Ормуз закрыт — что дальше?

Двадцать один километр — ширина Ормузского пролива в самом узком месте. Два фарватера по три километра, разделённые буферной зоной. Через эту щель между Ираном и Оманом до конца февраля 2026 года ежедневно проходило 20 млн баррелей нефти — каждый пятый баррель, добытый на планете + 20% мирового СПГ + треть мировых удобрений + треть мирового гелия.

28 февраля США и Израиль ударили по Ирану, который ответил ракетами и дронами не только по Израилю, но и по американским базам на Ближнем Востоке и арабским соседям, чего ранее не делал. КСИР объявил пролив закрытым: 21 подтверждённая атака на торговые суда, морские мины, которые то ли убирают, то ли не знают сами, где они плавают. На этом фоне, страховщики аннулировали полисы военного риска, а фрахтователи развернули танкеры, направив их …пабам… в США.

В апреле пролив формально «открывается» и «закрывается» уже чуть ли не каждые несколько дней, как створки дверей в метро, но никто не рискует сунуть в них руку. На момент написания статьи, через пролив проходят единичные суда в день вместо сотни с лишним до войны.

Brent за это время прыгнула с $72 до $120, откатилась ниже $91, снова выросла. Вчера, 27 апреля, торговалась в районе $107. Глава МЭА Фатих Бироль назвал происходящее крупнейшим кризисом энергобезопасности в истории нефтяного рынка, и с ним можно согласиться.

Что? Где? Куда?

Начнём с фактуры. До войны через пролив двигалось:

Нефть. Около 20 млн б/д = 27% мировой морской торговли нефтью. 84% этих объёмов шли в Азию: Китай получал через Ормуз треть всей импортируемой нефти, Япония — 70% (почти вся её нефть идёт из Саудовской Аравии, Кувейта, ОАЭ и Катара). Южная Корея, Индия, Тайвань — все критически зависимы.

СПГ. 20% мирового объёма. Катар — крупнейший экспортёр СПГ в мире. Европа получала 12–14% своего СПГ именно из Катара, через пролив. Тайвань зависит от катарского СПГ критически — газ там идёт на производство электричества, без которого чипы не произведёшь, сколько станков не поставь.

Удобрения. Треть мировых объёмов. Персидский залив — это 30–35% мирового экспорта мочевины и 20–30% аммиака. Блокада пролива заморозила поставки прямо в разгар посевного сезона в Северном полушарии. Цены на мочевину выросли на 50%, на азотные удобрения — на 30–40%.

Гелий. Треть мирового производства, и вовсе не для шариков на праздник он нужен. Катар снова здесь крупнейший производитель. Гелий критичен для полупроводников (охлаждение в процессе литографии) и для медицины (МРТ-сканеры не работают без жидкого гелия). Дистрибьюторы перешли на рационирование поставок.

Прочее. 20% мирового авиакеросина, 10% дизеля, 45% серы (нужна для серной кислоты, без которой невозможна добыча меди), 9% алюминия, значительная доля метанола и моноэтиленгликоля.

Одним словом: Ормузский пролив — это не просто «нефтяной кран», а системная артерия мировой промышленности. И сейчас она перекрыта.

Что уже повреждено

Проблема не только в самом проливе. Иран атаковал энергетическую инфраструктуру стран Залива, а США и Израиль били по иранским объектам. Масштаб разрушений – беспрецедентный для региона.

Саудовская Аравия: терминал Рас-Танура (крупнейший в стране, 550 тыс. б/д) временно останавливался после дронового удара. Производственные мощности Манифа сократились на 300 тыс. б/д, Хурайс — ещё на 300 тыс. б/д. Дроновая атака на насосную станцию нефтепровода East-West Pipeline срезала пропускную способность на 700 тыс. б/д. Янбу сейчас единственный функционирующий экспортный хаб Саудовской Аравии, и по нему тоже наносились удары.

Катар: иранские дроны поразили Рас-Лаффан — крупнейший СПГ-хаб в мире. QatarEnergy объявила форс-мажор по всем контрактам. Два завода по сжижению (S4 и S6) уничтожены или сильно повреждены — это 17% мощности, или около 12,8 млн тонн в год. По оценке Rystad Energy, на полное восстановление потребуется 3–5 лет: газовые турбины, необходимые для компрессоров сжижения, производят всего три компании в мире, и у всех есть заказы на 2–4 года.

