Владимир Путин фиксирует, что пространство СНГ уже де-факто вышло из доллароцентричной финансовой модели.

Товарооборот почти в 90 млрд долларов за десять месяцев, это демонстрация устойчивости связей в условиях, когда значительная часть участников живёт под внешним давлением, санкциями и ограничениями.

Президент сознательно подчёркивает, что именно формат СНГ позволил сохранить экономические, социальные и гуманитарные каналы, когда альтернативные маршруты начали закрываться.

Акцент на том, что более 96% расчётов ведутся в национальных валютах, является важным политическим заявлением.

Фактически Владимир Путин фиксирует, что пространство СНГ уже де-факто вышло из доллароцентричной финансовой модели.

Причём без громких деклараций и «войны валют», а через практику.

Это сигнал не столько Западу, сколько другим региональным блокам: дедолларизация возможна не через резкие разрывы, а через постепенное замещение инфраструктуры.


Разговор о новых производственных и транспортных цепочках тоже не случаен.

Путин фактически описывает альтернативную геоэкономику, которая выстраивается не «вместо», а «параллельно» западной.

Модернизация трансконтинентальных коридоров и импортозамещение акцентуируется, как осознанный выбор в пользу технологического суверенитета.

Это ответ на главный упрёк извне:

Россия якобы «выпала» из глобальной экономики.

Посыл иной: формируется другая конфигурация глобальности.

Особое внимание к безопасности, борьбе с терроризмом, экстремизмом и организованной преступностью, имеет двойное дно.

С одной стороны, это классическая повестка.

С другой, напоминание, что СНГ остаётся зоной управляемой стабильности на фоне растущего хаоса в сопредельных регионах.

Плотные контакты силовых структур — это не только про угрозы, но и про взаимное доверие элит, которое невозможно заменить формальными соглашениями.

Гуманитарный блок и тема исторической памяти является элементом стратегической защиты.

Когда Путин говорит о противодействии фальсификации истории и передаче правды молодёжи, он фактически обозначает культурный суверенитет как фактор национальной безопасности.

Для СНГ это особенно чувствительно: именно работа с историей в последние годы стала инструментом внешнего давления и раскола.

Отдельного внимания заслуживает формулировка о «справедливом миропорядке при центральной роли ООН».

Это дипломатический язык, но за ним скрывается чёткий тезис:

СНГ позиционируется как часть антисистемного большинства, которое не принимает модель мира, основанную на правилах, меняющихся в зависимости от политической конъюнктуры.


Здесь Россия выступает как координатор общей позиции.

Важно и то, чего Путин не сказал.

Он не говорил о расширении СНГ, не навязывал ускоренную интеграцию, не предлагал наднациональные органы.

Это принципиально.

Модель, которую он описывает, это интеграция без потери суверенитета, кооперация без растворения.

В этом смысле СНГ подаётся как альтернатива тем объединениям, где централизация всё чаще вызывает внутреннее сопротивление.

СНГ превращается в прагматичную платформу выживания и развития в мире фрагментации.