Одураченные Талебом

SERIKOFF JOURNAL
WEEK 035 / 520
Project $1M

Одураченные Талебом

Есть особый жанр интеллектуального высокомерия — когда автор берёт красивую теоретическую модель, подгоняет под неё реальность, а несогласных объявляет жертвами когнитивных искажений. Нассим Талеб в «Одураченных случайностью» довёл этот жанр до совершенства. Книга умная, местами блестящая — и именно поэтому её манипуляции опаснее откровенной глупости. Разберём их спокойно, по правилам логики, а не по правилам полемического запала.

Что именно утверждает Талеб

Центральный аргумент книги, к которому Талеб возвращается снова и снова, строится на мысленном эксперименте. Возьмём, пишет он, 10 тысяч фиктивных инвестиционных менеджеров. Каждый год каждый из них с вероятностью 50% либо зарабатывает, либо теряет. Введём правило: проигравший за год — выбывает. Запускаем «генератор Монте-Карло», то есть попросту подбрасываем монету.

Через год в игре остаётся 5000 «победителей», через два — 2500, через три — 1250, через четыре — 625, через пять — 313. И вот вывод, ради которого всё затевалось:

«И теперь у нас есть 313 менеджеров, зарабатывавших пять лет подряд в простой и честной игре. Чистая удача!»

Дальше Талеб усиливает: возьмём даже когорту заведомо некомпетентных менеджеров — с отрицательным матожиданием, 45 чёрных шаров против 55 красных — и всё равно через несколько лет часть из них покажет прибыльную серию. Мораль, которую нам предлагают: успешный трейдер — это, скорее всего, выжившая обезьяна за пишущей машинкой, случайно настучавшая «Илиаду». А восхищённые аналитики потом припишут его удаче «острый ум» и «выдающийся стиль».

Красиво? Безусловно. Но давайте применим к этому рассуждению ровно тот инструмент, который сам Талеб демонстративно уважает, — логику.

Подмена первая: один бросок монеты приравнен к целому году работы

Это ядро всей конструкции — и её главный дефект. У Талеба единица случайности — это год. Один менеджер за год делает ровно одно «действие»: орёл или решка, +10 тысяч или −10 тысяч.

В реальности трейдер за год совершает не одно решение, а сотни, а при активной внутридневной работе — тысячи сделок. И вот здесь классическая логика ловит Талеба за руку.

Георгий Челпанов в своём «Учебнике логики» описывает ошибку ложной аналогии: умозаключение по аналогии тем достовернее, чем больше существенных признаков совпадает у сравниваемых предметов и чем существеннее эти признаки. Аналогия становится ложной, когда сходство берётся по несущественному признаку, а различие игнорируется именно там, где оно решающее.

Что делает Талеб? Он сравнивает трейдера с монетой по признаку «бинарный исход за период» — и объявляет их эквивалентными. Но существенное различие как раз в структуре периода. Монета внутри года — атомарна, неделима, лишена внутренней статистики. Год работы трейдера — это выборка из сотен независимых и полунезависимых событий, внутри которой уже проявляется закон больших чисел.

Иными словами: чтобы «случайно» показать прибыльный год на пятистах сделках, нужно, чтобы монета выпала удачно пятьсот раз в нужной пропорции, — а не один раз. Вероятность случайно «выжить» пять лет подряд на тысячах сделок не равна (1/2)⁵. Она несопоставимо, астрономически меньше. Талеб получил свой драматичный результат «313 счастливчиков» только потому, что заранее обнулил всю внутреннюю статистику года и заменил профессиональную деятельность одним щелчком генератора.

Это и есть подмена понятия — по Челпанову, нарушение закона тождества: в начале рассуждения «менеджер» — это человек, принимающий множество решений, а к концу — это результат одного броска монеты. Термин по ходу доказательства незаметно поменял содержание. А вывод торжественно распространяется обратно на исходное, подменённое понятие.

Подмена вторая: из «удача возможна» выведено «это всегда удача»

Присмотримся к логической форме аргумента. Талеб доказывает: «даже случайный процесс способен породить длинную серию побед». Это правда. С этим никто не спорит.

Но из этого он делает вывод: «значит, серия побед реального трейдера — это, скорее всего, случайность». А вот это уже логический подлог.