ОАЭ: крупнейший НПЗ мира в Руваисе останавливался из-за пожаров от обломков перехвата ПВО. Порт Фуджейра (конечная точка трубопровода, обходящего Ормузский пролив) неоднократно закрывался после дроновых ударов. Алюминиевый завод Emirates Global Aluminium получил «значительные повреждения».

Кувейт: дроны поразили НПЗ Мина-эль-Ахмади и Мина-Абдулла, точные последствия неизвестны, но точно были пожары. Бахрейн: повреждения на алюминиевом заводе Alba. Ирак: удар по нефтяному месторождению Маджнун. Иран: тут вообще очень сложно сказать, что происходит, но явно промышленность пострадала.

Совокупный счёт за восстановление инфраструктуры региона будет большим, пока никто не может назвать обоснованных цифр. Плюс, как и в любых конфликтах, всегда нагоняется «туман войны»: проверенных источников информации нет, каждая сторона стремится уменьшить свои потери и увеличить потери противника, создаётся информационный хаос.  

Цепочки поставок: кто страдает больше всех

Данные МЭА за март: мировая добыча нефти рухнула на 10,1 млн б/д — до 97 млн б/д, что стало крупнейшим месячным падением за всю историю наблюдений.

Экспорт нефти и нефтепродуктов из стран Залива (без Ирана) упал на 49%, с 16,58 до 8,44 млн б/д. Единственный бенефициар внутри региона — Оман, нарастивший экспорт до 940 тыс. б/д благодаря портам на Аравийском море, вне зоны пролива.

Альтернативные маршруты? Есть, но их не хватает. Саудовский трубопровод East-West и эмиратский трубопровод Хабшан-Фуджейра дают суммарно 3,5–5,5 млн б/д пропускной способности. Даже в идеальном случае это втрое меньше объёмов, проходивших через Ормуз. А идеальный случай не наступил: по East-West Pipeline тоже прилетело.

32 страны-участницы МЭА приняли решение о крупнейшем в истории высвобождении стратегических резервов в 400 млн баррелей. Это буфер на несколько месяцев, эффект от которого скоро подойдёт к концу.

Азия. Азиатские НПЗ в апреле сократили переработку на 6 млн б/д. Китай (крупнейший переработчик в мире (18,5 млн б/д мощностей)), по прогнозам, снизит выпуск на 50–70%. При этом Китай копил запасы: к марту стратегический резерв составлял 1,3 млрд баррелей, что равняется ~120 дням потребления. Япония располагает запасами в 470 млн баррелей (~250 дней), Южная Корея со своими 190 млн (~60 дней) наиболее уязвима.

Европа — под ударом через газ. Конфликт совпал с рекордно низкими запасами газа (~30% остатки в хранилищах после холодной зимы 2025–2026). Голландский TTF почти удвоился, превысив €60/МВт·ч, ЕЦБ отложил снижение ставок, а промышленность ввела наценки до 30%. Аналитики предупреждают о технической рецессии в энергоёмких экономиках, а правительства пытаются что-то придумать, чтобы энергию потребляли меньше.

США. Цены на бензин выросли на 40% (+$1,18 за галлон) с начала войны. Авиационные перевозки, причём не только в Штатах, если не парализованы, то сокращаются очень значительно: закрытие воздушного пространства над Ближним Востоком затронуло 15% мирового авиатрафика, плюс рост стоимости керосина заставляет крупнейшие компании сокращать маршруты и отменять рейсы.

Рынки и акции: кто растёт, кто падает

Нефть, которая в 2025 году находилась под давлением растущей добычи и снижения спроса, выросла почти в 2 раза с 1 января 2026 ($60/$120 в пике).  Спот-котировки North Sea Dated доходили до $130, да и в целом, спотовый рынок сейчас более реален, чем котировки на бирже.

Аналитик Rory Johnston (Commodity Context) считает, что даже при открытии пролива цены быстро просядут на $10–20, но затем стабилизируются в коридоре $80–90: инфраструктурные повреждения и дефицит хранения — долгосрочные факторы. По оценке CEO Vitol Рассела Харди, из-за войны будет потеряно около миллиарда баррелей добычи.

