Осторожный оптимизм

Веселится и танцует весь народ...
(Индекс волатильности VIX, известный также как «индекс страха на Уолл-стрит», впервые с начала войны США против Ирана опустился ниже 20 пунктов. )

После согласования двухнедельного перемирия между Ираном и США ряд крупнейших мировых инвестиционных фондов начал скупать облигации и акции компаний в сфере искусственного интеллекта, одновременно продавая доллар, ставший главным рыночным бенефициаром конфликта. Инвесторы делают ставку на то, что пик глобальных распродаж на рынках уже позади, пишет Bloomberg.

Тем не менее, на рынке сохраняется определенный скепсис: многие трейдеры относятся к временному перемирию с осторожностью, указывая на отсутствие конкретных деталей соглашения, подчеркивает Bloomberg. Реальное мирное соглашение способно развернуть тренд на «систематический дегроссинг» — процесс, при котором хедж-фонды массово сокращали как длинные, так и короткие позиции, стремясь минимизировать риски, отмечают в торговом отделе JPMorgan Chase & Co. В банке подчеркивают, что после недавних распродаж присутствие фондов на рынке остается минимальным, что создает значительный потенциал для роста в случае окончательного заключения сделки.

        Из последствий  политики Трампа

Пекин получает возможность выступать в роли глобального «взрослого человека в комнате», изучая военную готовность и слабые стороны своего главного соперника.
Долгосрочные последствия войны для американо-китайских отношений могут оказаться более значительными. Расточительное использование Дональдом Трампом ограниченного количества современных боеприпасов, потеря ключевых военных активов и сокращение оборонно-промышленного потенциала рискуют еще больше подорвать боеготовность США в Индо-Тихоокеанском регионе. В то же время Китай получает возможность в режиме реального времени изучать военные успехи, неудачи и слабости США. В совокупности это может дать Китаю больше шансов на победу над США в любом будущем конфликте. 

(такая ситуация в случае реализации приводит к полной зависимости Кремля от Патрона. В Кремле это понимают, но пока бессильны)

      12 апреля в Венгрии состоятся выборы в Парламент

Не является секретом, что Виктор  Орбан представляет интересы Кремля в Евросоюзе. Но чем основан6а эта «дружба» можно строить предположения. Возможно в истории отношений. Не хочу гадать. Важно, кто победит. И тут заинтересованные стороны прикладывают усилия.


Артем Ильинскиймадьярист-политолог, выпускник СПбГУ

В Венгрии накануне парламентских выборов, назначенных на 12 апреля 2026 года, кампания вошла в жесткую фазу. Опросы показывают нешуточную борьбу ФИДЕС и «Тисы», в повестке — отношения с ЕС, Украиной, Россией и американская поддержка Виктора Орбана. И главный вопрос: какой будет венгерская политика, если власть перейдет к Петеру Мадьяру.

Когда уверенности в победе нет ни у одной партии

— Артем Леонидович, зарубежные СМИ прочат Венгрии «майдан». Предполагают, что в случае победы оппозиции правящая партия не признает ее победу — и наоборот. Обе стороны будут говорить об иностранном вмешательстве. Как вы думаете, это очередная пугалка или «майдан» реален?

— Такие разговоры уже разгоняются с обеих сторон. Правящая партия ФИДЕС говорит, что вмешаются Брюссель и Украина. Оппозиционные силы «Тисы», в свою очередь, обвиняют во вмешательстве Россию. Даже во вчерашней атаке на газопровод в Сербии многие оппозиционные политики усмотрели шаг Орбана, направленный на дестабилизацию обстановки и усиление российского влияния на ход выборов.

Это закономерно перед такими символическими выборами, когда и та и другая сила не уверены в своей победе. Они идут почти на равных. Поэтому и разгоняются опасения, что могут быть волнения. Я не исключаю беспорядков в день выборов или сразу после них. Более того, самым тяжелым может оказаться первый месяц после голосования, когда новый венгерский парламент должен будет собраться на первую сессию, а противостояние между уже избранными политическими силами продолжится.

