Вот чего-то в жизни не хватает: драйва, юмора и лёгкого слабоумия. А не провести ли нам командно-штабные учения? Подпись под планом означает, что спиртосодержащие средства довольствия закуплены и учения считать начатыми.
Тема: «Управление инвестиционным капиталом при резком изменении внешне- и внутрирыночной обстановки в условиях идеального шторма».
Учебные цели:
Совершенствовать практические навыки личного состава в оценке обстановки, выработке и оформлении решений в условиях дефицита времени и достоверной информации (то есть в обычных условиях).
Отработать порядок взаимодействия между отделами при переводе портфеля в режим «оборона». Отделы поимённо: «голова», «рука на кнопке Sell» и «внутренний голос, шепчущий «а вдруг отскочит?»».
Проверить устойчивость нервной системы личного состава к последовательному наращиванию обстановки — с нормативом «не продать всё в панике до обеда».
Состав обучаемых: инвесторы — интересующиеся, не интересующиеся, зашедшие просто посмотреть, что тут горит; риск-менеджмент (в лице самого инвестора по совместительству — аналитика, казначейства, бухгалтерии и того, кто потом будет всё объяснять домочадцам).
Иронично-старомодное рассуждение
Дамы и Господа, согласимся: когда всё хорошо, добрый хозяин прежде всего справляется — а чем мне сие грозит? Дела у Сбербанка идут блестяще: акция около 296 рублей, капитализация под 6,4 триллиона, за девять месяцев заработано 1,53 триллиона чистыми (+17% к прошлому году), отдача на капитал — 24%, и впервые в каждом квартале — более полутысячи миллиардов. Греф сулит два триллиона по году. Блестяще. А блеск, как известно, вещь подозрительная.
Поэтому обо всём хорошем — коротко, а о плохом — подробно.
Что хорошего, спешат заметить скептики
Дело понятно даже юноше, никогда не державшим акций: банк берёт под процент, отдаёт под больший, разницу кладёт в карман. Ров у него глубокий: почти половина всех вкладов страны — около 45%, и так уже десятое десятилетие. Бумага дешева донельзя: форвардный P/E около трёх, P/B — 0,7, дивидендная доходность — под 15%. Аналитики ждут около 390 рублей (Финам — 390,2, БКС скромно — 310–320, оптимисты — 474), то есть нынешняя цена вшивает в себя медвежий расклад с максимальной осторожностью.
Дамы и Господа !
Покорнейше имею честь представить вашему вниманию инвестиционную идею: клуб почитателей Баффета. Тикер: ВАСЮКИ.
Сочинено во вторник, после третьего перечтения сочинений господ Ильфа и Петрова под домашней клюквенной наливочкой. Сектор — шахматно-финансовый, диверсифицированный. Горизонт — межпланетный. Рекомендация: ПОКУПАТЬ (без плеча, упаси Господь).
О первооснове дела (бычья часть)
Пункт первый. Отправная точка. Ежеквартальный разбор отчётов господина Уоррена Баффета в клубе «Картонажник». Помещение снимается посуточно, устава не заведено, аудитории не имеется — зато имеется лидер. Требования к сему сановнику таковы: лёгкая умственная отсталость, опыт отбывания наказания по статьям экономическим от трёх до восьми лет, возраст не ограничен, но не моложе семидесяти, слепота и глухота, тяга к спиртному приветствуется, равно разумная честность и открытость перед вкладчиками. Вход — по абонементу, разбор портфеля — отдельной строкой прейскуранта. Бизнес-модель испытана в 1927 году и с тех пор не устарела.
Пролог, или Откуда в усадьбе взялся Баффет
Признаюсь честно, дамы и господа: увидев утром понедельника, как бумаги ВК рисуют почти плюс 30%, я исполнил грех, свойственный всем нам, ленивым хозяевам жизни, — решил дождаться самого высокого подъёма и купить на пике. Идилия эта была недолгой. Ибо в этот момент кот, томно возлежавший на моих коленях, зевнул так выразительно, что между зевками мне явственно почудилось: «А что бы сказал дядюшка Уоррен?»
Соблазн купить на пике — прекрасная штука: не надо думать, всё уже придумано. Но правила дома сия гласят: прежде чем гарцевать, надобно пересчитать амбары. Что я и исполнил
Чем провинилась биржа
Итак, хроника понедельника, 2 ноября. В пятницу, 31 октября, бумаги ВК закрылись по 160,5 рубля, и уже тогда, заметьте, день выдался шустрый: плюс 12% и оборот 11,5 млрд рублей — умный рынок жевал отчёт ещё до выходных. В понедельник к 9:09 акции стоили уже 202 рубля (+24%), к 9:20 — 193,95 рубля (+21%) — и биржа, аки дядюшка, взявшийся за ремень, объявила дискретный аукцион: с 9:24 до 9:54 торгуются только лимитные заявки, рынок обязан перевести дух.
Что-то захотелось поюморить, на ночь глядя
Но в связи с тем что с чувством юмора-проблемы прошу заранее строго не судить
В одном из тех тихих уголков большого города, где по утрам разносят газеты, а к полудню уже знают биржевые котировки, жил-был господин Геннадий — человек не злой, не глупый, но, как водится, подверженный модным увлечениям. В ту пору, когда иные господа увлекались спиритизмом или велосипедным спортом, Геннадий предался иной страсти: он вознамерился удалиться от дел и жить на проценты. И не в почтенные шестьдесят, когда седина уже оправдывает покой, а в цветущие тридцать пять лет.
Поводом к тому послужил один из тех загадочных текстов, кои ныне распространяются по сети под именем «постов». В нём некий неизвестный поведал, что живёт на дивиденды, имея в распоряжении капитал в двенадцать миллионов рублей, а годовой доход его составляет без малого девятьсот тысяч. Цифра эта поразила воображение Геннадия, как поражает воображение провинциального помещика вид столичного особняка: не столько сутью, сколько размахом.
