Банки теряют монополию? Разбираем тренды, ловушки и реальные цифры

Представьте: вы заходите на Ozon или Wildberries за бытовой техникой, а выходите с кредитом. Не через Сбер, не через ВТБ, через банк, который принадлежит этому маркетплейсу. Таких людей в 2025 году уже миллионы. Внешние оценки показывают, что банки маркетплейсов за 2025 год выдали существенную долю новых займов, а их активы растут в разы быстрее сектора. Но так ли страшна эта угроза для традиционных банков, как её малюют, или мы снова принимаем циклический тренд за структурный сдвиг?

Давайте разбираться с цифрами из свежего отчёта ЦБ «Российский финансовый сектор – 2025».

Контекст: 10 лет роста, но с оговорками

С 2016 по 2025 год активы всего финансового сектора выросли почти в 3,5 раза (стр. 3, 7). По отношению к ВВП они поднялись с 98% до 133% (стр. 3). Казалось бы, банки должны ликовать. Но если посмотреть внимательнее:

• Активы банков выросли «всего» в 3 раза (стр. 7).

• Активы НФО (некредитных финансовых организаций) — почти в 8,5 раз (стр. 7).

Здесь сразу две важные оговорки. Первая — эффект низкой базы. В 2016 году НФО были крошечными, поэтому любой приток даёт кратные проценты. В абсолютных цифрах банки всё ещё доминируют — их доля в совокупных активах сектора колебалась от 88% до 74% за 10 лет (стр. 7). Снижение на 14 п.п. за десятилетие — это не крах, а плавная эрозия. Вторая — в 2019 году из‑за изменений в отчётности (выделение брокерских активов) доля банков разово упала, и часть снижения — техническая (стр. 7).

Тем не менее тренд на рост НФО очевиден, и он подкреплён реальными деньгами. С 2019 года приток средств граждан в продукты НФО и на брокерские счета вырос почти в 4 раза и в 2025 году достиг 4,8 трлн рублей (стр. 40). Это уже серьёзно. 

Самостоятельные инвесторы остыли, но не исчезли

До 2022 года 70% притока средств граждан в НФО и на брокерские счета приходилось на самостоятельные инвестиции через брокеров (стр. 41). Люди активно покупали акции, облигации, играли на бирже. Потом случился 2022 год: заморозка иностранных активов, обвал рынка. Средневзвешенная доходность клиентов на брокерском обслуживании за первую половину 2022 года составила -23,7%, ОПИФ упали на 18%, БПИФ — на 14% (стр. 43).

Люди обожглись, и доля самостоятельных вложений через брокерские счета упала до 44% к 2025 году (стр. 41). Вместо этого деньги потекли в ПИФы (+16 п.п. к 2019 году), страхование жизни, доверительное управление (стр. 41).

Но важный нюанс: в 2025 году доля брокерских счетов в совокупном притоке выросла до 44% против 36% в 2024 году (стр. 44). То есть после шока 2022 года люди постепенно возвращаются к самостоятельным инвестициям, особенно на фоне снижения ставок и желания зафиксировать высокую доходность в облигациях. Это не монотонный тренд, а волнообразный процесс.

ПИФы — главный бенефициар, но с оговорками

Активы ПИФ за 10 лет выросли в 9 раз — до 25,7 трлн рублей (стр. 48). Доля физических лиц в СЧА фондов превысила 53% (стр. 49). Основной сегмент — закрытые ПИФы (ЗПИФ) для квалифицированных инвесторов, но в 2024–2025 годах взлетели биржевые фонды (БПИФ) и открытые фонды облигаций (ОПИФ).

В 2024 году рекордный приток обеспечили БПИФ денежного рынка — их доходность росла на фоне жёсткой ДКП (стр. 48). В 2025 году, когда ключевая ставка начала снижаться (с 21% в конце 2024 до 16% к концу 2025, стр. 6), люди ринулись в ОПИФ облигаций, чтобы зафиксировать высокие купоны (стр. 44). Это классическое поведение при переломе цикла — и оно временное. Как только ставки упадут до нейтрального уровня, привлекательность фондов облигаций снизится, и часть денег может вернуться на депозиты. В отчете прямо указано, что в 2025 году приток в БПИФ уже замедлился (стр. 48).

Страхование жизни — налоговый арбитраж, который закрыли

Сборы по страхованию жизни за 10 лет выросли более чем в 10 раз, до 2,3 трлн рублей (стр. 50). Доля этого сегмента в совокупных страховых взносах достигла 57% (стр. 50).

Первый рывок (2016–2017) обеспечил налоговый вычет по долгосрочным договорам (стр. 50). Второй рывок (2024) — краткосрочные полисы с фиксированной доходностью, которые пользовались налоговым арбитражем по сравнению с депозитами. Доля договоров до 1 года взлетела до 40% (стр. 50). Но с 1 января 2025 года этот арбитраж упразднён (стр. 50), и темпы роста уже замедлились. Новый продукт — ДСЖ (долевое страхование жизни) — пока только на старте (сборы 26,5 млрд руб., стр. 52), и его влияние на рынок будет видно не раньше 2026–2027 годов.

Банки бигтехов — быстрый рост, но с низкой базы и рисками

Активы банков бигтехов на 1 декабря 2025 года превысили 1 трлн рублей, увеличившись почти в 2,5 раза за год (стр. 35). Их доля в активах всего банковского сектора — всего 0,51% (стр. 35). Да, темпы впечатляют, но с низкой базы. Для сравнения: Сбербанк и ВТБ имеют активы под сотни триллионов.

