Стартап начинается в аудитории университета?

Выпускники российских вузов привлекли $14 млрд. НО за рубежом. В России в восемь раз меньше. Что не так с венчуром в России и при чём тут университеты и шпоры.

Каждую осень спор о высшем образовании идёт по одному кругу: зубрёжка, шпоры, программы (часто оторванные от практики), выпускники, которых приходится доучивать на месте. Аргументы не меняются годами. Мы в Siberia Ventures смотрим на этот спор со стороны денег, и с этой стороны видно другое: проблема не в шпорах. В России между студентом, выпускником и капиталом просто нет замкнутого контура. Как он устроен там, где работает, что из него уже собрано у нас, где обрыв и что нужно достроить. Об этом ниже.

Студент зубрит ненужное, потому что вуз в его жизни заканчивается дипломом. После выпуска возвращаться некуда и незачем: ни денег, ни карьеры, ни репутации это не добавляет. У вуза зеркальная ситуация. Его оценивают по: публикациям, приёму и иностранным студентам, а не по тому, сколько компаний создали выпускники и сколько они потом принесли обратно. Ни у одной из сторон нет мотива держаться друг за друга.

Берём американскую модель просто потому, что по ней больше всего открытых данных и она рабочая.

Выпускник зарабатывает и возвращает часть денег в фонд (эндаумент — endowment) своего университета. Не в министерство, не в бюджет, а в конкретный фонд конкретного вуза. Фонд университета Стэнфорда на конец 2025 финансового года — $40,8 млрд, и он покрывает 21% операционных расходов университета. Университет Йель держит целевые 23,5% эндаумента в венчурных фондах, то есть университетские деньги напрямую идут в стартапы и их развитие.

При этом университет владеет интеллектуальной собственностью. С 1980 года по закону Бэя — Доула патенты на изобретения, сделанные на федеральные гранты, остаются у вуза. Он лицензирует технологии, берёт доли в спин-оффах, автор получает свою часть. По подсчётам ITIF с 1996 по 2020 год американские университеты раскрыли 554 тыс. изобретений и получили 141 тыс. патентов (!).

Первый чек стартапа «лежит» по сути рядом с аудиторией в университете (вузе). Например, Dorm Room Fund выписывает студенческим стартапам $90–250 тыс., но инвестиционные решения принимают студенты-партнёры самостоятельно. Одни учатся строить компанию, другие оценивать её.

Дальше стартап растёт, продаётся или выходит на биржу, и его основатель становится тем выпускником, с которого цикл начинался. круг замкнулся.

За несколько десятилетий это дало около 39,9 тыс. действующих компаний с корнями в Стэнфорде, $2,7 трлн годовой выручки и 5,4 млн новых рабочих мест. У MIT больше 30 тыс. компаний, $1,9 трлн выручки и 4,6 млн рабочих мест. Государство здесь написало один закон и дальше ничем не управляет. И это мы считаем правильное решение. Иногда нужно капиталу работать самостоятельно с самоуправлением, а государству создать самое важное — «среду».

Сделано больше, чем принято думать в венчурном сообществе, и это стоит признать, а не «рвать» на себе рубашку и кричать об отсталости от мировых практик.

Платформа университетского технологического предпринимательства работает с 2022 года. За три года она уже охватила 434 вуза, вовлекла больше 793 тыс. студентов и аспирантов, помогла запустить свыше 36 тыс. стартап-проектов. Из них больше 5 тыс. работают, около 200 получили статус малой технологической компании.

Конкурс «Студенческий стартап» в 2025 году раздал 2 500 грантов по 1 млн рублей. Это 2,5 млрд рублей и на 25% больше победителей, чем годом раньше. При этом заявки пришли из 75 регионов и больше чем 320 вузов.

Университетские стартап-студии — 21 студия в восьми федеральных округах, за три года больше 370 стартапов и свыше 4 млрд рублей привлечённых инвестиций. На сеть заложено 1,2 млрд рублей в 2026 году и 1,8 млрд в 2027-м, цель — это примерно 50 студий к 2030 году.

Университетские венчурные фонды России

Пять фондов на 3,5 млрд рублей с частными партнёрами: «Восход», Sitronics Group, Инвестиционно-венчурный фонд Татарстана, «Русбитех-Астра», Kama Flow. Частные деньги в конструкции уже есть.

Фонд «Сколково» возмещает бизнес-ангелам до 50% вложений в университетский стартап: в пределах уплаченного НДФЛ за три года и не больше 20 млн рублей на один проект. Порог входа — 500 тыс. рублей, конвертируемый заём засчитывается.

На начало 2025 года в образовании работало 113 фондов целевого капитала общим объёмом больше 20 млрд рублей. Крупнейшие — Сколтех (3,8 млрд), Европейский университет в Санкт-Петербурге (2,6 млрд), МГИМО (2,2 млрд), ВШЭ (1,8 млрд). В феврале 2025 года президент поручил правительству подготовить предложения по поддержке вузов выпускниками и по целевым капиталам, а в «Приоритете-2030» появился показатель доли средств, привлечённых в эндаумент.

То есть детали венчурного контура стартапов почти все на столе: гранты, студии, фонды, льгота ангелам, эндаументы. Так почему тогда венчурный рынок буксует?

1. Весь венчурный рынок России в 2025 году — это $159 млн и 102 сделки. По числу сделок это худший год с 2010-го. Посевная стадия, та самая, где живут студенческие проекты, сжалась с $27 млн до $9 млн.

