Копипаст | Буровая: Нефтедолларовые игры спекулянтов

t.me/Burovaia/15248 — «Буровая» первоисточник

Мы снова за комментарием к Леониду Крутакову. Поводом обращения послужила эта информация ( t.me/oil_capital/24940 ). Почему не опять, а снова к нему? Потому что он сам напросился, когда давал интервью (https://t.me/nekrutakov/952) «России-24».

И у нас он до этого тоже сравнивал иранскую войну с кризисом 1973 года тут (https://t.me/Burovaia/15231) и тут (https://t.me/Burovaia/15232). Но на «России-24» он привел новую аналогию между ценой доллара и ценой нефти. За разъяснениями мы и обратились. А он не опять, а снова начал с картинок.

«Даже поверхностный взгляд на 2 этих графика показывает, что между ценой нефти и процентной ставкой ФРС США зависимость обратная. Когда ставка внизу цена нефти вверху и наоборот. Этой зависимостью продиктована информация о том, что США в качестве стопора роста цен на нефть в результате войны в Иране использовали биржевые спекуляции для перекачивания через фондовые механизмы свободного капитала из краткосрочных фьючерсов в «длинные».

Уверен, что этот механизм был задействован, несмотря на последующее опровержение Минфина США. Да и самому Минфину необязательно продолжать играть в эту игру.

Достаточно запустить первоначальный импульс, а там уже крупные хедж-фонды и инвестиционные банки подключатся (они теряют огромные деньги при росте цен на нефть выше заложенного хеджа). Дальше дело техники.

На бирже подавляющее большинство операций роботизировано, после первых крупных сделок «роботы» встраиваются в алгоритм – и пошло-поехало.

Биржевой механизм целенаправленно создавался после кризиса 1973 года. В начале 70-х годов рынок спотовых (разовых) поставок нефти составлял всего 1-2% по отношению к долгосрочным контрактам. К концу 70-х он достиг 10-15%, а к 1986 году – 50-55%. Это была революция в нефтяной отрасли.

Изначально спотовые поставки осуществлялись по относительно свободной цене и выполняли вспомогательную роль в отношении долгосрочных поставок нефти по официальным ценам.

Если где-то подскакивал спрос, а долгосрочные контракты его не перекрывали, туда отправлялся танкер с нефтью, которая продавалась с премией по отношению к официальной цене.

Рынок спота был высокорискованный, не имел гарантий сбыта, часто нефть уходила ниже рынка с убытком для перекупщика-спекулянта.

С ростом объемов спота, нарастал объем свободного капитала. В середине 80-х годов был запущен механизм хеджирования. С 1986 года официальные цены ОПЕК переходят в разряд справочных.

Отныне на нефтяном рынке воцаряется его величество фьючерс. Объем торгов всевозможными деривативами без обязательства поставок физической нефти начинает преобладать над объемами торгов реальной нефтью.

Нефть из капитального актива начинает превращаться в финансовый, а фондовый рынок в букмекерскую контору. Власть над рынком нефти перешла из рук «Семи сестер» (англосаксонские ТНК) в руки банкиров.

Прямая связка между ценой на нефть и долларом возникла в 1971 году, когда Никсон отказался от золотого стандарта и доллар стал напрямую коррелировать с ценой нефти – то, что потом будет названо эпохой «нефтедоллара».

Зависимость сложилась, как я отметил уже выше, по принципу сообщающихся сосудов: чем дороже доллар, тем ниже цена на нефть и наоборот (на картинках это хорошо видно). Все остальные мировые товары продавались в разных валютах, нефть – только в долларах (решение Саудовской Аравии, навязанное всему ОПЕК).

Связка работает бесперебойно до сих пор ...

К примеру, в 1970 году, когда еще действовал «золотой стандарт», ставка ФРС превышала 9%. В 1971 году накануне скачка нефтяных цен ее опустили до уровня в 3% и держали на низком уровне весь период кризиса. Подняли после кризиса вместе со стабилизацией нефтяных цен до 13%.

Среди наиболее показательных маневров «доллар-нефть» следует выделить войну Ирака с Кувейтом в 1990 году. Накануне войны ФРС подняла ставку с 6 до 10%, в итоге рост цен на нефть был незначительным и недолгим. После того, как цены вернулись на прежний уровень, вновь снизилась и ставка.

Рекорд в 19% был установлен в 1980-81 гг., когда революция в Иране лишила рынок 7 млн. барр. нефти в день (10% мирового потребления). Цена на нефть моментально прыгнула с 12 до 40$ за баррель. И если бы не рекордная ставка, трудно себе даже представить, в какую высь цены могли взметнуться.

С началом нового века игра пойдет ва-банк. Резкий рост биржевых торгов «бумажной нефтью» произойдет сразу после теракта в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года. Выражаясь более корректно, в 2001 году стартует ускоренная капитализация нефтяного рынка (к слову, на ее волне будет разгоняться сланцевая добыча).

Биржевому скачку поспособствуют два решения, принятых США накануне теракта, которые сняли последние запреты на спекулятивную биржевую игру с нефтью. В 1999 году США отменят закон Гласса-Стиголла, запрещавший финансовым организациям совмещать функции коммерческого и инвестиционного банка.

А в 2000 году снимут запрет на участие пенсионных и страховых фондов (самые длинные и стабильные деньги Америки) в высокорискованных (сомнительных) биржевых операциях.

Цены на нефть устремятся вверх, не обращая внимания на войны, «арабскую весну» и сокращение объемов добычи ОПЕК. За исключением небольшого провала в сентябре 2001 года и краткосрочного срыва в 2008 году среднегодовая цена на нефть будет расти вплоть до 2011 года, после чего начнет колебаться на уровне 110$ вплоть до середины 2014 года.

Нефтяной рынок окончательно превратится в сегмент глобального финансового рынка. Финансовые спекулянты стали ключевыми игроками, а сам рынок теперь больше зависит не от спроса и предложения нефти, а от спроса и предложения денег.

Сегодня торги так называемой «бумажной нефтью» занимают 98-99% рынка. Большинство контрактов заканчивается тем, что в конце срока их действия покупатель просто выплачивает разницу между ценой контракта и реальной ценой нефти на тот момент.

За всю историю биржевых торгов известно только 2 случая крупных выигрышей. В 2009 году «Голдман Сакс» застраховал весь объем экспорта Мексики от падения цены ниже 70$ за баррель, а в 2010 – ниже 57$. Это к вопросу о потерях инвестбанков от форс-мажорного роста цен на нефть в ходе иранской войны, и необходимости охладить перегретый рынок (терминология ЦБ России).

Биржевой рынок, как известно, «делают» крупные спекулянты, а «Голдман Сакс» входит в пятерку ведущих американских инвестиционных банков.

В 2008 году произойдет еще одно событие, которое приведет к тому, что нефтяные цены окончательно потеряют связь с товарным наполнением и лишатся рыночного смысла.

Цены больше не могут служить ориентиром для проектного финансирования, так как на глобальном биржевом рынке рост не ограничивается реальным объемом инвестиций в конкретную отрасль.

Проще говоря, после количественного смягчения (QE) цена на нефть окончательно превратилась в политически обусловленную величину. А процесс моделирования будущего из области экономических проектов переместился в сферу военно-политических решений. Что мы, собственно, и наблюдаем…