Этот, по меркам политической фигуры, молодой человек уже знаком многим россиянам по переговорам по Украине и уже почти регулярным поездкам в Москву, чтобы поесть салат Мимозу в кругу уважаемых людей. В большинстве колонок его называют просто зятем президента США, и они правы: человек без государственной должности, дипломатического паспорта и какого-либо официального мандата.

Его зовут Джаред Кушнер, который находится на таком уровне власти точно не случайно — хотя, если смотреть на его биографию с самого начала, то в ней вообще мало случайного. 



Другие мнения по рынку и отдельным компаниям можете увидеть раньше остальных в моем тг канале t.me/vt_invest_management

Детство в тени двух историй

Джаред родился в 1981 году в Ливингстоне. Тихий пригород, ухоженные газоны, еврейская община, в которой все знают всех. Кушнеры к тому времени уже прочно обосновались в американском среднем классе — точнее, стремительно из него выбиралась.

Отец Джареда, Чарльз Кушнер, построил на восточном побережье одну из крупнейших девелоперских империй. Он был щедрым донором Демократической партии, уважаемым членом общины и человеком с безупречной, казалось бы, репутацией. Маленький Джаред рос в атмосфере достатка и амбиций: выходные на стройках отца, разговоры за семейным столом о сделках, деньгах и том, как устроен мир.

В 2023 трек «Heart On My Sleeve» быстро стал хитом. Голос — Дрейк. Бит — The Weeknd. Продюсер — аноним, который обучил ИИ на записях музыкантов. За 3 дня до удаления трек разошёлся по TikTok. Потом вышли «новые» релизы Кобейна и Синатры без чьего-либо разрешения. Это перестало быть хулиганством и превратилось в проблему.


Другие мнения по рынку и отдельным компаниям можете увидеть раньше остальных в моем тг канале t.me/vt_invest_management.

Что сломал ИИ — и что не сломал

Музыкальная индустрия держалась на 3 столпах: дорогая запись, дистрибуция и продвижение. Стриминг снял второй барьер в 2010-х — лейблы адаптировались и перестроились в маркетинг и права. ИИ снимает первый.

Suno и Udio генерируют треки с вокалом за 30 секунд по запросу. Профессиональный трек — минимум $5K, а ИИ-подписка — $10 в месяц. Для рекламы, подкастов и фоновой музыки на Youtube разница в качестве уже не оправдывает разницу в цене.

Ударило по среднему классу рынка: сессионным артистам, авторам джинглов, мелким продюсерам. По данным Американской федерации музыкантов, кол-во заказов на права по музыке для рекламы и кино уже сократилось на 15%. Это реальные люди с реальными потерями дохода, просто о них не пишут в заголовках.

В 2021 году Nike пережил пандемию лучше конкурентов, а менеджмент рассказывал о «трансформации в DTC-компанию мирового класса». Казалось, бренд нашёл формулу вечного роста...

Сейчас акции стоят 60 долларов. Выручка падает 2 года подряд. Доля рынка в беге уходит к On и Hoka, в баскетболе молодёжь переключилась на New Balance. CEO покинул пост в 2024, оставив раздутые склады. Это не история про плохой квартал. Это история про то, как системная ошибка уничтожает сильные бренды.

Другие мнения по рынку и отдельным компаниям можете увидеть раньше остальных в моем тг канале t.me/vt_invest_management.

Логика DTC-разворота была безупречна на слайде. Зачем делиться маржой с ритейлерами, если можно продавать напрямую? Прямые продажи дают данные о клиенте, контроль над ценой и более высокую маржу.

В 2020 году Nike разорвал отношения с крупными оптовыми партнёрами и начал строить воронки. Проблема была не в идее — в том, что команда перепутала причину и следствие.

Чего не понял CEO

«Великолепная семёрка» составляет уже более 40% капитализации S&P 500. По факту это означает, что инвестор, который думает, что он диверсифицирован через индекс, сидит в одной большой теме — искусственном интеллекте.

Эта ситуация всё сильнее напоминает сланцевую революцию 2000-2010 (а не кризис доткомов как многим кажется).
Другие мнения по рынку и отдельным компаниям можете увидеть раньше остальных в моем тг канале t.me/vt_invest_management.

Тогда Уолл-стрит с огромным энтузиазмом финансировал компании, занимающиеся сланцевой добычей. Дешевые кредиты, высокие мультипликаторы, гонка за земельными участками и буровыми вышками. Традиционные метрики, такие как FCF, почти не работали, поэтому отрасль быстро придумала новый показатель — EBITDAX.

Чарли Мангер по этому поводу однажды сказал жёстко, но точно: каждый раз, когда видишь слово EBITDA, лучше мысленно заменять его на «дерьмовый заработок».

Проблема сланцевой революции заключалась не только в терминологии.

Это новая версия того, что они всегда сильно любили — стабильную, регулируемую электроэнергетику. Только теперь с гораздо лучшими условиями.



Государство долго не давало нормально поиграть в этот сектор. После Enron-скандала и калифорнийского энергетического кризиса регуляторы закрутили гайки. Финансисты были вынуждены довольствоваться скромными доходностями в традиционной генерации. А тут появился новый, сильно прожорливый потребитель — ИИ-дата-центры. И всё изменилось.

Как сейчас оценивают дата-центр умные ребята (KKR и другие)?:

Другие мнения по рынку и отдельным компаниям можете увидеть раньше остальных в моем тг канале t.me/vt_invest_management.

Выручка = законтрактованные МВт × ставка за кВт × 12

NOI (чистый операционный доход) = выручка − опер. расходы − содержание объекта

Затраты на электроэнергию почти полностью перекладываются на арендатора по схеме take-or-pay (плати или откажись). Поэтому NOI получается гораздо чище, чем кажется на первый взгляд. 

