Евротранс... скорее банкротство, чем нет

В 2015 году ГК «Трасса» (бренд, который позже стал «Евротрансом») набрала кредитов на 20,1 млрд рублей у ~30 банков и не смогла их обслуживать. Еврофинансмоснарбанк уже подал на банкротство.
Переговоры шли полтора года. В итоге в конце 2016 года Райффайзенбанк организовал синдицированную реструктуризацию: 10 банков дали пятилетний кредит на 15,8 млрд руб. по ставке ключевая ставка ЦБ + 4,5%. Ещё около 4 млрд реструктурировали вне синдиката.
В 2019 году Промсвязьбанк рефинансировал весь остаток.
В 2022 году Евротранс сделал возвратный лизинг с Газпромбанком на 22,9 млрд — и этими деньгами закрыл старые долги перед МКБ и ПСБ.
На деле означаает — продал «своё всё» Газпромбанку и взял у него в лизинг. Зато получил деньги.

Почему тогда согласились..

По данным расследований (злые языки слухи распускают!), бенефициарами и кредиторами группы «Трасса» были мать Дениса Мантурова (тогда министра промторга, ныне первого вице-премьера) и мать Антона Вайно (руководителя Администрации Президента). Когда в 2015 году компания уходила к банкротству, их деньги были под угрозой. Реструктуризация 2016 года и весь последующий каскад рефинансирований были подчинены одной цели — вытащить их вложения и переложить долг на новых кредиторов. К 2022 году, когда Газпромбанк дал 22 млрд «живыми деньгами», высокопоставленные бенефициары вышли с прибылью.

Второй раз не сработает

1. Кредиторы другие — розничные инвесторы вместо банков.
В 2016 году кредиторами были 30 банков — крупных, профессиональных, с юристами и переговорной силой.
Сейчас основной кредитор — частные инвесторы, купившие облигации и ЦФА на 27+7 млрд руб. Они раздроблены, неорганизованы, и собрать 75% голосов на ОСВО для реструктуризации практически невозможно. Мнение аналитиков можно найти на просторах инета — при наличии желания.

2. Политического ресурса больше нет.
В 2016 году реструктуризацию протащили, потому что за ней стояли интересы семей первых лиц государства.
К 2022 году эти люди уже вышли из капитала — их деньги спасены. Сейчас за Евротрансом не стоит никого, кто мог бы нажать на банки. А топ-менеджмент под арестом по уголовному делу — переговаривать вообще некому. Тем более по свежим сегодняшним данным — замешаны высокие лица МВД и тоже под следствием, это усугубляет токсичность ведения дел с конторой. Кто захочет?

3. Паттерн «набрал → дефолт → реструктуризация → набрал ещё → дефолт» очевиден. 
Илья Винокуров из АВО: — «Действия менеджмента десять лет назад почти полностью совпадают с действиями в 2026 году. Всё это было известно ещё до выпуска первых облигаций, но инвесторы предупреждения полностью проигнорировали. Через десять лет всё повторилось вновь, только объём долгов увеличился в два раза, а основным кредитором стали физлица».

4. Активы уже выведены.
В 2016 году у компании были реальные активы (АЗС, нефтебаза), которые можно было заложить. К 2022 году они проданы Газпромбанку в лизинг. Сейчас реализовать нечего — реструктуризация без обеспечения невозможна.

5. Рыночные ставки убивают. Ставка по реструктуризации 2016 года была «ключевая + 4,5%». При ставке ЦБ 7,5% это было 12% — обслуживаемо. Сейчас ключевая ставка на уровне 14–15%, и лизинг Газпромбанку привязан к ней. Долг растёт быстрее, чем компания его гасит — за первое полугодие 2026 года выплачено 4,9 млрд, а остаток долга вырос с 20,2 до 26,1 млрд. Реструктуризация при таких ставках — это просто отсрочка неизбежного.

Аналогия с Гарант-Инвестом
----  ФПК «Гарант-Инвест» в марте 2025 года дефолтировала на 14,5 млрд, провела реструктуризацию с держателями (погашение до 2030, купон 10%, 21% акций компенсацией). Не помогло — в октябре ПСБ подал на банкротство, в апреле 2026 суд ввёл наблюдение, в июне облигации делистинговали. Реструктуризация просто оттянула конец на 7 месяцев.

Никто второй раз не поверит — и даже не потому, что на аферу второй найти желающих не получится,  а потому что:

-Спасать больше некого — политические бенефициары вышли
-Переговаривать некому — менеджмент под арестом
-Обеспечить нечем — активы у Газпромбанка
-Кредиторы неорганизованы —  розница, а не банки — собрать 75% голосов на ОСВО практически нереально, розница не сможет принять решение
-Ставки делают обслуживание невозможным — долг растёт быстрее платежей

Первый раз реструктуризация была не рыночной сделкой, а политической операцией по спасению чужих денег. Второго такого политического ресурса у Евротранса нет.