Независимо от того, кто победит, накал страстей и раскол в парламенте гарантированы. Обе партии войдут в парламент. Вопрос в том, кто станет правящей силой. Допустим, у ФИДЕС — 47%, у «Тисы» — 40%. Как они будут договариваться? Какая-то из них все равно окажется в оппозиции.

— По сегодняшним опросам общественного мнения в Венгрии можно ориентироваться на то, за кем будет победа?

— Нет, опросы сильно ангажированы и подвержены влиянию либо со стороны правительства, потому что финансируются им, либо со стороны независимых СМИ, которые традиционно отдают голос за «Тису». Практически все опросы показывают разницу в 10–15 пунктов между партиями — то в пользу одной, то в пользу другой. Но верить ли им? Они очень сильно зависят от текущего политического противостояния и почти ничего больше не отражают. Сейчас очень сложно уверенно сказать, какая сила возьмет верх.

— В Венгрии есть и другая системная оппозиция. Почему проигравшая по очкам партия не может объединиться с ней, создать коалицию и стать большинством?

— Конечно, старая оппозиционная коалиция существует. Но из нее только Демократическая коалиция Клары Добрев делает хоть что-то, чтобы прорваться в парламент. При этом, по данным последних опросов, она, скорее всего, не пройдет: не набирает 5-процентный барьер.

Есть еще националистическая партия «Наша Родина» Ласло Тороцкаи. Ее иногда называют третьей силой. По всей видимости, она в парламент войдет. Даже появились сообщения, что Орбан может создать с националистами коалицию. Но я в это не верю. Коалиция с националистами прямо накануне выборов может очень сильно ударить по электорату Орбана. А это либо очень умеренные правые, либо центристы. Для них союз с откровенными националистами неприемлем, и они просто отвернутся от ФИДЕС. Орбан прекрасно все понимает. «Наша Родина» всегда была очень удобной оппозицией, лояльной правящей партии. И хорошо, что она пока остается в стороне, не вступая в коалицию с ФИДЕС.

— Необязательно же коалицию декларировать накануне выборов. Можно создать ее и после них, если ФИДЕС наберет меньше голосов, чем «Тиса»?

— В принципе, такое возможно, потому что контакты между этими партиями есть. Но риски все равно остаются. Венгерское общество уже не такое правое, как в нулевые годы. Поэтому коалиция партии Орбана с партией, которую многие считают неприемлемой, таит большие репутационные риски. Мне кажется, «Наша Родина» так и останется в очень умеренной оппозиции.

— Странно это. Ведь национальные интересы — именно та карта, которую разыгрывают и «Тиса», и ФИДЕС.

— Да, но это очень-очень умеренный венгерский национализм. Для венгров, особенно в сельской местности, важна поддержка своих, венгерской культуры и венгерского образа жизни. Так или иначе, эту карту разыгрывают все политики.

Обе партии говорят о важности поддержки своих национальных меньшинств, о важности сохранения культуры. Но все это давно стало в венгерской политике нормой. Та же «Тиса», которая заявляет о себе как о партии либеральных консерваторов и выступает за свободный рынок и проевропейский курс, тоже поддерживает умеренный национализм без перегибов. Это не повторение судьбы, например, партии «Йоббик», которая в начале 2000-х заявляла о себе как ультранационалистическая, а потом со временем смягчила взгляды.

— Вы назвали эти выборы символическими. Почему?

— Потому что впервые за 16 лет у правящей партии Венгрии появился настоящий конкурент. Символизм в том, что-либо ФИДЕС заканчивает свое 16-летнее правление и уступает место новой силе, либо остается у власти. Но даже в последнем случае я не думаю, что все вернется на круги своя.

При любом раскладе в новом политическом цикле произойдет слом той политики, что проводилась последние 16 лет. Потому что условия, прежде всего давление со стороны Европейского союза, уже не будут благоволить Виктору Орбану. Ему не позволят проводить ту смелую независимую политику, которую он проводил до сих пор. Мы видим, что Европейскому союзу Орбан уже становится неудобен и там ставят на Петера Мадьяра.

