Ставка на азотное ралли.

Последние недели рынок удобрений лихорадит. Ормузский пролив — узкая морская артерия, через которую проходит треть мировых поставок — оказался в эпицентре конфликта. Катар и Иран, крупнейшие производители карбамида, остановили заводы. Цены на азотные удобрения рванули вверх на 30–50%.

Инвесторы закономерно обратили внимание на американских гигантов — CF Industries и CVR Partners.





Их акции уже отреагировали на новости.

А теперь давайте посмотрим в сторону России. Там есть компания, о которой в этой истории почему‑то почти не говорят. Речь о КуйбышевАзоте.

Я не буду сейчас кричать, что это «главная сделка десятилетия» или «покупайте, не думая». Давайте просто спокойно разберемся, почему эта компания оказалась в центре моего внимания и почему она заслуживает того, чтобы о ней задуматься.

У КуйбышевАзота есть одна особенность, которая многих сбивает с толку. Исторически это был производитель капролактама и полиамида — сложной химии, которая идет на шины, одежду, автодетали. В этой нише он до сих пор лидер в России, а по некоторым позициям — единственный игрок.

Но за последние пару лет структура бизнеса изменилась. Компания выкупила доли иностранных партнеров в двух ключевых активах — заводах по производству аммиака и карбамида. Теперь она полностью контролирует всю цепочку.

В результате сегодня почти 60% выручки приносят азотные удобрения — тот самый карбамид и аммиачная селитра, на которые взлетели цены.

При этом в сознании рынка компания до сих пор остается «капролактамным комбинатом». Это первое важное расхождение между реальностью и восприятием.

Теперь о том, что меня лично зацепило.

Я люблю смотреть на мультипликаторы не как на абстрактные формулы, а как на индикаторы того, насколько рынок переоценивает или недооценивает компанию по сравнению с аналогами.

Вот простая арифметика.

Американская CF Industries торгуется с коэффициентом цена/прибыль (P/E) в районе 14–16. КуйбышевАзот — около 8.

То есть за один и тот же рубль прибыли американская компания стоит в два раза дороже.

Если посмотреть на соотношение цены к балансовой стоимости активов (P/B), разница еще заметнее. У CF этот показатель около 3,5. У КуйбышевАзота — 0,77.

Это означает, что компания на рынке стоит дешевле, чем стоимость ее активов по бухгалтерии. Если бы она закрылась и распродала все имущество, акционеры получили бы больше денег, чем сейчас стоит их пакет.

В нормальном мире так не бывает. Или бывает, но редко — и обычно это сигнал, что рынок чего‑то не замечает или сильно перестраховывается.

При этом у КуйбышевАзота почти нет долга. Чистый долг относительно EBITDA — около 0,7. Для сравнения, у CF этот показатель около 2,0. То есть российская компания чувствует себя намного увереннее с финансовой точки зрения.

Здесь есть один нюанс, который я для себя называю «скрытым рычагом».

У КуйбышевАзота, как я уже сказал, есть два крупных сегмента. Удобрения — прибыльные. Полиамиды — сейчас работают в убыток.

Для многих это минус. Но в текущей ситуации это превращается в интересную особенность.

Представьте, что цены на карбамид растут. Дополнительная прибыль от удобрений идет в компанию. Убытки от полиамидов при этом остаются на том же уровне — они не растут вместе с ценами.

В результате чистая прибыль компании растет быстрее, чем выручка от удобрений. Это и есть эффект операционного рычага, только усиленный структурой бизнеса.

На языке цифр это выглядит так: если цены на карбамид вырастут на 20%, прибыль КуйбышевАзота может вырасти на 40–50%. У компаний, у которых все сегменты прибыльны, такого ускорения не происходит.

Это палка о двух концах, конечно. Если цены пойдут вниз, падение будет таким же быстрым. Но сейчас, когда мировой рынок азотных удобрений переживает структурный шок из‑за событий в Ормузском проливе, риск снижения цен выглядит не самым актуальным.

Тут есть три причины, и все они лежат на поверхности.

Первая — низкая ликвидность. Акции КуйбышевАзота торгуются небольшими объемами. Крупные фонды не могут зайти в такую позицию быстро и без последствий для цены. Без них большого движения не бывает. Но для частного инвестора это скорее возможность: можно купить, пока дорога свободна.

Вторая — российская юрисдикция. Сейчас многие зарубежные инвесторы не могут покупать российские акции, а локальные игроки чаще смотрят на «голубые фишки» — Сбер, Лукойл, Газпром. Компании второго эшелона остаются в тени.

Третья — отсутствие дивидендов. Компания сейчас не платит дивиденды, и для многих это сигнал «что‑то не так». Но если посмотреть на отчетность, становится понятно: прибыль идет не на выплаты, а на развитие — выкуп активов у иностранцев, строительство новых мощностей. Когда инвестиционный цикл завершится, дивиденды скорее всего появятся. А войти сейчас можно по цене ниже стоимости активов — это потенциально выгоднее, чем заходить потом, когда дивидендная история уже будет всем очевидна.

Сейчас акции торгуются в районе 430–440 рублей. Вышли из канала, 4 ая волна завершена. Цель обновление максимумов. Не удивлюсь 1600 за акцию.

Было бы нечестно говорить только о потенциале и умалчивать о рисках. Их несколько, и их стоит держать в голове.

Главный риск — это зависимость от цен на удобрения. Если конфликт на Ближнем Востоке разрешится быстрее, чем ожидается, и производство в Катаре и Иране восстановится, цены на карбамид могут скорректироваться. А из-за того самого эффекта рычага, о котором я говорил, прибыль КуйбышевАзота упадет быстрее, чем у конкурентов.

Второй риск — ликвидность. Выход из позиции может быть непростым, если потребуется сделать это быстро и большим объемом. Это не та история, куда стоит заводить все свободные деньги.

Третий риск — корпоративный. Компания не самая прозрачная, дивидендная политика не зафиксирована, и влияние миноритарных акционеров на принятие решений ограничено.

Мне кажется, что в текущей ситуации на рынке удобрений есть история, которая пока не раскрыта. Пока все смотрят на американских гигантов, небольшая российская компания с почти нулевым долгом, новыми активами и ценой ниже балансовой стоимости остается в тени.

Возможно, у нее есть проблемы, которых я не вижу. Возможно, рынок прав, и низкая оценка объясняется объективными причинами.

Но если азотное ралли затянется (а предпосылки для этого есть), именно такие истории — тихие, незаметные, с высоким рычагом и низкой базой — часто дают самую интересную динамику.

Я не знаю, сработает ли этот сценарий. Но мне кажется, что сейчас самое время о нем задуматься.

Это не индивидуальная инвестиционная рекомендация. Я делюсь своим взглядом, а решение всегда остается за вами.

моя телега

https://t.me/dokamion