Токенизированные активы (RWA, Real-World Assets) больше не выглядят крипто-игрушкой или одним из сравнительно честных способов отъёма денег у населения. Кажется, что мы наблюдаем онлайн за попыткой отправить старую финансовую инфраструктуру с её бюрократией, неповоротливостью и расчётами Т+2 в небытие. Ну и заработать на этом очень большие деньги, конечно.

Крипта всегда манила мечтой, что однажды все реальные активы окажутся on-chain. Недвижимость, ценные бумаги, драгметаллы, счета к оплате или целые компании — всё то, что десятилетиями лежало в реестрах, депозитариях, Excel-файлах и юридических папках, внезапно станет строчкой кода.

Согласитесь, что звучит красиво, модно и молодёжно. Проблема в том, что большую часть времени это выглядело как презентация с курсов личностного роста и успешного успеха: много слов про демократизацию и анонимность доступа, ничтожные реальные объёмы, зияющая дыра в юридической связи между токеном в кошельке и активом в реальном мире.

В 2025-2026 гг.

Бьюрри, на самом деле, написал немного про другое: он сравнил будущие размещения SpaceX, Anthropic и OpenAI с рынком 2000 года. С учетом инфляции эти три IPO могут привлечь столько же или больше, чем примерно 300 интернет- и телекоммуникационных размещений на пике доткомов. К посту он приложил старую статистику по рынку IPO 2000 года. Но из этого не следует, что он назвал эти IPO причиной будущего краха. В пересказе его чата несколькими днями ранее Бьюрри как раз говорил, что не считает сами размещения вершиной текущего бычьего рынка. Его аргумент таков: на рынок обычно выпускают небольшую долю акций, поэтому прямое давление предложения ограничено; куда важнее ожидания инвесторов. Риск не в том, что три компании физически заберут с рынка все деньги. Риск в том, что рынок уже настолько зависит от темы ИИ, что обязан покупать эти размещения почти по любым ценам.

Краткая матчасть

В 2000 году в США прошло 446 IPO, которые привлекли $108,15 млрд. В первом квартале среднее размещение почти удваивалось в первый день торгов. Nasdaq достиг пика 10 марта, а к четвертому кварталу рынок резко остыл: 58 размещений, $17,45 млрд сборов и средний рост в первый день всего 14%.

Лучший способ проследить трек карьеры Джерома Пауэлла на посту председателя ФРС – обратиться к тому, как его называл Трамп или СМИ. Сначала просто Джей, удобный назначенец Трампа; потом «гольфист без последнего удара» и почти «враг» Белого дома; в ковид — JPow, покровитель святого печатного станка; в период роста инфляции — человек слова «временно»; а под конец — Пауэлл-Опоздун, главный тормоз трампономики.

Итак, Джером Пауэлл 15 мая покинул пост председателя Федеральной резервной системы (по сути, ЦБ в США) и его место занял Кевин Уорш. Для всех нас, кто торгует или просто интересуется фондовым рынком, будет справедливой фраза «ушла эпоха». Предлагаю вспомнить наиболее значимые события этих 8 лет, подвести некие итоги и погадать на кофейной гуще, что будет дальше.

Просто Джей

Пауэлл вообще не похож на человека, которому хотелось попасть в историю. Не Волкер с сигарой и ставкой 20%. Не Гринспен с туманными формулировками, после которых рынки гадали, что именно имели в виду главные банкиры Америки. Не Бернанке, профессор Великой депрессии, которому судьба подкинула кризис 2008 года.

Только утром опубликовали большой разбор ормузского кризиса: что перевозилось через пролив, что разрушено, кто проигрывает, кто зарабатывает. А сейчас вдруг выяснилось, что основная интрига вовсе не в переговорах между США и Ираном в Исламабаде, не в новостях про открытие или закрытие пролива и не в том, в какую сторону качнётся нефть на очередном заявлении Трампа.

Reuters выкатил новость, которая меняет весь ландшафт нефтяного рынка на долгие годы.

ОАЭ выходят из ОПЕК и ОПЕК+ с 1 мая.

Трамп хотел победить картели, что ж, первый пошёл.

Почему именно сейчас

ОАЭ — четвёртый по объёмам производитель в ОПЕК+ (после Саудовской Аравии, России и Ирака). Квота на апрель составляла 3,43 млн баррелей в сутки, а установленная мощность движется к 5 млн б/д к 2027 году. Плюс резервная мощность в районе 1 млн б/д, вторая после саудовской. ADNOC (государственная национальная нефтяная компания эмирата Абу-Даби) инвестировала десятки миллиардов в расширение и последние три года наблюдала, как эти мощности простаивают, потому что квота не позволяет их использовать.

Двадцать один километр — ширина Ормузского пролива в самом узком месте. Два фарватера по три километра, разделённые буферной зоной. Через эту щель между Ираном и Оманом до конца февраля 2026 года ежедневно проходило 20 млн баррелей нефти — каждый пятый баррель, добытый на планете + 20% мирового СПГ + треть мировых удобрений + треть мирового гелия.

