Ранее я делился наблюдением о состоянии бизнеса в месте, которое посещаю раз в год. Такая регулярность даёт хорошую выборку, чтобы замечать изменения и делать выводы.

Пост неожиданно вызвал бурную реакцию, собрал почти 200 комментариев и даже получил плюс от @Тимофей Мартынов (и добавил его к себе в избранное). Спасибо, воодушевлён.

Среди множества комментариев один от пользователя @TwitterMan остался без продолжения, но зацепил меня сильнее других:

«Заголовок не о том. Реальный сектор — промышленность, сельхозка, добыча ископаемых. За них нужно переживать. А жральни-едальни — это сервис, сегодня есть — завтра нет и хер с ними».

Можно было бы поспорить о терминах (я считаю, что торговля и общепит тоже часть реального сектора), но чёткого определения тут действительно нет. Но мысль понятна: без ресторанов выживем, а без еды — нет. Значит, нужно выяснить, как поживает сельское хозяйство.

В 2022-м мне довелось побывать на конференции в Геленджике («Международный зерновой раунд»). Там озвучивали статистику экспорта, и я тогда сделал вывод: пока страна продаёт зерно за рубеж, голод нам не грозит.

( Читать дальше )

Последние четыре года на последней неделе февраля наша семья приезжает в Сириус. Конкретно — в район Нижнеимеретинской бухты. Это федеральная территория южнее Адлера, фактически граничащая с Абхазией.

Одно из мест с высоким трафиком – улица Таврическая. На ней сосредоточены основные точки общепита, магазины, рынки и прочая курортная инфраструктура. За четыре поездки наши маршруты прогулок и список заведений устоялись, меняется только жильё.

В этом году обратил внимание, что несколько заведений с высоким рейтингом и сформировавшимся брендом прекратили работу.

Речь о двух столовых — Portofino и Jerome. Оба места имели интерьеры ресторанного уровня, но, судя по всему, ранее перешли на формат «столовой», чтобы увеличить пропускную способность. В феврале туристический поток всегда был невысоким, но планировка и масштаб помещений явно рассчитаны на высокий сезон. Тем не менее, в этом году они не открылись.

Также закрыты кафе-кондитерская Лаверна и ресторан Магеллан — проходили мимо них часто, но внутри не были.

( Читать дальше )

Для оценки состояния и динамики экономики придумано много показателей.

Например, ВВП (валовой внутренний продукт) — это стоимость всех конечных товаров и услуг, произведённых в стране за год.

Или объём промышленного производства — показывает, сколько продукции выпустили заводы по сравнению с прошлым годом. Растёт — промышленность оживает, падает — тормозит.

Проблема в том, что эти показатели публикуются значительно позже окончания отчётного периода. ВВП за год могут уточнять ещё в течение года — пока все компании сдадут отчётность, закроют НДС, сведут балансы. К тому моменту экономика может быть уже совсем в другом состоянии.

Поэтому для понимания текущей ситуации полезнее использовать «физические» данные, которые поступают быстрее. Например, объём погрузки грузов на железнодорожный транспорт.

Как это работает

Есть груз, скажем, тонна щебня. Его произвели, продали и отправили поездом. Свершился факт хозяйственной жизни: продавец, покупатель и перевозчик (ОАО «РЖД») совершили сделку. Ждать, пока они отчитаются в статистику, пришлось бы долго. Но РЖД сообщают о погрузке каждый месяц и по этим данным сразу видно: экономика поехала или встала.

( Читать дальше )

В прошлом посте я пересказывал статью про кризис 2028 года. Если коротко: ИИ заменяет людей, безработица двузначная, потребление валится, потому что машины ничего не покупают. Такой вот мысленный эксперимент.

Смотрю структуру своего портфеля. На данный момент расклад такой:
Акции широкого рынка (БПИФ на индекс МосБиржи) — 18%
Денежный рынок (фонды ликвидности) — 20%
Золото (БПИФ) — 20%
Криптовалюта (биткоин, немного эфира и прочая мелочь) — 14%
Вклад в банке — 28%

Теперь по каждому активу — что с ними будет, если сценарий наступит.

Акции широкого рынка

Тут всё грустно. В том сценарии индексные фонды (типа S&P 500 или нашего IMOEX) падают сильно. Потому что в индексе полно компаний, которые завязаны на потреблении и посредниках. Те самые приложения по подписке, агрегаторы, ресторанные сети.
Если безработица за 10%, люди перестают ходить в рестораны и отключают подписки. Акции падают. А индекс тащит за собой всё подряд — и хорошее, и плохое.
Мой вывод: широкий рынок в таком кризисе — самое уязвимое место в портфеле. Просто потому что там много компаний, которые потащат всё вниз.

( Читать дальше )

Разбираю сценарий, от которого станет немного тревожно.
На аналитическом ресурсе Citrini Research опубликован любопытный мысленный эксперимент под названием «THE 2028 GLOBAL INTELLIGENCE CRISIS». Авторы предлагают посмотреть на ситуацию глазами человека из 2028 года, когда искусственный интеллект уже полностью изменил экономику.
Суть сценария: ИИ превзошёл ожидания, и это обернулось катастрофой. Не из-за восстания машин, а потому что сломалась привычная экономическая модель.

Как это выглядит со стороны

Представьте: 2026 год, безработица ползёт вверх, но фондовый рынок растёт. Компании увольняют людей, заменяют их ИИ, прибыль взлетает, акции обновляют рекорды. Экономисты рапортуют о рекордной производительности. Машины работают 24/7, не болеют, не просят отпусков.
Только есть проблема: ВВП растёт, но деньги по рукам не ходят.
Появляется термин «призрачный ВВП» — продукция производится, в отчётах всё красиво, но реальные люди этих денег не видят. Белые воротнички, потерявшие работу, перебиваются случайными заработками и перестают тратить. А экономика США на 70% держится на потребительских расходах.

( Читать дальше )