Один из самых успешных выкупов той эпохи. Если перевести успех в цифры, то за 6 лет сделки IRR составил 170% годовых.

Technicolor была известна обработкой кинопленки для Голливуда. Компания расширилась на несколько направлений: Коммерческая проявка пленки, Потреб. услуги, Сеть фотосалонов «Фото за час».

Выручка $229 млн, а прибыль всего $3.4 млн.

Рынок оценивал компанию с большим дисконтом, т.к убыточная розница и непрофильные активы маскировали реальный и большой FCF от проявки.

В 1982 году Перельман приобрел Technicolor за $120 млн, но использовал только $2 млн своих денег, а остальную часть профинансировал за счет заемных средств. Получить такие деньги в банке под проблемный актив в то время было невозможно. Но ему помог легендарный Майкл Милкен, через которого Перельман привлек деньги на тогда новом и растущем рынке высокодоходных «мусорных» облигаций.

Перельман сделал 3 ключевые вещи:

Есть такое маленькое островное государство в карибском бассейне Ангуилла с населением в 15 000 человек.

В 90-е, когда мир решал какой стране какой домен будет принадлежать, Ангуилла получила домен .ai

Это не значило ничего последние десятилетия, но как мы все знаем в 2022 году случился ChatGPT.

Ситуация за последние 2 года изменилась кардинально. Каждый день регистрируется 2000 новых доменов, а итоговое количество выросло с 60 тысяч до больше миллиона. 

Стоимость составляет 130-190 долларов за домен на 2 года. В 2026 году прогнозируется выручка более чем 100 млн. долларов (с 3 миллионов в 2018 году).

Теперь роялти по регистрации доменов занимают почти 50% бюджета страны, что по заверениям правительства позволит снизить налоги, расширить бесплатную медицину и построить новый аэропорт.

Заработать на ИИ можно интересными способами.

Другие мнения по рынку и отдельным компаниям можете увидеть раньше остальных в моем тг канале t.me/vt_invest_management.

Парень, которого мир запомнил как главного антигероя криптоиндустрии, на деле собрал один из самых успешных венчурных портфелей. И собрал его не в последние годы, когда уже был ветер ИИ и крипты, а гораздо раньше — когда большинство ещё сомневалось.

Посмотрите только на ключевые ставки Alameda/FTX:

 • Anthropic — вложили ≈$500 млн в 2021–22. При текущих оценках эта позиция стоит $64–82 млрд.

 • Cursor — $200 тысяч на pre-seed. Сейчас Маск хочет купить компанию за 60 млрд. Возврат —  15 000x.

 • Solana — накопили большой пакет по очень низким ценам. Сегодняшняя стоимость позиции — ≈$5 млрд.

 • SpaceX — $200–225 млн. выросли до $15 млрд. на последнем раунде.

 • Robinhood — 7,6% пакета купили примерно за $650 млн. Сегодня — ближе к $5 млрд.

Если сложить позиции, то получается фантастическая картина — стоимость портфеля ≈$110 млрд. на сегодня. По сути — один из лучших результатов в истории венчурного капитала в этом веке.

У Франции и Германии, ведущих экономик Европейского Союза, сохраняется одна и та же проблема: перегруженные делами и не желающие проводить реформы политики отчаянно борются с быстро ускоряющейся спиралью долга. Их излюбленное и быстрое средство — повышение налогов.

В начале апреля министр финансов Франции Ролан Лескюр сообщил о пересмотре прогноза бюджетного дефицита на текущий год. Первые оценки на 2026 год предполагали дефицит значительно выше 5%. Тем не менее, благодаря многочисленным фискальным мерам дефицит прошлого года удалось снизить до 5,1 %. На 2026 год Министерство финансов ожидает, что он стабилизируется при условии, что продолжающийся энергетический кризис и война в Иране не окажут длительного негативного влияния на год, а экономика не рухнет внезапно.

При государственном долге, составляющем примерно 115 % ВВП, Франция при таких объёмах новых заимствований не может выполнить Маастрихтские критерии.

Имеют ли вообще ещё значение жёсткие фискальные правила, такие как постепенно теряющие силу Маастрихтские критерии, в еврозоне? Это риторический вопрос: динамика государственных расходов больше не поддаётся контролю. Можно сказать и иначе: страны ЕС вступили в фазу фискального фатализма.

Где-то в нейтральных водах качается на волнах бронированная яхта. На её борту живёт один из самых скрытных миллиардеров планеты — Кеннет Дарт. Он добровольно отказался от американского гражданства в 1994 году и с тех пор через свои фонды более 30 лет ведёт судебные споры с суверенными государствами — от Бразилии и Аргентины до Греции — требуя полного исполнения обязательств по облигациям, купленным по значительному дисконту.

Мы привыкли, что миром правят нефтяные магнаты и технологические гении. Но история Дарта — это история человека, который превратил семейный бизнес по производству одноразовых стаканчиков в инструмент влияния на целые экономики.

Империя на обочине: Как пенопласт стал золотом

История этой семьи начинается не в небоскребах Манхэттена, а в штате Мичиган в 1960-х годах. Мать Кеннета Клэр познакомилась с Уильямом Дартом, когда тот работал в компании DuPont в Нью-Джерси. В 1951 году они переехали в небольшой город Мейсон, где Уильям присоединился к семейному бизнесу своего отца, который тогда производил стальные рулетки, солдатские жетоны и даже детские игрушки. Но однажды Уильям совершил революцию, запатентовав процесс производства идеального пенопластового стаканчика — того самого, который долго держит тепло и не обжигает руки.