— Давайте начнем, возможно, с самого важного, с СВО. Что говорят замеры народных настроений? Нет у людей усталости от спецоперации?

— Скорее усталость от новостей. 

— Люди знают, за что Россия воюет?

— Точно знают! По нашим опросам, все четыре цели СВО, которые Путин провозгласил, разделяются. Поэтому отказ Кремля от немедленного перемирия без признания наших принципиальных требований поддержан широко. 

(что странно, цели опять не называются! Очевидно они находятся в разработке.)*
Если заглянуть в Вики, там сплошной каламбур. Сколько лиц, столько и целей. Например-

«Главной целью вторжения Путин называл «защиту людей на Донбассе от геноцида», который там проводили власти Украины^{<a href=»ru.}

XII


В Н-ке во время очередного обстрела я увидел в проём в
стене, как по дороге бежит фазан.
Низко, как человек, пригибаясь к земле, закладывая
зигзаги, не понимая, куда метнуться.
Сзади трещали кассетки.
Фазан, слыша их, подпрыгивал и снова бежал. Он даже не
пытался взлететь. Он даже не пытался раскрыть свои крылья.
Мир перевернулся.
Всё в этом безумии, сотворённом войной, поменялось
местами.
Несколько минут назад в поле, в стороне от дороги, на
высоту третьего этажа взлетело полчеловечка, взмахивая
ручками, будто крылышками.
А по дороге, проложенной людьми, бежала, как человек,
перепуганная птица.
Я равнодушно и бесстрастно наблюдал за полётом куска
человеческой плоти.
Но мне было стыдно перед перепуганной птицей. Было
стыдно за то, что я человек.
Стыдно за то, что, если бы даже я мог разговаривать на её
языке, я бы всё равно не смог объяснить этой птице, зачем мы
это всё делаем.
Людям смог бы.
Во всяком случае, попытался бы.
А перепуганному фазану, бегущему по дороге, даже не стал
бы пытаться.
Не смог бы я ничего объяснить контуженому и глухому коту,

XI


Дом, куда нам надо отойти, рядом. Его видно прямо из
проёма, оставшегося на месте стены.
Короткая перебежка, и мы на месте.
Но эта небольшая дистанция превращается в очень трудно
проходимый участок, потому что на самом подходе к дому по
нам начинают стрелять с другой стороны дороги, с
расположенной неподалёку двухэтажки.
Кто-то падает на землю, кто-то, как я, ускоряется, чтобы
скрыться в дворовых постройках.
Разбираться, кто по нам стреляет, некогда.
Но, скорее всего, свои.
Часть наших добегает до дома и заскакивает внутрь. Я не
решаюсь, я забегаю в ближайший кирпичный сарай и прячусь
там.
Стрельба умолкает.
В окне дома появляется незнакомый мне мужик, вскидывает
автомат. Понятно, что это свой, но он меня не знает, я же на
позициях чужой части.
Я говорю, кто я и откуда, называю позывной.
Он спрашивает куда-то вглубь дома у кого-то из тех, с кем я
пришёл, есть ли такой. Там подтверждают.
Все вроде нормально, утряслось, но хохлы начинают
обстрел. Кассетки мне не страшны, но вперемежку с ними они
кладут мины. Первая ложится далеко от меня, но это вопрос

X


…мы отбили первый натиск хохлов. С юга подошла наша
техника, танк и за ним БМП.
Едва послышался лязг гусениц, «Брэдли» сорвался с места и
умчался обратно, в сторону Работина.
Пехота, разбившись на группы, поползла, прячась в
темноте, к домам.
К соседнему справа и к соседнему слева.
Но не к нам.
Наш дом обработал «Брэдли», разнеся наружную стену, но
пехота сюда не совалась.
До того, с полуночи до двух, конкретно по нашему дому
работал их танк. Окучил вокруг всё что мог, но по нам не попал.
Видимо, у хохлов мы были помечены как занятый русскими
дом, который готов к обороне. А остальные дома они
рассчитывали взять, обойдя стороной, с флангов или с тыла.
Так оно и вышло. Им действительно удалось захватить и
закрепиться в нескольких домах, но тем самым они сами себя
загнали в ловушку.
Закончилось всё это тем, что их блокировали в этих домах,
окружили и зачистили. А ряд домов снесли артой вместе с ними.
Взятый пленный пояснил произошедшее тем, что «нам
сказали, там никого нет». То есть, по их расчётам, на окраине

