Как мы могли так ошибиться по поводу 2016 года?

Пробегите глазами по статьям, опубликованным в конце 2015 — начале 2016 годов на этом и подобном ему сайтах, и вы увидите, что консенсус тогда был в пользу очень плохого предстоящего года. Корпоративные прибыли падали, товарные запасы бизнесов прирастали высокими темпами, дефляция сжимала в своих объятиях Европу и Японию. Кроме того, существовало еще множество индикаторов, которые предрекали неминуемую рецессии, если не полноценный финансовый кризис.

Вот что в конце 2015 года писал Дэвид Стокман в своем прогнозе на предстоящий год:

Кейнсианское экономическое восстановление вот-вот прервется

Посмотрите на последнюю статистику по оптовой торговле и товарным запасам. Этот сектор идет в авангарде бизнес активности, и это означает, что тренды в динамике оптовых продаж и изменения товарных запасов являются опережающими индикаторами будущего всей макроэкономики.

Нужно ли говорить, что резкий рост коэффициента товарные запасы/продажи не является признаком скорого экономического выздоровления. Наоборот, когда этот коэффициент превышал отметку в 1,30 в прошлом, каждый раз вскоре после этого следовала рецессия.

Рецессия приходит на Мейн-стрит, когда продажи ослабевают, а товарные запасы достигают такого уровня, что ликвидация их излишков становится неминуемой. Соответственно, обращать внимание следует не на статистику по рынку труда, на которую, как предполагается, смотрит Йеллен, а на тот факт, что оптовые продажи достигли своих пиков и теперь снижаются.

Естественный отскок товарных запасов с глубин, достигнутых во время Великой Рецессии, завершен. Оптовые продажи снизились с июньских пиков 2014 года на 4,5% и вернулись к значениям сентября 2015 года.

Более того, следует отметить, что, согласно последним данным по состоянию на октябрь 2015 года, оптовые продажи лишь на 1,6% больше, чем в предкризисный пик этого показателя. Безусловно, такие цифры совсем не говорят нам о том, что экономика исцеляется и следует по направлению к полной занятости.

Эти цифры подчёркивают лживость заключения о силе американской экономики, основанном на порочном измерительном инструментарии Федрезерва.

За восстановление экономики на Мейн-стрит ответственен совсем не Фед. Невзрачная бизнес-экспансия от низов 2009 года – это ничто иное, как естественный регенеративный импульс нашей очень сильно травмированной, но все же функционирующей капиталистической системы.

Но теперь все закончилось, и американская экономика предстала беззащитной перед гигантской волной пика долгов и штормовым ветром глобальной дефляции.

И вот спустя год, мы видим, что американские акции находятся на рекордных вершинах, экономический рост, судя по всему, ускоряется, а дефляция сменилась скромной инфляцией. Что же произошло? Две вещи.

Во-первых, 2016 год был годом, в котором состоялись выборы президента. Находящаяся у власти партия в попытках сохранить свою позицию в Белом Доме поборола сомнения и прибавила значительную сумму к уже существующему долгу. Таким образом, правительство заняло еще один триллион + долларов и, предположительно, потратило его на вещи, которые должны были заставить избирателей захотеть оставить Демократов у власти.

Во-вторых, угроза дефляции так испугала правительства Японии и Европы, что последние вывели процентные ставки на отрицательную территорию для широкого списка суверенных (а в некоторых случаях и корпоративных) облигаций. Корпорации, в свою очередь, почувствовали себя обязанными занимать, как можно больше, даже если у них и не было планов эффективного приложения этих денег.

Все эти правительственные/корпоративные деньги в процессе блуждания по глобальной финансовой системе взметнули цены акций вверх и привели к небольшому увеличению рабочих мест в экономике – по большей части официантов и барменов – а они, в свою очередь, поправили цифры общей экономической статистики.

Успех этого последнего упражнения по пинанию жестяной банки вдоль по дороге подмочил репутацию критиков текущей системы. Мы так долго разбрасываемся словами “неустойчивость экономики” и “неизбежный кризис”, что они начинают терять свое значение и убедительность.

Единственное успокаивает: это хорошо знакомая территория. Как правило, пузыри растут до тех пор, пока все их критики не умолкнут. Акции технологического сектора, например, были в стадии пузыря уже в 1998 году, но они не рухнули до 2000 года. Пузырь на рынке американского жилья стал очевиден еще в 2005 году, но он не лопнул вплоть до 2007 года. В каждом из этих случаев люди, которые изначально указывали на приближающуюся опасность, устали повторять одно и то же, либо к их мнению перестали прислушиваться к моменту, когда их правота наконец-то оказалась доказана.

Поскольку текущий пузырь – включающий в себя необеспеченные валюты, правительственные бонды и относящиеся к ним деривативы – несравнимо больший и объемный, чем все то, с чем мы сталкивались ранее, то не стоит удивляться, что он существует гораздо дольше, чем любой рациональный аналитик мог бы предположить. Но этот пузырь тоже лопнет. Вообще-то, 2017 год очень даже подходит для этого…