В истории русского капитализма есть фигуры солидные, почти хрестоматийные: министры финансов, хозяева банков, фабриканты, железнодорожные магнаты, люди, после которых оставались заводы, общества, капиталы, династии. А есть персонажи другого склада — нервные, хищные, гибкие, словно сама биржевая игра, с её постоянным колебанием между удачей и крахом. Они не столько строили, сколько разжигали; не столько создавали устойчивые системы, сколько пользовались слабостями уже существующих. Их стихией были не производственные отчёты и не бухгалтерские балансы, а слух, ажиотаж, человеческая жадность, неожиданная паника, чужая надежда разбогатеть быстро и без особого труда.

Захарий Жданов принадлежал именно к этой породе.

Современники называли его «королём биржевых спекулянтов», и в этом прозвище не было ни случайности, ни газетного преувеличения. В дореволюционном Петербурге его имя было известно слишком многим: банкирским конторам, биржевикам, игрокам, газетчикам, чиновникам, полиции и просто праздной публике, любившей наблюдать за эффектными финансовыми скандалами.

( Читать дальше )

 У Фрэнка Каупервуда был паспорт литературного героя, но биография — вполне реального человека. Когда Теодор Драйзер писал «Финансиста», «Титана» и «Стоика», он опирался не на абстрактного “барона-разбойника”, а на жизнь Чарльза Тайсона Йеркса — финансиста, биржевика, мастера долговых конструкций и строителя транспортных империй. Britannica прямо пишет, что вся “Трилогия желания” была основана на его судьбе, а в исследованиях о Драйзере Йеркс назван фактической моделью Фрэнка Каупервуда. Это, в общем, чувствуется сразу: слишком уж много в его жизни было такого, что выглядит не как документ, а как глава большого романа.



( Читать дальше )

Последнее время поймал себя на мысли, что видео про рынок, экономику и компании стало слишком много.

РБК, БКС, Финам, Деньги не спят, InvestFuture, Т-Инвестиции, интервью, эфиры, разборы, макро, идеи по акциям — контента полезного много, но на всё это тупо не хватает времени.
Если пытаться смотреть всё более-менее регулярно, легко улетаешь в сотни часов.

Поэтому я решил сделать для себя и заодно для других отдельный канал с автоматическими конспектами таких видео: t.me/+O47wohQCw5piNjU6

Смысл канала простой:
вместо того чтобы сразу смотреть часовой выпуск, можно сначала открыть короткую выжимку и понять:
— есть ли там что-то полезное
— стоит ли смотреть ролик целиком
— какие тезисы вообще обсуждались

Сейчас туда уже выходят конспекты по роликам с разных рыночных каналов.

Сразу скажу честно:
проект пока не идеальный. Ошибки и неточности ещё есть. Иногда формулировки кривые, иногда часть важных мыслей теряется. Я это постепенно улучшаю.

Чтобы довести качество почти до редакторского уровня, нужны уже платные инструменты и заметные расходы — примерно 20–30 тыс. ₽ в месяц и выше. Пока тестирую рабочую версию и смотрю, нужен ли вообще людям такой формат.

( Читать дальше )

Раньше, чтобы обвалить акции, нужно было подделывать отчетность, нанимать рейдеров или как минимум дружить с главой Центробанка. Теперь достаточно твита. Или фото в Instagram*. Или видео с банкой газировки.

Только за последние пять лет посты в соцсетях изменили капитализацию публичных компаний более чем на 200 миллиардов долларов. Один пост Кайли Дженнер стоил Snapchat* 1,3 миллиарда. Один глоток Месси принес Coca-Cola 12,9 миллиарда. Один твит Трампа обвалил Toyota на 1,2 миллиарда за пять минут. А Илон Маск научился разгонять акции одним упоминанием — от GameStop до Signal Advance с фантастическими 6350% роста.

Я собрал пять историй о том, как люди с голубой галочкой стали страшнее (и выгоднее) любых биржевых аналитиков.

 

1,3 миллиарда за твит: Как Кайли Дженнер обвалила Snapchat быстрее, чем SEC

( Читать дальше )

О деньгах написаны тысячи книг. Биржевые гуру учат зарабатывать, коучи — приумножать, психологи — не бояться богатства. Но задолго до них о деньгах думали другие люди. Те, кто не гнался за прибылью, а искал истину. Философы не оставили инструкций «как стать миллионером». Зато они оставили нечто более ценное — понимание того, какое место деньги должны занимать в жизни человека. От Конфуция до Фромма — 2500 лет размышлений о главном. Предлагаю пройти этот путь вместе — от древности до наших дней.

