ОИЛ РЕСУРС. БАНКРОТИТЬ НЕЛЬЗЯ ЖДАТЬ

«Что ты скучно стало жить, надо что-то написать»

1.Облигаций ООО «ОИЛ РЕСУРС» у меня нет.

2.Вознаграждение за тексты я не  не получаю

Достопочтенные держатели долговых обязательств!

Пишу Вам из кабинета, где даже перо, кажется, вздыхает при упоминании слова «дефолт». Середина сентябрь 2026 года, а в воздухе всё ещё витает дух финансовых иллюзий, столь милых сердцу частного инвестора. ООО «ОИЛ РЕСУРС» (ИНН 4012004991), некогда казавшееся крепким столпом нефтетрейдинга, ныне напоминает тот самый карточный домик, который строили с размахом, а рухнул он от лёгкого дуновения кассового разрыва.

    Начну с горькой правды, дабы не тешить Вас напрасными надеждами. Техдефолт обернулся полномасштабным финансовым конфузом. Облигации  эмитента и облигации управляющей организации — АО «Кириллица» — теперь пребывают в состоянии, которое вежливые люди именуют «проблемными активами». Общий долг перед держателями бумаг достиг почти 10,3 млрд рублей — сумма, способная заставить поседеть даже самого хладнокровного биржевика.

    Облигации ныне котируются на уровне 7-9 %  от номинала — словно старинный сервиз, проданный на распродаже за бесценок. Среди инвесторов, как водится, два лагеря: одни рвутся в бой, готовя иски с пылом гвардейцев, другие уповают на план урегулирования, от «Кириллицы».

   О том, что достанется кредиторам в случае банкротства, скажу без обиняков: конкурсной массы едва хватит, чтобы покрыть расходы на саму процедуру. Основной бизнес компании — оптовая торговля топливом — похож на ловлю рыбы в мутной воде: обороты внушительные, а прибыль — как утренний туман: вроде есть, а схватить невозможно. Два нефтеналивных терминала да автопарк из 50 бензовозов — это, конечно, активы, но не те, что способны утолить аппетит кредиторов на 10+ млрд рублей.

    Что до знаменитых нематериальных активов на 4 трлн рублей — 11 патентов на технологию термохимического воздействия (ТХВ), переоценённых с 171 тысячи до четырёх триллионов, — в конкурсной массе они будут стоить ровно столько же, сколько стоили изначально: чуть больше нуля. Компания сама признала в письме президенту, что оценка была, скажем так, излишне оптимистичной, и пообещала пересчитать НМА до 23,7 млрд рублей — то есть в 170 раз меньше. В банкротстве оценщик, назначенный конкурсным управляющим, без труда обесценит эти патенты до суммы, достаточной разве что на покупку хорошего чая.

    И тут уместно вспомнить народную мудрость: телёнок маленький — не всех накормишь. Конкурсная масса — это остатки дебиторки, кое‑какое оборудование да терминалы, обременённые, скорее всего, залогами. Десятки тысяч держателей облигаций получат в лучшем случае копейки на рубль номинала — и то если повезёт.

   Теперь о тех, кому банкротство придётся весьма по душе. Процедура эта, доложу я Вам, сродни большому приёму: много гостей, много разговоров, много расходов — и лишь немногие уходят с подарками.

    Конкурсный управляющий получит вознаграждение, пропорциональное сложности и масштабу дела. Оценщики будут оценивать активы — чем больше НМА на 4 трлн рублей, тем больше работы и выше гонорары. Юристы, ведущие дело, будут оспаривать сделки, защищать позиции, готовить процессуальные документы — всё это по тарифам, которые никак не зависят от того, получат ли кредиторы хоть что‑то в итоге. Каждый месяц процедуры — это зарплаты, вознаграждения, командировки, экспертизы. Словом, индустрия, которая кормит сама себя.

   Однако есть в этой грустной повести и луч надежды — Луговское нефтегазовое месторождение в Саратовской области. В мае 2026 года дочерняя структура «Оил Ресурс Добыча» приобрела его — 11,7 кв. км, лицензия на разведку и добычу до 2035 года. Месторождение зрелое, с историей добычи (1977–2005), но компания рассчитывает вскрыть девонские отложения с ресурсами. Которые по ресурсной отметки  составляют примерно 3 млн тонн нефти.

    По плану, до конца 2026 года должна быть пробурена первая разведочная скважина на девон и введены 6 эксплуатационных скважин. Выход на промышленную добычу намечен на третий год с пиковым уровнем до 100 тыс. тонн в год, а в более отдалённой перспективе — до 400 тыс. тонн в год через четыре года. К концу августа 2026 года бурение скважины было завершено, запуск намечен на 25 сентября — после чего ожидается первый приток углеводородов. Параллельно компания форсирует опытно‑промышленные испытания технологии ТТХВ (термохимического воздействия на пласт) совместно с ЦКТР ТЭК при Минэнерго РФ. Закачка состава в скважину ожидается в период 10–15 октября, после чего начнётся 30‑дневный мониторинг дебита.

   Если добыча действительно стартует и технология покажет себя, «Оил Ресурс» превратится из трейдера с пустым балансом в нефтедобывающую компанию с реальными денежными потоками. При добыче даже 100 тыс. тонн в год и умеренной цене нефти это миллиарды рублей выручки — деньги, из которых можно обслуживать и гасить облигационный долг.

   Но есть нюанс: месторождение находится не на балансе самого ООО «Оил Ресурс», а на балансе «Оил Ресурс Добыча» — отдельного юрлица, где 95 % принадлежит «Оил Ресурсу» и 5 % — АО «Кириллица». В банкротстве «Оил Ресурса» доля в дочерней компании станет частью конкурсной массы и будет выставлена на торги. Вопрос в том, кто купит и за сколько. Если месторождение ещё не выйдет на промышленную добычу, его стоимость минимальна. Если выйдет — это уже другой разговор.

    Итак, перед частным инвестором стоит непростой выбор, достойный шекспировского героя: подавать на банкротство или дать компании шанс.

    Банкротство — это гарантированно длинная процедура (годами), в которой реальными бенефициарами станут арбитражный управляющий, оценщики и юристы. Конкурсная масса мала, ликвидных активов почти нет. Доля в «Оил Ресурс Добыча» будет оцениваться по текущему состоянию месторождения, то есть дёшево.

    Ожидание и реструктуризация — ставка на то, что Луговское месторождение выйдет на добычу, а технология ТТХВ покажет результат. Если компания начнёт генерировать денежный поток от добычи, появится источник для расчётов с кредиторами. Но риск в том, что время работает против инвестора: без банкротного моратория компания может продолжать распродавать активы и дебиторку, а плана урегулирования до сих пор нет.

    Представитель владельцев облигаций «Волста» уже направил эмитенту требование о досрочном погашении по выпуску 001Р‑01. С 1 октября 2026 года право на самостоятельный иск переходит к держателям облигаций по всем пяти выпускам группы, если ПВО не обратится в суд сам.

   В заключение скажу так: банкротство — не гарантия возврата денег, а лишь механизм распределения того, что осталось. А осталось немного. Единственный реальный шанс для кредиторов, на мой  взгляд — если «Оил Ресурс» дойдёт до промышленной добычи на Луговском месторождении. Тогда появится чем платить. Если не дойдёт — делить будет нечего.

.

Информация не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией.