно эмоциональное несогласие с отказом, а на три независимых, документально подтверждённых источника сомнения в официальной версии брокера: процессуально порочное единственное доказательство, избирательное умолчание о более раннем поручении и параллельная, полностью успешная сделка с тем же активом через другого брокера. Именно вокруг того, как эти сомнения могут быть закрыты объективными данными организатора торгов — и что происходит, когда сторона, обязанная содействовать их получению, встречает эти попытки процессуальными препятствиями, — разворачивается вторая часть этого материала.

Адвокат Александр Бугрушев 

Материал основан на реальной судебной практике. Все обстоятельства дела обобщены, названия сторон, суд, даты, номера дел и точные суммы изменены с целью сохранения конфиденциальности. Публикация не является индивидуальной правовой консультацией и не заменяет очной консультации.