И если Орбан останется у власти, скорее всего, ему в ультимативной форме предъявят требование искать преемника. То есть его руководящая роль после выборов будет уже символической: уступки ЕС, на которые будет вынуждена пойти Венгрия, плохо скажутся на том образе независимого политика, который выстраивал Виктор Орбан. И он всерьез будет занят вопросом, который ему очень прямо поставят: какая власть придет в 2030 году.

— Но «Тиса» тоже, между прочим, не особенно явно демонстрирует проевропейский курс.

— Прежде всего, мы говорим о членстве партии «Тиса» в Европейском парламенте и о той позиции, которую она транслирует оттуда. Важная парадигма венгерской политики — выступать, как ярые проевропейцы. Это общая тенденция для всех центральноевропейских стран с 1990-х годов и особенно сейчас. Но надо и демонстрировать, что в чем-то они независимы. В эту схему укладываются и голосования «Тисы» по отдельным решениям. Но это вовсе не означает, что партия в целом уходит от проевропейского курса. С 2024 года, когда партию возглавил Мадьяр, для нее главное — разморозка европейских средств, которые должны были направить в Венгрию, но были заморожены, по неофициальной версии, из-за несоблюдения норм демократии и конфликта с Орбаном.

В июне 2026 года эта заморозка истекает, и деньги, по всей видимости, будут куда-то перенаправлены. Для Мадьяра очень важно вернуть эти средства. В своей программе, которую он недавно опубликовал, в феврале, он прямо говорит о необходимости выстроить новый диалог с Европейским союзом, показать приверженность общеевропейским идеям. И получить деньги.

— Чего России ожидать в отношениях с Венгрией, если Виктор Орбан проиграет?

— Сложно понять, как будет вести диалог с Россией Мадьяр. Судя по его выступлениям, всё вилами по воде писано. Он говорит, что отношения с нашей страной нужно не разорвать, а перезагрузить. Но в каком объеме будет происходить эта перезагрузка, не уточняет.

Он говорит о необходимости диверсифицировать поставки энергоресурсов, но не отказывается от российской нефти до 2035 года. Что значит «до 2035 года»? К тому времени, как говорится, или шах, или ишак сдохнет. Но как бы грустно это ни звучало, энергетическая обстановка в регионе все равно благоволит переориентации на другие источники топлива. С учетом отсутствия поставок по нефтепроводу «Дружба» Венгрия, скорее всего, будет вынуждена получать нероссийскую нефть через «Адрию».

С другой стороны, остаются такие проекты, как АЭС «Пакш-2». Их судьба в риторике Мадьяра пока не проглядывается. То есть мы не можем сказать, какими будут отношения Венгрии с Россией при его возможном правлении. Накануне выборов все заявления — пока просто слова.

— Действительно ли в Венгрии так сильны антиукраинские настроения, что оба политика пытаются строить на них свои предвыборные кампании? И Мадьяр, и Орбан говорят, что они против передачи вооружений Украине и ее финансирования.

— У Мадьяра очень четкая позиция была до 27 января, когда украинцы перекрыли трубопровод «Дружба»: он хотел заниматься в первую очередь внутренней политикой Венгрии и не особенно выстраивал внешний образ, на этом поле играл Орбан.

Для Мадьяра Киев, судя по дискурсу, — примерно то же самое, что Москва. То есть это центры, которые негативно влияют на венгерское мнение. Но если говорить об Украине, для венгерских политиков, которые так или иначе тяготеют к национализму, Украина — прежде всего вопрос правового статуса Закарпатья, который Киев не гарантирует местным венграм. И для любой венгерской власти это будет камнем преткновения. Пока вопрос не решен, отношения с Киевом будут холодными.
С перекрытием «Дружбы» все обостряется. Когда Венгрия голосует против военного транша для Украины, кажется, что одно наслаивается на другое. Но главным остается вопрос: почему отношения между этими странами стали настолько плохими, почему нельзя найти компромисс? Может быть, потому что его никогда и не было? Потому что одна из сторон не гарантировала другой стороне безопасность ее граждан.