Доля чистых комиссионных доходов этих банков выросла с 1% в I квартале 2024 года до 8% в IV квартале 2025 года (стр. 35). Они уже заняли заметное место на рынке платежей: «Яндекс Банк» и «Озон Банк» признаны значимыми игроками (стр. 35). Но их бизнес-модель узкая: они обслуживают в основном клиентов маркетплейсов и зарабатывают на комиссиях, а не на кредитной марже (стр. 35–36).

Риски, которые чётко прописаны в отчёте (стр. 38):

• Концентрация на продавцах одного маркетплейса — если у маркетплейса проблемы, под ударом весь портфель.

• Информационная асимметрия — экосистемы аккумулируют данные, что может приводить к ценовой дискриминации и снижению конкуренции.

• Регуляторное давление — ЦБ уже вводит риск-чувствительный лимит по иммобилизованным активам (стр. 32), что ударит по непрофильным инвестициям банков. Кроме того, с апреля 2027 года вступят в силу новые ограничения (стр. 32). Бигтехи не будут исключением.

Также в отчёте подчёркивается, что банки маркетплейсов кредитуют в основном МСП и физлиц, но их доля в корпоративном кредитовании пока ничтожна. В этом сегменте традиционные банки сохраняют почти монопольное положение (следует из структуры активов, где корпоративные кредиты — основная часть банковских активов).

Банки не проигрывают — они трансформируются

Да, доля банков снижается. Но банки адаптируются быстрее, чем кажется. Они перешли на кредитование по плавающим ставкам — доля таких кредитов в корпоративном портфеле превысила 65% (стр. 20). Это позволило банкам переложить процентный риск на заёмщиков и сохранить маржу даже при снижении ставок. Банки наращивают комиссионные доходы (эквайринг, страхование, брокерские услуги), которые растут быстрее процентных (стр. 30). И, что важно, банки сами строят экосистемы — Сбер, ВТБ, Т-Банк уже давно не просто кредитные организации, а суперприложения. В отчёте отдельно отмечается, что банки бигтехов — это лишь часть общей экосистемной тенденции, которая затронула и крупнейшие банки (стр. 34–37). Так что противопоставление «банки vs бигтехи» — упрощение. Скорее идёт гибридизация.

Регулятор действует взвешенно, а не «против банков»

Набиуллина на «Финополисе‑2025» говорила о разрушении монополии (внешний источник), но в самом отчёте ЦБ перечисляет регуляторные этапы, где поддержка НФО балансируется ужесточением требований к ним (стр. 14). Например, по МФО вводятся жёсткие лимиты на переплату, сокращается число займов с высокой ставкой (стр. 65). По брокерам — ужесточение требований к достаточности капитала (стр. 14). Регулятор не даёт НФО бесконтрольно расти — он выравнивает поле, но с оглядкой на системную стабильность.

Маркетплейсы — не панацея, а нишевый игрок

Маркетплейсы отъедают долю в платежах и розничных микрозаймах, но в корпоративном кредитовании, ипотеке, крупных инвестиционных проектах они пока не конкуренты. Их преимущество — в данных и клиентском пути, но это преимущество работает только внутри экосистемы. За её пределами они бессильны. Более того, ЦБ развивает открытый банкинг (стр. 38), который позволит другим банкам получать данные о клиентах экосистем (с их согласия), нивелируя информационную асимметрию. Это может ослабить преимущество бигтехов.

Многие тренды — циклические, а не структурные

Рост ПИФов, страховок и ДУ в 2024–2025 годах во многом обусловлен высокими ставками. Фонды денежного рынка давали доходность, сравнимую с депозитами, но без НДФЛ. Как только ключевая ставка вернётся к нейтральному уровню (4–6%), часть денег вернётся на банковские депозиты. Это не отменяет долгосрочного роста НФО, но сглаживает драматизм. Отчёт прямо говорит, что в 2025 году приток в БПИФ уже замедлился, а в страховании жизни рост замедлился после отмены налогового арбитража (стр. 48, 50). 

Итоги

1. Банковские акции. Банки сохраняют прибыльность (в 2025 году рентабельность капитала снизилась, но осталась на приемлемом уровне, стр. 32). Они активно перестраиваются: растёт доля комиссионных доходов, улучшается управление рисками. Обращайте внимание на банки с развитой экосистемой и высоким качеством активов.
2. НФО. ПИФы и страховые компании будут расти, но их успех сильно зависит от макроцикла. При снижении ставок фонды облигаций потеряют привлекательность. МФО — высокомаржинальны (ROE >20%, стр. 64), но качество портфелей под давлением (NPL 90+ достиг 32,5%, стр. 63). Это не для консервативных инвесторов.
3. Бигтехи. Их рост впечатляет, но доля в секторе пока микроскопическая. Основной риск — концентрация и регуляторные ограничения. Если ЦБ ужесточит требования к капиталу или лимитам на связанное кредитование, темпы роста резко замедлятся. Это скорее венчурная история, чем стабильный актив.
4. Депозиты. В отчёте показано, что население по-прежнему держит огромные суммы на вкладах, просто смещаясь в короткие сроки (стр. 18–19). При снижении ставок люди могут снова удлинять сроки. Это не «потеря привлекательности», а реакция на цикл.

Многие изменения последних двух лет — реакция на экстремально жёсткую ДКП и геополитические шоки. Структурный сдвиг в сторону НФО есть, но он идёт постепенно, десятилетиями, как показывает межстрановое сравнение (стр. 8–11). В России доля банковских активов в ВВП (~90%) сопоставима с США (~80%), которые считаются рыночно-ориентированной системой, а не банковской. Так что наша система уже не такая «банковская», как кажется. Но и до Германии с 250% нам далеко.