Фондовый рынок:

Нефтяники. ExxonMobil обновила исторический максимум в конце марта, Chevron, Occidental Petroleum и ConocoPhillips — сопоставимый рост. В Европе это Shell и TotalEnergies. Permian Basin в особенно выигрышной позиции: низкая себестоимость, никакой зависимости от морских маршрутов. В апреле котировки откатились на -15...-10%% от хаёв.

СПГ. Cheniere Energy (крупнейший американский экспортёр СПГ), Venture Global, Woodside Energy — все выросли. Мощности американского СПГ уже на пределе.

Оборонка. ETF iShares U.S. Aerospace & Defense (ITA) +66% за год. Однако Lockheed Martin с начала марта упал на -25%, RTX Corporation — на -20%, логично же?😁

Возобновляемая энергетика. Третий энергошок за десятилетие заставляет правительства ускорять переход от ископаемого топлива, есть потенциал для новой волны поддержки проектов (в США — после ухода Трампа, который люто ненавидит зелёную энергетику).

Проигравшие: авиакомпании, нефтехимия Азии, любые бизнесы, зависящие от удобрений, серы, гелия — от производителей чипов до медицинских клиник с МРТ.

S&P 500, что характерно, обновляет исторические максимумы: аналитики Barclays указывают на AI и оборонку как драйверы, перевешивающие нефтяной стресс. Но это до тех пор, пока конфликт не перерастёт в глобальную рецессию.

Бенефициары: кто зарабатывает на кризисе

Кризис уничтожает одних и кормит других. Вот карта бенефициаров.

США. Парадоксально, но страна, развязавшая конфликт, оказывается в выигрыше. Американская сланцевая нефть не зависит от морских узкостей. При ценах выше $80 за баррель Permian Basin — золотая жила. Американский СПГ стал единственным крупным свободным источником газа для Европы + оборонные подряды + укрепление доллара и рост доли SWIFT-переводов в баксах.

Россия. Пожалуй, главный «тихий бенефициар». По данным CREA, выручка от экспорта ископаемого топлива в марте выросла на 52% м/м до €713 млн в день — максимум за два года. Выручка от морского экспорта нефти подскочила на 115%. Индия удвоила закупки российской нефти, а Китай нарастил импорт ESPO-нефти на 14%.

Россия выигрывает и на рынке удобрений, так как обеспечивает 23% мирового экспорта аммиака, 14% мочевины, а вместе с Белоруссией ещё и 40% калия.

Помощник президента РФ Патрушев в интервью «Коммерсанту» назвал войну «катализатором перераспределения глобального энергорынка». Для Москвы кризис в Заливе является возможностью. Свежий китайский пятилетний план впервые упоминает строительство новых газопроводов из России — сухопутный маршрут, неуязвимый для морских блокад, может стать стратегическим приоритетом.

Оман. Единственная страна Залива, выигравшая от кризиса: порты Дукм, Салала и Сохар расположены на Аравийском море, вне пролива. Экспорт вырос, порты стали транзитными хабами.

Сингапур и Гонконг. Дубай, как финансовый хаб, теряет стабильность. Капитал ищет альтернативы.

Австралия. Нарастит поставки СПГ в Азию, заполняя вакуум Катара.

Китай находится в неоднозначной позиции. С одной стороны, Поднебесная страдает от дефицита нефти. С другой, Иран разрешил проход через пролив судам под китайским флагом. Китай производит аммиак из угля, поэтому его удобрения не зависят от Ормуза.

К чему готовиться?

Ситуация не улучшается: перемирие от 8 апреля трещит по швам, вчера появились сообщения, что ускоряется переброска людей и грузов на Ближний Восток. КСИР захватывает суда, ВМС США отвечает взаимностью. Переговоры в Исламабаде буксуют. 23 апреля Трамп приказал ВМС уничтожать любые иранские суда, ставящие мины в Ормузе. Даже если соглашение будет подписано завтра, то возвращение к нормальным объёмам займёт месяцы. Аналитик eToro Лале Аконер оценивает горизонт в полгода.

Инфраструктурные повреждения не ремонтируются за неделю. Катарские СПГ-заводы восстановят в горизонте 3–5 лет. Hapag-Lloyd держит шесть контейнеровозов в проливе и не двигает их(CNN). Более 320 танкеров и газовозов заперты в Персидском заливе, плюс около 2 000 других коммерческих судов.

