Инфляция побеждена. Так можно решить, глядя на официальную статистику: годовой рост цен — около 6% и постепенно замедляется, базовая инфляция и вовсе почти в таргете. Центробанк опустил ключевую ставку с 21% до 14% — и это десятое снижение подряд начиная с июня 2025-го, без единой паузы между заседаниями.

Но у статистики есть неудобный свидетель — пятнадцать тысяч российских компаний, которые Банк России опрашивает каждый месяц. Их ценовые ожидания на ближайшие три месяца растут второй месяц подряд: в июле — до 20,2 пункта, в августе — уже до 21,0. Бизнес подошёл вплотную к среднему уровню «эры дорогих денег» 2023–2025 годов — а не к тихим временам, о которых рапортует официальная статистика.

Кто ошибается: регулятор со своими моделями или бизнес, который каждый день разговаривает с поставщиками и покупателями? Спойлер: не ошибается никто — они просто отвечают на разные вопросы. Статистика говорит, что уже случилось. Опросы — что компании собираются делать дальше. И от того, какому сигналу ЦБ придаст больший вес, зависит, что будет с вашими вкладами, кредитами и ценниками в магазине.

Нефть была дороже заложенной в бюджет. Но нефтегазовых доходов всё равно оказалось меньше плана. Что произошло — и почему для бизнеса сейчас важнее смотреть не на баррель, а на курс и стоимость кредита.

В первой части мы разбирались, как изменение цены нефти проходит через мировую финансовую систему: нефть влияет на инфляцию, инфляция — на доходности, а доходности — на стоимость денег и распределение ликвидности.

Теперь посмотрим на ту же нефть с другой стороны — из России. И здесь возникает парадокс.

Нефть дорожает — а бюджет не получает ожидаемого выигрыша.

На первый взгляд это противоречие. Но только если смотреть на один показатель — цену барреля.

На самом деле у российской нефтяной выручки есть как минимум три важнейших переменных: цена, физический объём и валютный курс. А между экспортной выручкой и бюджетом стоит ещё налоговая система.

Отсюда и парадокс: цена нефти сама по себе уже плохо объясняет состояние российских государственных доходов.

Нефть дороже плана — а денег всё равно не хватает

31 июля Банк международных расчётов опубликовал статистику за первый квартал. Там есть цифра, которая прошла мимо деловых новостей: мировой трансграничный банковский кредит вырос за квартал на 1,7 триллиона долларов. Долларовая часть этого прироста — 793 миллиарда, и BIS отдельно отмечает: это крупнейший квартальный прирост с начала пандемии.

Параллельно американская денежная масса M2 с февраля по июль прибавила ещё 535 миллиардов, до 23,15 триллиона.

Денег в мире стало заметно больше, причём сразу по двум разным каналам, и оба разгоняются максимальными темпами за несколько лет.

А теперь странное. Акции ушли на рекорд: S&P 500 закрылся 7 августа на 7757 пунктах, почти на 13% выше довоенных уровней. А золото за тот же период просело примерно на 15%. Биткоин как стоял у 65 тысяч, так и стоит.

Ликвидности в системе рекордно много — но досталась она не всем. Вопрос: кому именно и почему.

Доллар не заканчивается на границе США

Чтобы понять, куда идут деньги, придётся сначала разобраться, откуда они берутся. И тут выясняется, что значительная часть долларов создаётся вообще не в Америке.