Банкроство.

Согласно п. 2.1 ст. 7 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», после публикации уведомления на Федресурсе:
--право подать иск возникает через 15 календарных дней
--уведомление утрачивает силу через 30 календарных дней, если иск не подан

Банк «Россия»:
уведомил — 23 июля 2026, право подать иск — 7 августа 2026, срок подачи иска истёк — 22 августа 2026.
Сбербанк аналогично по датам: — уведомил — 5 августа 2026, право подачи — 20 августа 2026 4 сентября 2026 уже истёк срок.

 Но есть нюансы!)) они всё портят)) Петька Васильиваныча не даст соврать..

Оба банка просрочили окно — уведомления «сгорели». Но это не означает, что они отказались от банкротства. По закону кредитор может просто опубликовать новое уведомление и запустить отсчёт заново.

Почему не подали в срок — возможные  причины:

— Идут переговоры. Банки используют уведомления как инструмент давления — показать готовность обанкротить, но дать время на договорённость. Это стандартная тактика
— Нет решения суда о взыскании. По общему правилу (п. 2 ст. 7) право на обращение в суд возникает с даты вступления в силу решения суда о взыскании долга. Уведомление — это необходимое, но не единственное условие. Возможно, у банков ещё нет на руках решений судов
— Ждут очереди. Как показывает практика, от подачи заявления до признания банкротом проходит от 8 месяцев до 1,5 лет — банки могут не торопиться, готовя процесс

Что может означать задержка с подачей иска о банкротстве на деле ==

 Оба уведомления «сгорели» (Банк «Россия» — 22 августа, Сбербанк — 4 сентября). Новых нет. Но это не отказ от банкротства, а пауза. Почему банки тянут:

 1. Нет решений судов о взыскании. По общему правилу (п. 2 ст. 7 ФЗ «О банкротстве») право на иск возникает с даты вступления в силу решения суда о взыскании долга. Уведомление — необходимое, но не достаточное условие. Возможно, у банков ещё нет на руках решений. 

2. Координация между кредиторами. Кредиторов минимум четверо — Сбербанк, банк «Россия», Ак Барс Банк (иск на 5 млрд), Газпромбанк (лизинг на 26 млрд) Каждый хочет оказаться первым в очереди при банкротстве, но никто не хочет быть «инициатором», который несёт судебные издержки.

 3. Газпромбанк в идеальной позиции. Ему банкротство Евротранса не нужно — он и так владеет активами через лизинг. Ему достаточно просто забрать АЗС. Затягивание формальной процедуры ему на руку: пока нет конкурсного производства, лизинговые платежи продолжают начисляться. 

 4. Идёт торг за активы. Пауза может означать, что банки и Газпромбанк договариваются между собой — кто что забирает и в какой последовательности запускают процедуру.

Продажа — не имеет смысла, а точнее покупка — со всеми долгами. Зачемкому-то брать? Газпромбанк и так владеет имуществом и не торопится, часть заправок работает и платежи растут, выручка собирается.

Кто мог бы купить:

— Газпромбанк — самый логичный покупатель, уже владеет активами. Но ему незачем покупать акции — он просто забирает АЗС по лизингу.
— Крупная нефтяная компания (Лукойл, Роснефть, Газпром нефть) — 57 АЗС в Московском регионе — интересный актив. Но уголовное дело и ФАС отпугивают. И какой смысл дорого покупать, Газпромбанк не отдаст с дисконтом, только с покрытием долга.
— Частный инвестор — теоретически, но на каких условиях?
— Государство — национализация через указ №604. Но Евротранс не системообразующий, 57 АЗС — это капля в московском регионе. Системно-значимый — не одно и то же, что системообразующий.

Реструктуризация в любом виде — это не спасение для акционеров, а спасение для кредиторов.Даже в лучшем случае (досудебная договорённость) компания на годы становится «долговым заложником»: вся прибыль уходит кредиторам, дивидендов нет, роста нет. Акция превращается из инвестиционного инструмента в ожидание — дождёмся или нет.

Пока ни один из кредиторов не подал заявление в суд — это значит, что идёт торг за позицию, кто первым запустит процедуру и кто контролирует активы.

  Задержка Сбера с подачей иска о банкротстве — это не сигнал к спасению, а пауза в торге между кредиторами за то, кто первым запускает процедуру. Прецедент 2016 года делает реструктуризацию невозможной — никто не даст второй шанс компании, которая уже использовала первый, чтобы набрать ещё больше долга и снова дефолтировать. Около 90% вероятности — акции идут к нулю.