2. Рейтинг «Техпред-50» аналитического центра «Эксперт» считает стартапы, основанные выпускниками российских вузов и имеет неутешительную статистику. Компаний со штаб-квартирой в России, созданные с 2015 года — 859, которые привлекли 154 млрд рублей за десять лет. Компании тех же выпускников за рубежом — 2 078, и они привлекли больше $14 млрд. Даже по курсу 84,5 рубля разница почти восьмикратная (!).

3. Самый большой университетский фонд страны у Сколтеха — около $45 млн. У Стэнфорда в 900 раз больше. Но дело не только в размере. Эти деньги в стартапы пойти не могут по закону. Статья 15 закона 275-ФЗ о целевом капитале разрешает размещать его в гособлигации и облигации, акции публичных акционерных обществ, паи ПИФов, недвижимость и депозиты. Ценные бумаги при этом должны обращаться на организованном рынке, а паи закрытых фондов ещё и выплачивать доход не реже раза в год. Долей в ООО и акций непубличных компаний, а стартапы существуют именно в этой форме, в перечне нет. Профильные управляющие жалуются: венчур для студ-фондов (эндаументов) пока под запретом, и предлагают открыть его с потолком 5–10% капитала. Рабочая группа при правительстве такие поправки обсуждает, но закон пока не изменён.

Если сложить эти три факта, картина получается такая. Российская конструкция стоит на государственных деньгах, которые идут в одну сторону — от бюджета к студенту. Грант в 1 млн не возвращается. Стартап-студии финансирует ФИОП. Университетские фонды собраны институтами развития. Обратного пути нет: успешный выпускник не встроен в цепочку ни как донор эндаумента (студ-фонда), ни как ангел при своём вузе, а сам вуз не получает долей и не имеет причин растить компании. Посевная стадия в $9 млн на всю страну — это прямое следствие.

Не ломать сделанное, а замкнуть цикл. Семь шагов, в порядке важности.

1. Отдать вузу права на интеллектуальную собственность и доли в спин-оффах, а автору — фиксированный процент. Это российский аналог закона Бэя — Доула. Сегодня университету проще ничего не коммерциализировать, чем разбираться, кому что принадлежит.

2. Пустить целевые капиталы в венчур. Добавить в статью 15 паи венчурных фондов и прямые доли в стартапах студентов и сотрудников, с лимитом по портфелю: те же 5–10%, о которых говорят сами управляющие эндаументами. Одновременно дать выпускникам налоговый вычет на пожертвования в фонд своего вуза. Поручение президента открыло для этого окно, им надо успеть воспользоваться.

3. Часть грантов перевести в возвратные инструменты. Конвертируемый заём или небольшая доля в пользу фонда вуза вместо безвозвратного миллиона. При выходе деньги возвращаются в университет, а не растворяются в бюджете (как многие гранты), и через 7–10 лет у вуза появляется свой посевной капитал.

4. Студенческие фонды по модели Dorm Room Fund. Деньги дают выпускники и партнёры, решения принимают студенты под присмотром опытных инвесторов. Другого способа вырастить инвесторов посевной стадии, которых в стране почти не осталось, мы не видим.

5. Превратить сообщество выпускников (alumni-сообщество) в ангельский синдикат. Не «день встречи выпускников», а клуб инвесторов при вузе с правом первого взгляда на студенческие проекты. Льгота «Сколково» на 50% возмещения уже действует, не хватает оператора на стороне университета.

6. Государство софинансирует один к одному. На каждый частный рубль в университетский фонд — рубль от Института Развития, с обязательным выходом через 7–10 лет и без права назначать управляющих или согласовывать сделки. Сейчас пропорция обратная.

7. Поменять KPI университета. К публикациям и приёму добавить число действующих компаний выпускников, их капитализацию и объём частных денег в студ-фонде. Первый шаг в «Приоритете-2030» сделан, теперь этому показателю нужен вес, при котором ректору вуза выгодно растить основателей будущих «единорогов».

Если это сделать, то «Студенческий стартап», стартап-студии и университетские фонды перестанут быть расходной статьёй и станут первым звеном венчурного рынка, который воспроизводит сам себя. А фондовый рынок получит то, чего ему сейчас не хватает больше всего: поток новых компаний, а не переупаковку старых.

Мы венчурный фонд Siberia, и наш интерес прямой. Без посевной стадии через пять лет нам нечего будет покупать на ранних и поздних раундах в России, а нашим инвесторам некуда будет выходить. Поэтому развитие венчурной индустрии в России мы считаем частью своей работы, а не темой для колонки на VC.

Мы инвестируем в ранние команды в AI и Web3 через Siberia Incubator и открыты к сделкам, где лидом выступает университетский фонд или стартап-студия. Мы ведём открытые аналитические продукты по ИИ-рынку и публичным компаниям, строя продукты на основе стартапов, с которыми работаем. И поэтом будем следить за университетским венчуром в них так же, как за остальным рынком: сколько денег, сколько сделок, сколько выходов. А так же будем и дальше публично поддерживать три вещи, так необходимые венчурному рынку России: доступ целевых капиталов к венчуру, налоговый вычет для доноров эндаументов и российский аналог закона Бэя — Доула.

Венчурный рынок не строится одним указом. Он появляется там, где первый чек лежит в соседней аудитории университета, а успешный выпускник этого университета возвращает деньги туда, где начинал свой путь. Наша цель — чтобы таких аудиторий в России стало больше.