Сладкая жизнь в эльфийских землях ч.2

Надо сказать, что войска НАТО обладают священным и строго регламентированным обычаем вести войну с понедельника по пятницу с 8 утра до 5 вечера с часовым перерывом на обед. В 17:01 в пятницу военнослужащие разъезжаются по домам, чтобы вернуться в казармы к утру понедельника и начать воевать с новыми силами.

К сожалению, ввиду слишком стремительного продвижения НАТО вглубь бывшего соцлагеря, этот обычай не всегда достаточно эффективно и в должной мере доводится до умов туземных военнослужащих новых европейских стран.

Так, в одной новой и великой морской державе в пятницу вечером к берегу устремился патрульный катер, чтобы поспеть высадить военморов на сушу в соответствии с новыми реалиями. И тут случилось непредвиденное. На катере, который в свое время был отнят бывшим братским народом у побежденных фашистов, вышел из строя электрогенератор. Попутно выяснилось, что при отсутствии электричества дизельный мотор работает не самым оптимальным образом, равно как и средства натовской связи и тем более электронасос, посредством унитаза смывающий в Балтийское море отходы от жизнедеятельности НАТО в регионе. Также пришлось с огорчением констатировать, что батарейка в подаренном одной из богатых европейских стран аварийном передатчике SOS-сигнала умерла приблизительно в то же время, что и последняя прибалтийская дивизия вермахта.

В связи с создавшейся чрезвычайной ситуацией командир корабля, назначенный на свой пост по чисто национальным признакам, решился на нарушение субординации, и созвал всеобщее демократическое совещание экипажа, на котором титульные присутствующие на чистом государственном языке высказывали свои мнения и соображения по поводу произошедшего. В качестве предварительного был выдвинут вариант идеи вплавь добраться до берега, чтобы там предпринять какие-либо действия по спасению воинского имущества. Однако учитывая темное время суток, октябрь месяц за бортом, а также натовский регламент ведения войны, по которому до утра понедельника военморы не были обязаны ничего и никому, этот вариант отклонили. И приняли иной вариант, в духе лучших европейских традиций: тщательно наблюдать за происходящим как минимум до следующего демократического собрания, проведение которого наметили на утро.

С рассветом один военмор, изнемогший за ночь беспрерывных приседаний и наклонов с целью согреть свое тело в неблагоприятной климатической среде, сознался, что в личных вещах у него припрятан мобильный телефон, не предусмотренный уставом. Телефон более чем б/у, с батарейкой, находящейся на стадии последнего издыхания. Поэтому во время утреннего демократического совещания, проведенного на безукоризненном государственном языке, был организован мозговой штурм с целью установления хоть какого-нибудь телефонного номера министерства обороны, дабы предотвратить ненужные энергозатраты на ошибочные звонки. По соображениям военной тайны и сохранения престижа НАТО вариант звонка другу или родственникам отпадал изначально.

К сожалению выяснилось, что отобранные по национальному признаку военноморские кадры не обладают информацией о номерах телефонов министерства. Поэтому единогласным голосованием было принято решение позвонить дежурному в полицию по единому государственному номеру. Тем более, что подобный звонок является бесплатным, а полиция – лицо подотчетное.

Принявший звонок национальный дежурный порылся в своих шпаргалках, после чего пришел к выводу, что данное проишествие не предусмотрено полицейскими инструкциями. И от греха подальше перенаправил звонок другому национальному дежурному, который в точности повторил действия коллеги.

Четвертым по списку дежурным полицейским в этой цепочке мероприятий оказался человек с нетитульной фамилией. Который на свой страх и риск разыскал домашний номер министра обороны, куда и перевел звонок терпящих бедствие моряков, поскольку телефоны министерства обороны в соответствии с натовским регламентом в субботу утром не отвечали.

Министр обороны, выпускник ВУЗа по журналистике в главном городе бывшего братского народа, был также назначен на свой пост по сугубо национальным признакам. И был очень недоволен тем, что его беспокоят по пустякам в выходной от войны день. Свой гнев он в полной мере сорвал на своих титульных заместителях, которых стал обзванивать с целью нахождения среди них хоть одного человека, который был бы знаком с устройством судового электрогенератора. Во время этого проведенного на повышенных тонах сухопутного мозгового штурма выяснилось, что среди соседей по деревне у одного из замов вроде был какой-то старичок-тракторист, который раньше служил по морской части у братьев-оккупантов. Поэтому вся верхушка МО энергично погрузилась в черные Мерседесы и в сопровождении двух черных джипов с охраной выдвинулась в деревню на поиски вышеупомянутого старичка.

А в деревне случился переполох, поскольку местные по привычке лихих 90-х решили, что это приехали бандиты на какие-то разборки. Так что в лучших традициях лесных братьев деревенские забаррикадировались в домах, и по команде престарелого ветерана войск СС высунув из окон двухстволки и дедовские шмайссеры грозились пристрелить любого, кто сунется за калитку.

В ходе нелегких переговоров с сельским электоратом искомого старичка все-таки обнаружили среди мешков с картошкой в подвале его хатенки, откуда и извлекли под очи министра. Завидев старичка министр разразился блистательным получасовым монологом, в котором воззвал к европейским ценностям, ответственности и чувству патриотического долга старичка. Лишь по окончании которого внезапно осознав, что старичок не владеет государственным языком. То есть вообще не владеет. Ни слова. Ни в зуб ногой. Поскольку не принадлежит к титульной нации. В этой ситуации министру, сильно уязвленному такой недооценкой его ораторских способностей на глазах у подчиненных, с негодованием пришлось вспомнить все, чему его обучали на журфаке бывшие братья-оккупанты, и совершенно неожиданно на чистом негосударственном языке потребовать, чтобы «ты, дурак, полезай в машину, дурак, поедешь с нами, дурак, будешь чинить катер, дурак».

Напуганного появлением начальства старичка привезли на поросший лесом участок на берегу моря, с которого виднелся мирно дрейфовавший поблизости катер, и поставили лицом к факту. Рядом мужественно встал сам министр обороны, сжимавший в руках свой мобильник, с помощью которого он собирался передавать на катер технические инструкции старичка, предварительно и в меру своих собственных технических познаний переводя их с языка оккупантов на государственный язык.

На катере в это время происходило следующее. Поскольку личный мобильный телефон не входит в список казенного армейского имущества, то юридически подкованный владелец мобильника на катере отказался передавать свое личное имущество командиру катера. И вместо этого – в надежде на карьерный рост — предпочел сам принимать распоряжения министра на свой телефон, чтобы устным способом передавать их стоящему рядом командиру. Который, в свою очередь, отдавал команды экипажу в соответствии с полученными распоряжениями.

В результате построения этой сложной коммуникационной системы на катере по указаниям старичка была обнаружена отвертка, с помощью которой удалось отвинтить заплесневевшую катушку и очистить ее от плесени. После чего катушку водрузили обратно и на катере внезапно завелся двигатель, загорелся свет и весело зажурчал родной унитаз.

За проявленный героизм и находчивость министр и его замы получили премии. Старичок также получил благодарность в виде решения правительства не штрафовать его за незнание государственного языка, а лишь вынести ему строгое предупреждение о возможных серьезных последствиях в случае повторения подобного правонарушения.

И все остались довольны.