Мосбиржа сдвинула старт торгов на час раньше. При чем тут защита держателей облигаций

С 14 сентября 2026 года основная торговая сессия на фондовом, срочном, валютном рынках и рынке драгметаллов Мосбиржи стартует в 9:00 мск вместо прежних 10:00. Сессия теперь длится 10 часов вместо 9.

По новому регламенту с 6:50 до 9:00 идёт утренняя сессия с ограниченным набором ликвидных бумаг, с 9:00 до 19:00 (в первые десять минут аукцион открытия для бумаг, не допущенных к утренней сессии) основная, с 19:00 до 23:50 вечерняя. Выходные торги без изменений, с 9:50 до 19:00.

Старший управляющий директор по продажам и развитию бизнеса Мосбиржи Борис Блохин объяснил решение тем, что к 9 утра ликвидность уже сформирована и в торгах активно участвуют физлица. Дополнительный час особенно ждали инвесторы из Сибири и Дальнего Востока, для них это более удобное время. И это не конечная точка: биржа думает о переходе к режиму, близкому к 24/7, с отказом от регулярных технических пауз по выходным. По собственной оценке площадки такой переход может занять 2-2,5 года.

Что это значит для держателя облигации или ЦФА на практике. Формально ничего: купон, погашение, оферта и права требования к эмитенту от расписания сессий не зависят. Но косвенно расширение сессии и разговоры о 24/7 бьют ровно в ту точку, которая обычно и подводит держателя ВДО в момент проблем у эмитента: ликвидность вторичного рынка. Чем шире окно торгов, тем проще теоретически выйти из бумаги, пока эмитент ещё не объявил дефолт официально. Проблема в том, что на практике при первых признаках беды стакан пустеет быстрее, чем растягивается расписание, и здесь никакое увеличение часов торгов не спасает.

Форумные пророки в такие моменты обычно пишут «надо было выходить раньше». Юридически интересен другой вопрос: что происходит, если выйти не успел.

Здесь начинается работа, которую не заменит ни один дополнительный час торговой сессии. По п. 2 и п. 3 ст. 29.1 39-ФЗ представитель владельцев облигаций обязан действовать в интересах держателей и вправе (а по факту обязан) требовать от эмитента раскрытия информации о финансовом состоянии, оспаривать сделки, выводящие активы, и обращаться в суд от имени всех держателей выпуска разом. На практике многие ПВО этим правом пользуются формально, для галочки, а не по существу. Держателю, который остался без выхода из бумаги, тогда доступны два рабочих инструмента: жалоба в Банк России на бездействие ПВО с требованием понудить его к активной защите, и параллельная подготовка требования о включении в реестр кредиторов по 127-ФЗ, если дело дошло до банкротства эмитента.

У держателя облигации хотя бы есть встроенный по 39-ФЗ институт ПВО, который обязан по п. 2 и п. 3 ст. 29.1 требовать раскрытия информации, оспаривать вывод активов и идти в суд от имени всех держателей выпуска разом, и есть сама биржа с её сессиями, где бумагу теоретически можно продать. На практике половина ПВО работает формально. У держателя ЦФА, выпущенных по 259-ФЗ, нет ни того, ни другого: обращение идёт не на классическом рынке Мосбиржи, а на отдельной платформе ЦФА, вторичный рынок там есть далеко не по каждому выпуску и зависит от условий конкретного решения о выпуске, а коллективного представителя, который защищал бы интересы всех держателей разом, закон вообще не предусматривает. При проблемах у эмитента держатель ЦФА остаётся один, если заранее не объединился с другими или не привлёк юриста.

Права держателя не в скорости открытия торгов, а в том, работает ли механизм защиты, который за него уже оплачен эмитентом при выпуске облигаций.

У держателя ЦФА и такого оплаченного эмитентом механизма нет в принципе, единственная защита здесь это личная скорость реакции и грамотно оформленное требование.

Веду такие кейсы, подробности:

https://t.me/tatyanapravo_invest
https://t.me/tatyanapravo