Будущее АЛРОСА и рынка природных алмазов

В сентябре 2022 года WSJ вынесло приговор главному защитному активу планеты, выпустив статью «Gold loses status as Haven». С той же убежденностью рынок сейчас уверен: синтетика навсегда убила индустрию природных алмазов, а цикл высоких ставок, тарифы и геополитика уничтожили спрос. Что произошло с золотом после разворота сентимента на 180° в последние годы, рассказывать не нужно. Сейчас перед нами может лежать похожая асимметричная сделка.

Данное сравнение приведено не по причине того, что оба актива относятся к одной категории (это не так), а в качестве иллюстрации того, как быстро и радикально может меняться сентимент. Доводы в пользу того, что он поменяется, привожу далее.

В мире не существует биржевых ETF на физические бриллианты из-за их уникальности и широких спредов, поэтому акции добытчиков остаются практически единственным инструментом, чтобы сделать ставку на этот класс активов.

Почему синтетика не убьет природные камни

Главный страх, вгоняющий котировки алмазодобытчиков в депрессию — это экспансия искусственно выращенных алмазов (LGD). Инвесторы и аналитики смотрят на технологию и думают, что LGD — это цифровые камеры, а добытчики алмазов — это Kodak. Они считают, что дешевизна победит. Но алмазы — это не технология. Это инструмент фиксации статуса и сохранения капитала. И здесь работают законы поведенческой экономики, а не инженерного дела.

1. Закон Мура и социальное самоубийство

К производству LGD применим закон Мура — оно бесконечно дешевеет. Когда идеальный 2-каратный камень из лаборатории падает в цене до $100–200, он совершает социальное самоубийство в сегменте роскоши. Он выпадает в категорию бижутерии. Богатым людям не нужен актив, который завтра будет стоить дешевле, чем сегодня.

2. Контекстуальное сигнализирование

Что ещё твердят скептики: визуально LGD не отличить от природного камня, поэтому богатые тоже перейдут на синтетику. Но это непонимание социологии. Очевидно, что сумка от Hermes на женщине в метро — вряд ли оригинальная. Но на женщине, выходящей из автомобиля премиум-класса, маловероятно будет подделка. Богатым не нужно визуально доказывать подлинность камня — контекст их жизни верифицирует его автоматически.

3. Цена как главная функция

Зачем же тогда платить сотни тысяч долларов за настоящий камень, если никто не заметит разницы? Здесь включается психология. К примеру, сэкономить на любимой женщине, купив ей LGD за $200, и просто знать об этом самому — это когнитивный диссонанс, разрушительный для эго. Для данной социальной страты высокая цена — это не барьер, а сама суть продукта.

4. И ключевой аргумент — исторические аналогии

В начале XX века изобретение процесса Вернейля позволило создавать идеальные искусственные сапфиры и рубины. Рынок запаниковал, но природные минералы не умерли — они навсегда сохранили статус элитного блага, подкрепленного геологической редкостью. Чуть позднее по тому же самому пути прошел рынок изумрудов. На сегодняшний день цены этих минералов природного и синтетического происхождения разошлись приблизительно на 3 порядка.

Дефицит предложения

Любой взрывной рост цен возможен только там, где предложение неэластично. И именно сейчас на алмазном рынке формируется беспрецедентный дефицит.

В мире больше не находят крупных месторождений. Капитальные затраты на новые рудники колоссальны, а ESG-повестка на Западе убила инвестиции в геологоразведку. Anglo American прямо сейчас пытается продать De Beers, что является маркером максимального исторического пессимизма. Никто не сможет «напечатать» новые природные алмазы, когда на них хлынет спрос.