Челпанов описал бы это как подмену условной связи. Из посылки «случайность может дать такой результат» не следует «данный результат вызван случайностью». Существование ложных монет не доказывает, что монета в вашем кармане фальшивая. Возможность объяснения — не есть само объяснение.

Строго говоря, Талеб совершает ошибку утверждения консеквента: «Если человеку повезло, он покажет хорошую серию. Этот человек показал хорошую серию. Следовательно, ему повезло». Это классическая формально недействительная схема — хорошую серию порождает и удача, и мастерство, и их сочетание, и сам по себе результат не позволяет выбрать между причинами. Чтобы честно различить везение и навык, нужны дополнительные данные: размер выборки сделок, стабильность метода, поведение в разных рыночных режимах, соотношение риска и доходности, повторяемость на новых данных. Талеб все эти данные из своей модели заранее выбросил — а потом объявил, что их отсутствие доказывает случайность.

Это методологически нечестно. Нельзя построить модель, из которой по конструкции удалён навык, прогнать её и торжественно объявить: «смотрите, навыка нет».

Подмена третья: неопровержимая теория

У конструкции Талеба есть коварное свойство: ни один результат не способен показать, что теория ошибочна. Трейдер зарабатывает десять лет? «Выжившая обезьяна, просто длинная серия». Трейдер потерял? «Ну вот, удача кончилась, я же говорил». Любой исход подтверждает теорию.

А теория, которую невозможно опровергнуть никаким фактом, с точки зрения логики не объясняет ничего. Она не различает случаи — она просто наклеивает один и тот же ярлык на всё подряд. Челпанов настойчиво повторял: ценность объяснения в том, что оно исключает альтернативы. Объяснение, совместимое с любым результатом, — пустое.

Откуда растёт язвительность: аргумент к личности наоборот

Тон книги стоит отдельного разговора. «Даже у институциональных инвесторов есть, оказывается, неокортекс» — это не аргумент, это шпилька. Инвесторы у Талеба — «плацебо», «ничтожества», обезьяны в деловых костюмах, которых «никто и не вспомнит». Он воздействует на чувства аудитории, дискредитируя носителя противоположного взгляда. Это риторика, а не доказательство. И работает она ровно до тех пор, пока читатель не спросит: а на каком основании автор присвоил себе право судить?

И вот здесь уместно посмотреть на самого Талеба — не чтобы уколоть в ответ, а потому что он сам сделал послужной список центральным критерием оценки. Он ведь утверждает: результат ничего не доказывает. Хорошо, применим этот принцип к автору.

Проверка фактом: а что с собственным фондом теоретика?

Талеб — не сторонний наблюдатель. Он управлял деньгами. С 1999 по 2005 год он вёл хедж-фонд Empirica Capital, построенный ровно на его философии «чёрных лебедей»: покупать дешёвые опционы вне денег и ждать редкой катастрофы.

Что показала практика? В 2000 году, на обвале доткомов, фонд действительно снял неплохую доходность — около 60%. А дальше, в спокойные годы, — методичные потери. Медленное «кровотечение» на премиях по опционам, которые год за годом истекали бесполезными. Активы под управлением, достигнув пика около 375 миллионов долларов, были возвращены инвесторам, и в 2004–2005 годах фонд был свёрнут.

Здесь важна интеллектуальная честность, которой самому Талебу так не хватает. Точнее будет сказать не «фонд лопнул от убытков», а другое, и это даже красноречивее: стратегия Талеба на длинной спокойной дистанции не выдержала того самого испытания временем, которое он высокомерно отказывает трейдерам. Его собственный подход — это распределение с высокой вероятностью мелких потерь и редким крупным выигрышем. Всё держится на одном большом «чёрном лебеде». Если он не прилетает достаточно часто — стратегия истекает кровью. Инвесторам надоело платить за страховку, которая не срабатывает, и фонд закрыли.

Ирония безупречна. Человек, объявивший чужой успех «выжившей обезьяной», построил стратегию, которая сама выживает только за счёт редкого случайного события. Его личный результат вне 2000 года — это ровно та «зависимость от единственного удачного броска», в которой он обвиняет других. Только у трейдера-профессионала за годом стоят тысячи выверенных решений, а у Empirica за успехом стоял один обвал рынка.

