Наши в логове

У каждой политической системы есть сильные стороны и типичные уязвимости, используя которые можно её демонтировать. Это касается и тоталитарных систем, и демократий, и автократических режимов как у нас. Если есть такая задача — одними внешними касаниями можно направить её к самоликвидации.

Демократия – хорошая штука. Она самокорректируется через выборы, обновляются управленческие кадры, ориентируются на интересы широких масс. Но ее уязвимое место – открытость. Можно купить политиков, спонсировать оппозицию, внедрить агентов. Закрыться от этого нельзя, не сломав саму систему. Плюс у демократии ещё много проблем. Она очень зависима от мнения населения – сложно принимать непопулярные, но необходимые решения. Она попадает в воронку популизма, когда политики соревнуются в том, что больше раздаст денег населению.

Олигархия покупается не через электорат, а через элиты напрямую. Офшорный капитал не имеет национальности и легко меняет лояльность. Катар вот покупает в Европе футбольные клубы и университеты. А европейский бизнес размещает деньги в монархиях Залива. Они между собой легко договорятся, а пиплу спустят итоговое решение в новостях.

Военная диктатура хорошо мобилизует население и подавляет агентов и предателей. Бороться с ней вооруженным путем очень сложно. Но силовики умеют тратить, и не умеют производить. Все хунты идут по одной траектории – порядок, стагнация, развал. Есть ещё слабость — генералы едины пока пирог растёт. Когда перестаёт — начинают есть друг друга.

Партократия, как в Китае, дает похожий результат. Она не зависит от одного человека — в этом её сила. Но она неизбежно превращается в закрытое сословие. Дети номенклатуры идут в номенклатуру, статус передаётся по наследству, социальный лифт для остальных останавливается. Система декларирует меритократию и равенство, а воспроизводит наследственную привилегию. Человек, который учился и верил в правила игры, в какой-то момент понимает что правила были для него, а не для них. Это революционная ситуация. Французская революция шла против сословных привилегий. Партократия воспроизводит ту же систему, только вместо генеалогии — партбилет.

Автократия даёт скорость принятия решений и способность концентрировать ресурсы на стратегических направлениях. Советская индустриализация за пятилетку, китайская инфраструктура за десятилетие. Но система выстроена под одного человека – держится на его авторитете и отражает его психологию: личные обиды, усталось, симпатии и увлечения. Корректировать это невозможно – все будет восприниматься как угроза. С точки зрения управления у системы резко падает эффективность, каждое решение требует личного участия автократа, а это невозможно.   
Автократ устает и теряет когнитивные способности. При Брежневе система деградировала вместе с лидером. Окружение начинает манипулировать лидером. Надёжной системы передачи власти нет. По итогу демонтаж происходит не через народное недовольство, революции или типа того, а через тихие перевороты в ближнем кругу: система власти рассыпается когда элиты перестают верить в её будущее и начинают думать о своём.