— Венгрия не самая сильная страна в Европе, мягко говоря. И тем не менее она до сих пор ухитрялась противостоять решениям ЕС. В последнее время это яркое противостояние — предвыборная история или позиция государства?

— Это позиция государства, как мне кажется, выгодная и Брюсселю. Мы привыкли воспринимать это как смелые шаги маленькой европейской страны, которая пошла против европейской бюрократии. Хотя на самом деле Виктор Орбан никогда не переходил красные линии в отношениях с Брюсселем. А Брюсселю долго было выгодно иметь такую страну, которая во время миграционного кризиса выступала против решений Европейской комиссии. Или когда в начале СВО Венгрия сказала, что отказывается поставлять военную помощь Украине.

При этом Венгрия предоставляет свои аэродромы для натовских самолетов, которые летят в Жешув с военной техникой, а потом — во Львов. Конечно, это не военная помощь, но венгерское небо открыто для натовских самолетов, доставляющих вооружение на Украину.

Двойная игра Венгрии еще и в том, что она отказывалась согласовывать пакеты санкций против России, а потом на определенных условиях — в основном финансовых — принимала их.

— Претензии «Тисы» к правящей партии — коррумпированность верхов и следование интересам России больше, чем интересам Брюсселя. Со стороны Орбана, соответственно, претензии по поводу финансирования «Тисы» Украиной. Какая из них действительно способна повлиять на мнение электората?

— У обеих партий достаточно темных пятен в прошлом и настоящем, и они очень умело используют их в противоборстве друг с другом. То, что партия Орбана была замешана в коррупционных схемах, — не открытие «Тисы». Об этом говорили еще в нулевые годы, просто внутри Венгрии никто не выносил это так демонстративно. Разные европейские СМИ поднимали вопрос о коррупции в правительстве Виктора Орбана. Именно этот козырь сделал из Петера Мадьяра политика в 2024 году и привлек к нему электорат.

Тем временем отношение Орбана к «Тисе» менялось. Сначала он вообще не считал ее достойной упоминания. Даже в 2025 году не воспринимал ее как силу, способную составить ему конкуренцию. Потом начал говорить о ней как о партии, которую финансирует кто-то за пределами Венгрии. К зиме 2025–2026 года появились разговоры, что «Тиса» идет на поводу у Брюсселя и не способна повлиять на решения, против которых выступает Венгрия. В том числе по вопросу Украины. И та и другая стратегия работает и влияет на мнение людей.

Для сторонников ФИДЕС обвинения «Тисы» в связях с Украиной — заведомо понятная вещь. А ярко выраженный проевропейский курс оппозиции мало отличается от курса, которым шла сама ФИДЕС в 1990-е.

Опора — на США

— Американцы тяжелой артиллерией поддерживают Виктора Орбана — сначала Трамп, потом Рубио, теперь в Венгрии ждут Вэнса. Как это влияет на избирателей?

— Все очень условно и символично. Для Дональда Трампа и для США, в принципе, нет большой разницы, с каким венгерским правительством договариваться. Да, сейчас Виктор Орбан удобен, потому что политические связи и личные коммуникации уже налажены. Но если придет другая власть, которая тоже заявит, что ей очень важен диалог с США, ничего принципиально не изменится. Венгрия все равно будет нуждаться в поддержке Соединенных Штатов.

То есть это прежде всего поддержка личности Орбана, а не чего-то большего. И именно для этого Вэнс едет в Венгрию — показать венгерскому электорату, что Виктора Орбана поддерживает Дональд Трамп. А на государственном уровне для Америки не так уж важно, кто победит: Венгрия не самая важная для них страна.

Фонтанка.ру

-------------------------------------------