Древность (Восточная традиция, VI–V вв. до н.э.)



( Читать дальше )

После «Магов рынка» я решил найти книги самих трейдеров из интервью. Собрал всё в один список — может, и вам пригодится.

Джеймс Роджерс

( Читать дальше )

Исаак Ньютон  знал толк в порядках. Его законы механики описывали идеальную предсказуемость Вселенной, где каждое действие имеет причину и следствие. В своём кабинете в Королевском монетном дворе он наводил такой же порядок в хаосе британских финансов. Сначала смотрителем, а потом и управляющим, он провёл «Великую перечеканку» 1690-х, вытащив страну из валютного кризиса, и заложил основы перехода к золотому стандарту. Он был не только теоретиком, но и практиком, жёстким администратором, привыкшим контролировать процессы. И когда в 1719 году на горизонте забрезжила возможность очередного наведения порядка — на сей раз в громоздком государственном долге, — Ньютон заинтересовался.

Речь шла о «Компании Южных морей». Её схема была гениально сложна: компания предлагала обменять разрозненные правительственные долги на свои собственные акции. Взамен она получала монополию на торговлю с испанскими колониями в Южной Америке, сулившую баснословные прибыли. Для Ньютона, человека системного, эта идея могла казаться логичной — консолидация, структуризация, новый драйвер роста. Он, как и многие, увидел в этом потенциал. И он, в отличие от толпы, решил  действовать по-ньютоновски: расчётливо и без лишних рисков.

( Читать дальше )

Мы знаем  Сергея Прокофьева  как гения, написавшего «Петю и волка». Но мало кто в курсе, что у композитора была вторая, не менее азартная страсть — фондовая биржа.

Заглянем в его дневники, где за строчками о музыке прячется настоящий трейдерский дневник с его взлётами, падениями и бессонными ночами.

 

10 мая, 1910 год:

 Сегодня у Фриды должен быть рояльный экзамен… Мои акции за последнее время понизились и стоят, должно быть, незначительно выше, чем стояли месяц назад. У Ильина повысились, а в Дании понизились. Чем не международная биржа?

 

 Эта ранняя запись, сделанная 19-летним студентом консерватории, показывает, что интерес Прокофьева к бирже был системным, а не случайным увлечением. Важен исторический контекст: в предвоенные годы инвестиции в акции промышленных и железнодорожных компаний стали распространенным явлением среди обеспеченной городской интеллигенции. Фраза про Данию — не просто поэтическая метафора, а отражение реальности: российский рынок был тесно интегрирован в мировую финансовую систему, и курсы часто зависели от иностранного капитала и зарубежных новостей. Таким образом, уже в 1910 году Прокофьев не только следил за личным портфелем, но и мыслил категориями глобального рынка, что было довольно продвинуто для молодого музыканта.

( Читать дальше )

Недавно я случайно наткнулся на подкаст Mad Fientist— один из краеугольных камней англоязычного  движения FIRE. Его автор, бывший разработчик ПО, подошел к финансовой независимости как инженер: не верил на слово, проверял стратегии на практике, создавал калькуляторы и, главное, брал интервью у десятков людей, которые уже вышли на пенсию досрочно. И что важнее всего — этот подход сработал, и он сам достиг финансовой независимости в 34 года.

 

( Читать дальше )

Как превратить абстрактный мир цифр, графиков и финансовых терминов в захватывающее кино? Голливуд искал ответ на этот вопрос почти столетие. Путь от черно-белых кадров паники у здания биржи до прямых эфиров трейдера-любителя из гостиной — это не просто смена декораций. Это фундаментальная трансформация нашего восприятия: от биржи как непостижимой Судьбы до биржи как зеркала общества, где отражаются наши главные страсти — жадность, страх, тщеславие и жажда справедливости. Давайте пройдем по пяти ключевым эпохам кино, чтобы увидеть, как фильмы переписывали миф о Уолл-стрит.

Черно-белый шок: Биржа как стихийное бедствие (1930-е — 1950-е)

( Читать дальше )