Мощность российских ЦОДов за пять лет удвоилась, московские сети не принимают новые проекты, а дроны выбили из строя действующие площадки. Разбираем, как это отразилось на акциях Ростелекома, Яндекса, МТС и Ленэнерго.
Если бы у промышленности был конкурс на самую спокойную на вид, но самую прожорливую отрасль, дата-центры — центры обработки данных, ЦОДы — заняли бы первое место без призовых, зато со счётом за электричество. За пять лет совокупная мощность российских ЦОДов почти удвоилась и к началу 2026 года достигла 1,8 ГВт, а при решении проблем с энергией и землёй рынок, по оценке NF Group, может удвоиться ещё раз за ближайшие пять лет. Спрос — не абстракция: в Московском регионе неудовлетворённые заявки на мощности, по той же оценке, составляют 200–300 МВт.
Итак, направление перспективное — но с оговорками, которые дешевле было бы разобрать до вложения денег, а не после.
Почему «да», и почему «да, но»
Три силы тянут рынок вверх.
Статья для тех, кто хочет инвестировать осознанно, а не по принципу «посоветуйте, что купить, чтобы завтра стало богатым»
Представьте, что вы покупаете квартиру. Риелтор говорит: «Сосед купил такую же в три раза дороже, скорее — покупайте!» Вопрос очевиден: сосед, возможно, переплатил или купил квартиру с золотым унитазом и панорамным видом на автостоянку. Здравый смысл подсказывает: цена и ценность — не одно и то же.
С акциями, увы, люди почему-то забывают эту истину. Бенджамин Грэм, отец стоимостного инвестирования, посвятил этому свою знаменитую книгу «Разумный инвестор», и почти восемьдесят лет спустя она всё ещё актуальнее, чем прогнозы аналитиков.
Что вообще такое «справедливая цена»
У Грэма есть ключевая идея: у компании есть внутренняя стоимость — то, сколько она реально стоит, исходя из того, что зарабатывает и чем владеет. А есть цена на бирже — то, сколько за неё готовы платить прямо сегодня толпы покупателей и продавцов с самыми разными настроениями, страхами и мечтами о яхте.
Дабы не забивать свою и без того перегруженную голову событиями недели, которые и так не дают спокойно допить утренний кофе, решил задаться вопросом: а нужна ли вообще биржа — по Марксу?
Биржа — это место, где деньги делают деньги, а люди делают вид, что понимают, как именно. Карл Маркс, никогда не державший в руках брокерского терминала, объяснил это лучше, чем половина современных аналитиков. И главное — он ответил на вопрос, который сегодня кажется неудобным: а нужна ли она вообще?
Деньги из воздуха — но чьего? Маркс различал два вида капитала. Один — действительный: станки, сырьё, рабочие руки. Другой — фиктивный: акции, облигации, векселя. Это бумаги, цена которых определяется не трудом, а ожиданием. Акция стоит столько, сколько инвестор готов за неё заплатить в надежде на будущий доход. Никакого станка она не добавила. Ни одного рабочего не наняла. Просто бумага, которая растёт в цене, потому что все верят, что вырастет.
Звучит знакомо? Ровно так же, как сегодня, когда биткоин проходит за 60 тысяч долларов, а стартап без прибыли оценивается в миллиард. Маркс, не зная ни того, ни другого, уже описал этот механизм. Он назвал его фиктивным капиталом — капиталом без стоимостного «тела».
Представьте себе термометр. Но не обычный — который измеряет температуру тела, а такой, который измеряет температуру экономики. В России такой термометр существует, и называется он индекс Мосбиржи. Он усредняет цены акций 50 крупнейших компаний страны — и по нему можно понять: чувствует себя экономика хорошо или лихорадит.
С 1997 года этот термометр пережил невероятную историю. Он падал на 84% и взлетал на 1200%. Он видел дефолт государства, крах интернет-компаний, мировой финансовый кризис, пандемию и санкции. И каждый раз — по определённому сценарию.
Посмотрев данные с 1997 по сентябрь 2026 года — в них можно увидеть пугающе чёткие закономерности. Оказывается, российский рынок падает и растёт не хаотично, а по правилам, которые повторяются снова и снова.
Четыре удара, которые роняли рынок в пропасть
За четверть века индекс пережил восемь серьёзных падений — каждое на 20% и более. Но четыре из них были настоящими обвалами, когда рынок терял от трети до четырёх пятых своей стоимости.
Разбираясь в сарае, нашёл старую книгу, которую не открывал лет пятнадцать, а то и больше. Под воздействием ностальгии раскрыл наугад — и вдруг увидел в знакомых с строках то, что раньше не мог оценить: глубину рассуждений, фундаментальный и технический анализ, применяемый специалистами в ходе дискуссии, а главное — точность выводов о состоянии рынка.
Книга написана в 1936 году. Но как метод анализа фондового рынка она продолжает работать.
Вот фрагмент, в котором, если присмотреться, отражена вся суть рыночной аналитики:
«Сова приложила ухо к груди Буратино.-Пациент скорее мёртв, чем жив, — прошептала она и отвернула голову назад на сто восемьдесят градусов.
Жаба долго мяла влажной лапой Буратино. Раздумывая, глядела выпученными глазами сразу в разные стороны. Прошлёпала большим ртом: — Пациент скорее жив, чем мёртв…
Народный лекарь Богомол сухими, как травинки, руками начал дотрагиваться до Буратино. — Одно из двух, — прошелестел он, — или пациент жив, или он умер. Если он жив — он останется жив или он не останется жив. Если он мёртв — его можно оживить или нельзя оживить.»