На Восточном экономическом форуме состоялось выступление Владимира Путина

Детали. Пленарную сессию открыла телеведущая канала «Москва 24» Мария Рыбакова, которая, судя по всему, впервые вела заседание с участием президента. Перед тем, как отдать слово Путину, она попросила у президента разрешения «немножко перетянуть одеяло на свою сторону». После этого призналась, что не экономист, но часто ходит в магазины, и «цены в этих магазинах, мягко говоря, иногда удивляют». «Чтобы найти ответы, ты заходишь на один замедленный сейчас в Россию видеохостинг, и там тебе экономисты рассказывают о том, что все плохо, инфляция, бюджет трещит. Потом ты заходишь на другой видеохостинг, там тебе другие экономисты рассказывают о том, что все хорошо, все замечательно, впереди прорывы, «мы всех победим» и так далее», — сказала Рыбакова. После этого она спросила, «кому верить из них, из этих экономистов».

▪️Путин ответил:«Верить никому нельзя. Нужно исходить из собственного опыта, обращаться к мнению не просто тех людей, которые с удовольствием сидят в интернете и высказывают свою точку зрения, обращаться к мнению специалистов, если есть желание глубоко разобраться в вопросе, который вас интересует».

IX


Мальчик был родом из станицы Кущёвской. Когда Цапки
резали ту несчастную семью, ему было шесть лет.
Но события те ему были известны, и отзывался о них он с
некоторой важностью. Так знакомые колумбийцы говорят о
временах Пабло Эскобара. Он, конечно, злодей и исчадие ада, и
наркобизнес — это плохо, но…
— А знаешь, чем ещё известна твоя станица? — неожиданно
спросил я его.
Он подумал, пожал плечами и покачал головой.
— В 1942 году под станицей Кущёвской состоялась одна из
последних конных атак в истории. Наши казаки, используя
рельеф местности, подобрались к расположению немецкой
части и атаковали её в конном строю, опрокинув и рассеяв.
Не удержавшись, я помолчал немного и продолжил
щеголять своими знаниями:
— А несколько позже такую же атаку провели итальянцы из
полка «Савойя кавалерия». На сей раз вырубили наш
стрелковый батальон. И поставили точку в многовековой
истории конных боёв. Больше мне неизвестны случаи атак
кавалерии в конном строю с холодным оружием.

VIII

Мальчик погиб самым первым. И как бы нам ни было
страшно за себя, в первую очередь его столь быстрая смерть
потрясла нас всех.
Дом был весь окутан пылью от разнесённой стены. Её
клубы, как дым, выползали в дальнюю комнату, где находился я.
Я только что проснулся буквально в огненном аду.
Стрелкотня кругом, во дворе разрывы, пыль, что-то где-то
горит. Кто-то орёт.
И всегда, сколько бы вас ни было, найдётся кто-то один, кто
обязательно скажет:
— Всё, нам пизда….
Посмотрим.
Может, да. А может, и нет.
Maybe rain, maybe snow
Maybe yes, maybe no…
Надеваю бронежилет, каску. Со двора, через проём
выломанного окна, что-то прилетает, больно жжёт бедро. Крови
нет, штаны целые. Видимо, раскалённый осколок прижёг.
Узнаю характерные выстрелы за стеной, вернее, за тем, что
от неё осталось.
«Брэдли».
Всё, как я говорил.
У нас у каждого в жизни была ситуация «а я же говорил!».
Но, положа руку на сердце, она всегда притянута к событиям
постфактум.
Но не в моём случае и не сейчас.