Нефть будет дорогой. Даже при открытии пролива ценник сохранится на уровне $80–90 минимум. S&P уже поднял прогноз на $15 за баррель, а спот-цена Dated Brent торговалась с премией более $25 к фьючерсу, что суть экстремальная бэквордация, отражающая физический дефицит.

Инфляция возвращается. ЕЦБ отложил снижение ставок. Инфляция в Британии, по прогнозам, превысит 5%. МВФ предупреждает: в жёстком сценарии глобальная инфляция может достичь 6%.

Продовольственный кризис на горизонте. ООН предупреждает: если война не закончится к середине 2026 г., а нефть останется выше $100, число людей в состоянии острого продовольственного дефицита вырастет на 45 млн, до рекордных 363 млн.

Цифровая таможня: биткоин-пошлины в Ормузском проливе

Этот сюжет заслуживает отдельного внимания, потому что он находится на пересечении двух миров.

С середины марта 2026 года КСИР превратил Ормузский пролив в платный коридор. Система работает так: судовладелец подаёт заявку через посредника, связанного с КСИР. Предоставляет данные о судне, флаге, грузе, экипаже и порту назначения. КСИР ранжирует страны по пятибалльной шкале «дружественности». Суда, связанные с США и Израилем, не проходят вообще. Остальные – любой каприз за ваши деньги.

Расценка для нефтяных танкеров начинается с $1 за баррель груза, то есть для полностью загруженного VLCC (2 млн баррелей) = $2 млн за один транзит. При текущих объёмах система генерирует, по оценкам, до $20 млн в день, а при включении СПГ-танкеров, доходы могут составить $600–800 млн в месяц.

Ключевой нюанс: оплата принимается в китайских юанях (через банк Kunlun и систему CIPS, минуя SWIFT) или в криптовалюте – преимущественно, в стейблкоинах (USDT), а также в биткоине. Иранский парламент формально закрепил эту систему в «Плане управления Ормузским проливом», одобренном 30–31 марта 2026 года.

После оплаты судно получает пасс-код, транслируемый по УКВ-связи. КСИР обеспечивает военное сопровождение через северный коридор вокруг острова Ларак.

Это первый случай в истории, когда суверенное государство использует крипто-инфраструктуру, как инструмент взимания пошлин на ключевом морском маршруте. По данным Chainalysis, крипто-экосистема КСИР к 2025 году достигла $7,8 млрд, а доля КСИР в общем крипто-обороте Ирана ~ 50%.

Для OFAC это создаёт проблему, которую невозможно решить точечными санкциями: платежи идут peer-to-peer, без бирж-посредников, хотя Tether заморозил USDT на $344 млн по запросу правительства США, которые связаны с Ираном. Для рынка — это сигнал о том, что криптовалюта становится инструментом не только спекуляций и DeFi, но и суверенной геоэкономики.

Трамп в интервью ABC даже предложил организовать «совместное предприятие» с Ираном по взиманию пошлин за Ормузский пролив, правда, за день до того он угрожал уничтожить иранскую цивилизацию. Так и живём.

Вместо вывода

Ситуация с Ормузским проливом превратилась в стресс-тест всей глобальной системы торговли, которая десятилетиями строилась на предположении, что 21 километр между Ираном и Оманом будет открыт всегда. Практика показывает, что предположение оказалось неверным. Мир получил крупнейший нефтяной шок в истории, разрушение инфраструктуры, угрозу продовольственного кризиса, дефицит гелия и удобрений, паралич авиации и перестройку энергетических маршрутов, которая будет стоить сотни миллиардов. Кто-то на этом зарабатывает, а кто-то может потерять целые отрасли. 

Самое неприятное, что никто не знает, как из конфликта выйти: в Иране, судя по всему, решения принимает КСИР, не отличающийся миролюбием;  СМИ говорят о поражении США, подзадоривая Трампа; Израиль явно не против ещё чего-нибудь побомбить. Ключевой вопрос — обогащённый уран, который Иран явно отдавать не хочет, а способов его получить без наземной операции нет. Сколько сможет продержаться Иран в условиях блокады США и давления со стороны соседей и покупателей его нефти? Увидим в ближайшее время.