Оговоримся честно, как и положено при опоре на факты: Талеб позже участвовал как советник в фонде Universa, показавшем громкие результаты в 2008 и 2020 годах. Но, во-первых, Universa управляет Марк Шпицнагель, а Талеб там — научный консультант, не распорядитель капитала. Во-вторых, это лишь усиливает наш тезис: вся модель «чёрного лебедя» — это ставка на редкое событие, то есть по определению стратегия, чей результат зависит от одного везучего года сильнее, чем любой профессиональный трейдинг.

Что из этого следует для инвестора

Но его тотальный вывод — «успех на рынке есть замаскированная удача» — логически несостоятелен. Он держится на трёх подменах: год приравнен к одному броску монеты; из возможности случайного успеха выведена его неизбежность; теория построена так, что её нельзя опровергнуть. Уберите эти подпорки — и грандиозное здание превращается в остроумный, но пустой софизм.

Разница между обезьяной за пишущей машинкой и трейдером — не в том, что кому-то повезло. Разница в том, что обезьяна делает один случайный удар по клавише, а профессионал принимает тысячи решений в год по воспроизводимому методу, с контролем риска, с проверяемой статистикой на новых данных. Именно эту разницу Талеб стирает одним движением — и именно на этом стирании держится вся его язвительность.

Талеба стоит читать — он полезен там, где предупреждает о недооценке редких рисков, о хрупкости, о самоуверенности. Это ценно, и я это признаю без язвительности, которой он сам не гнушается. Также я поддерживаю его идею, что рынок регулярно заставляет людей принимать удачную серию за мастерство, благоприятную фазу — за универсальную стратегию, а временную прибыль — за доказательство профессионализма.

Трейдинг, особенно внутридневной, которым занимаюсь я, требует высокой квалификации, предельной концентрации и способности ежедневно принимать решения в условиях неопределённости. Показать 40–50% годовых в отдельном удачном году способны многие. Сохранять такую доходность десятилетиями — единицы. Как единицы остаются на рынке более двадцати лет, не потеряв капитал, профессиональную форму и способность продолжать принимать рациональные решения.

Основываясь на собственном опыте, могу сказать: зарабатывать по 20% в месяц или увеличить депозит в несколько раз в пределах одного года технически не так сложно, как может показаться. Для этого нужны удачная рыночная фаза, высокая концентрация и готовность принять повышенный риск. Настоящая проблема начинается позже, когда на дистанции уже двух-трёх лет стратегия неизбежно встречается с рынком, для которого она не была создана. Меняется волатильность, корреляции и движения, которых не было в предыдущей. То, что вчера приносило впечатляющую прибыль, начинает создавать столь же впечатляющие просадки.

Цена выживания

В Project $1Mя публично прохожу путь к капиталу в один миллион долларов, инвестируя собственные средства и открыто показывая результаты, сделки, просадки и ошибки. Это долгосрочный проект на 520 недель (10 лет), построенный на ежемесячных пополнениях (на скрине ниже), реинвестировании прибыли, работе сложного процента и последовательном контроле риска.

За эту устойчивость я ежедневно плачу высокую «страховую премию».

Моя страховка — это строгое ограничение убытка в каждой сделке. Это множество небольших потерь, которые приходится принимать сразу, не зная, развернётся ли рынок через минуту после срабатывания стоп-приказа. Это упущенная прибыль, когда закрытая позиция позднее возвращается в нужном направлении. Это отказ от попытки отыграться, от чрезмерного плеча и от соблазна превратить внутридневную ошибку в «долгосрочную инвестицию».

Да, эта страховка снижает потенциальную доходность. Она не позволяет показать сотни процентов за год и проигрывает в моменте соревнование тем, кто сегодня рискует всем депозитом. Но её задача — обеспечить стратегии право участвовать в следующей сделке, следующем году и следующем рыночном цикле.

Поэтому целевые 40–60% годовых для SERIKOFF — результат скромный по меркам агрессивного внутридневного трейдинга, но исключительно высокий по меркам долгосрочного управления капиталом. Я сознательно отказываюсь от части возможной прибыли ради значительно более важного результата — способности оставаться в рынке.

Капитал строится не одной сделкой.
Он строится сотнями правильных решений.

До встречи в следующем выпуске:

SERIKOFF JOURNAL // WEEK 036

Автор: Егор Сериков
Провайдер стратегии: Serikoff
Telegram: t.me/TheSerikoff