28 февраля США и Израиль ударили по Ирану, который ответил ракетами и дронами не только по Израилю, но и по американским базам на Ближнем Востоке и арабским соседям, чего ранее не делал. КСИР объявил пролив закрытым: 21 подтверждённая атака на торговые суда, морские мины, которые то ли убирают, то ли не знают сами, где они плавают. На этом фоне, страховщики аннулировали полисы военного риска, а фрахтователи развернули танкеры, направив их …пабам… в США.

Рынок предсказаний вырос в 127 раз за три года. Внутри — миллиардные объёмы, ИИ-агенты, инсайдерские скандалы, завораживающие успехи на сотни тысяч долларов и тонкая грань между подобием трейдинга и зависимостью.

В 2022 году суммарный объём торгов на рынках предсказаний составлял примерно 500 миллионов долларов. К концу 2025 г. эта цифра превысила 63 миллиарда. В феврале 2026 г. только две крупнейшие платформы,  Polymarket и Kalshi, генерировали почти 17 миллиардов в месяц. Годовой прогноз “предсказаний” на этот год находится в диапазоне от 200 до 325 миллиардов долларов.

Это не букмекерская контора в привычном понимании, и не криптобиржа, скорее, гибрид, который одновременно претендует на статус финансового инструмента, медиаресурса и развлечения. И именно эта неопределённость делает происходящее опасным — не для рынка, а для людей, которые в него приходят.

Что это такое и с чем едят?

Рынок предсказаний, по сути, представляет собой платформу, на которой пользователи покупают и продают контракты, привязанные к исходам реальных событий.

Неделю назад мы писали, что законопроект о регулировании криптовалют больше не про развитие, а контроль, и вопросов к тому, как он будет функционировать, достаточное количество. Ответ пришёл быстрее, чем мы ожидали.

Вчера, 13 апреля, правительственная комиссия по законопроектной деятельности одобрила проект новой статьи Уголовного кодекса за организацию незаконного обращения цифровой валюты.

Что светит?

Базовый состав: штраф от 100 до 300 тысяч рублей, либо принудительные работы до 4 лет, либо лишение свободы до 4 лет (плюс штраф до 80 тысяч). Это за простой незаконный оборот.

Квалифицированный состав: организованная группа или особо крупный размер предполагают принудительные работы до 5 лет либо лишение свободы до 7 лет со штрафом до миллиона рублей. Крупным ущербом считается сумма от 3,5 млн рублей, особо крупным — от 13,5 млн.

Расследовать будут СК и ФСБ, не полиция и не налоговая. Это уровень серьёзности, который обычно резервируют для экономических преступлений совсем другого калибра.

Представьте себе Московскую Биржу, на которой торгуются только компании с капитализацией от 5 триллионов рублей. Загибаем пальцы: Сбер. Всё, пальцы закончились. Роснефть, Лукойл, Газпром, Яндекс не дотягивают. Весь рынок — одна акция, зато ликвидности… Абсурд?

А теперь откройте законопроект№1194918-8, который первого апреля улетел в Госдуму и стал главной то ли шуткой, то ли поводом поплакать для криптанов. К организованным торгам на российских площадках допускаются криптовалюты с капитализацией от 5 трлн рублей. Сегодня, согласно CoinMarketCap, этот фильтр проходят всего 4 монеты: BTC, ETH, XRP, BNB. Всё остальное сильно не дотягивает без альт-сезона и роста стоимости раза в 2-3. Добро пожаловать в суверенный крипторынок.

Сначала игнорировали. Потом заметили. Теперь регулируют

История отношений российского государства с криптой — классический цикл принятия. В 2017-м крипта была «пирамидой для наивных». В 2020-м стала «имуществом», то есть чем-то, с чего можно брать налоги, но чем нельзя пользоваться.

Россия

Наверное, все были в Москва-Сити. Любая башня — это стеклянный фасад, мрамор в лобби, деловые костюмы и атмосфера больших денег. Давайте представим, что вместо обычных сотрудников, на каждом этаже инвесторы, которые вложили в это здание пенсии, сбережения, будущее детей. На первом этаже есть незаметная маленькая дверь с надписью «Выход». И однажды в обед все люди одновременно решают в неё пройти, но она рассчитана на пять человек в час. 

Именно такая ситуация сейчас сложилась в нескольких секторах мировой финансовой системы одновременно: нефть и газ заперты в Ормузском проливе, американцы не могут продать своё жильё, а крупнейшие фонды не хотят или не имеют возможности рассчитаться со своими клиентами.

Денег нет

Есть фраза, которую ни один инвестор не хочет услышать. Не «рынок упал», «доходность снизилась»  или «портфель в просадке». А вот эта: «Мы не можем вернуть Вам деньги прямо сейчас».

6 марта 2026 года BlackRock, крупнейшая управляющая компания планеты, у которой AUM $14T, произнесла именно эту фразу. Инвесторы его фонда на $26 млрд частного кредитования захотели забрать “жалкие” $1,2 млрд. BlackRock отдал $620 млн и повесил табличку “Ушла на обед” в кассе. Почти половина тех, кто хотел свои деньги назад, услышали: подождите.