О нефти

На Уолл-стрит вернулись к обсуждению сценария $150 за баррель нефти, который еще недавно проходил по разряду «черных лебедей». Фото: Shutterstock.com

Альберт Фахрутдинов

Brent впервые с мая перешагнула $100 за баррель. Тегеран снова блокирует Ормузский пролив, в Красном море хуситы бьют по саудовским танкерам, в Черном — страдает портовая инфраструктура. Россия остановила экспорт дизеля, падают поставки нефти из США, Бразилии, Гайаны и Канады — на 18% от июньского пика. 

Рынок сигнал услышал. На Уолл-стрит вернулись к обсуждению сценария $150 за баррель, который еще недавно проходил по разряду «черных лебедей». Оговоримся: $150 — верхняя граница оценок, а не базовый расчет. Пока более резкий скачок цен сдерживает Китай, сокративший импорт нефти, а полная блокада всех трех путей сразу маловероятна.

Для Казахстана, бюджет которого зависит от экспорта нефти, рост цен хорошая новость — но не в неделю, когда КТК, его главный экспортный маршрут, остановлен. Чем дольше сохранятся перебои, тем выше могут подняться мировые цены, но тем меньше нефти страна сможет продать.

Главный риск — продолжительность остановки. ЧерезКТК проходит более 80% нефтяного экспорта страны, а альтернативные маршруты меньше и дороже. Нефтедобывающие компании, работающие в Казахстане, уже резко сократили добычу:  на крупнейшем месторождении «Тенгиз», которое разрабатывает Chevron, добыча упала вдвое.

-------------------------------------------------------------



Мир подписан. Рынок ждёт возвращения потерянного барреля. Проблема в том, что одновременно исчезают ещё два источника — и пополнить резервы уже неоткуда.

Перемирие подписано в Версале 14 июня. Условия для Ирана мягкие: снятие санкций, доступ к замороженным средствам, фонд восстановления не менее $300 млрд, сохранение ядерной программы до переговоров, право вводить сбор за проход через Ормуз после 60 дней. Ормуз формально открыт. Нефть упала — WTI около $67, Brent около $70. Рынок торгует так, будто потерянный за четыре месяца миллиард с четвертью баррелей вот-вот вернётся.

Он не вернётся магически. И пока внимание приковано к Заливу, два других крупных источника предложения исчезают одновременно.

Источник первый: Персидский залив не восстановится по команде.

Танкеры, застрявшие в Заливе, сейчас выходят — но это опустошение хранилищ, а не восстановление потока. Реальное восстановление начнётся только когда танкеры пойдут обратно ВНУТРЬ на загрузку. 30 июня впервые вошли пять сверхкрупных танкеров — половина нормы. В тот же день возобновилась стрельба, и на следующий день не вошёл ни один. Для приближения к норме нужно 10–12 судов в день, входящих и выходящих без инцидентов. Пока этого нет — мы удаляемся от нормализации, а не приближаемся к ней.

Хуже того: Иран доказал что может поразить не только Ормуз, но и конечные точки обходных трубопроводов — терминал Янбу на Красном море, Фуджейру в ОАЭ, Petroline в Саудовской Аравии. Он бил по ним прицельно, «чтобы показать что может». Это означает: даже при формальном мире добыча Залива возвращается только с молчаливого разрешения Ирана.

Источник второй: Венесуэла офлайн из-за землетрясения.

Землетрясение в Венесуэле не повредило сами нефтяные месторождения — но вывело из строя энергосеть. Без электричества нельзя поднять тяжёлую нефть Ориноко, переработать её до состояния пригодного для трубопровода, прокачать в порт и загрузить. Около 1 млн барр./сут выведено из строя. После двадцати лет недоинвестирования восстановление сети — вопрос не недель, а как минимум остатка года.

Источник третий: российская добыча под ударом с новой стороны.

Украина перешла от ударов по российским портам к ударам по всему нефтеперерабатывающему хребту. Логика простая и бьёт по двум целям сразу. Россия перерабатывает больше нефти, чем экспортирует в сыром виде — переработка это основа внутреннего снабжения. Выбитый НПЗ создаёт дефицит топлива внутри страны: бензина, дизеля, мазута. Но одновременно сырьё, которое раньше шло на этот завод, оказывается запертым — экспортные трубопроводы и терминалы уже работают у предела, свободных мощностей перенаправить его нет, а хранить негде.

Давление накапливается по трубопроводной сети обратно к скважине, и добычу приходится физически останавливать у источника. Экспорт российской сырой нефти за последние 30 дней вырос — выпавшие из переработки объёмы временно выдавливаются наружу. Но как только каналы заполнятся, начнётся вынужденное закрытие скважин — а остановка зрелых месторождений грозит необратимой потерей дебита. К концу лета добыча может резко упасть.

Пополнить резервы уже неоткуда.

Наполнять стратегические буферы правильно ДО дефицита. Сейчас все хотят пополнять одновременно — Азия, прошедшая через нормирование, любая страна извлёкшая урок из этого кризиса. Но источников нет. SPR США на минимуме с 1983 года. Резервы ОЭСР исчерпаны выпуском 400 млн баррелей. Венесуэла офлайн. Россия под ударом. Спрос на восстановление буферов реален — а предложения для него нет.

Длинный горизонт

Финансовые дома видят профицит. Нефтяные компании — те кто живёт логистикой добычи и поставок — в тихой панике. Этот разрыв показателен. Рынок оценивает мир как возвращение барреля. Мир на бумаге и баррель в танкере — это разные вещи.