Я сравнил прибыль в дни, когда торговал, и в дни, когда вообще ничего не делал. Результат оказался неприятным

Я разделил историю своего портфеля на дни со сделками и дни, когда просто держал позиции. Сначала сравнение выглядело слишком простым, поэтому я добавил движение индекса, волатильность, оборот и торговые издержки. В итоге оказалось, что проблема была не столько в выборе акций, сколько в моментах, когда мне особенно сильно хотелось что-то сделать.

Последние несколько лет я довольно аккуратно записываю сделки. Не потому, что люблю вести дневники, а потому, что память в торговле работает отвратительно. Удачный вход через полгода помнишь почти по минутам, а пять бессмысленных перекладок между бумагами каким-то образом превращаются в небольшую техническую корректировку позиции.

Недавно я полез в эту историю с довольно примитивным вопросом: сколько я заработал в дни, когда совершал хотя бы одну сделку, и сколько в дни, когда вообще не трогал портфель.

Я ожидал увидеть небольшую разницу. Возможно, торговые дни будут чуть лучше за счёт того, что я всё-таки не случайным образом нажимаю кнопки. Возможно, чуть хуже из-за комиссий.

Получилось иначе.

Самые спокойные дни моего портфеля оказались одновременно самыми прибыльными.

Причём комиссии объяснили только небольшую часть разницы.

Я взял 184 торговые сессии. Это не попытка доказать универсальный закон рынка, выборка небольшая и касается только моего поведения. Мне было интересно другое: существует ли в моих данных систематическая разница между состоянием портфеля в тот момент, когда я вмешиваюсь, и состоянием, когда ничего не меняю.

Активным я считал день, в котором исполнилась хотя бы одна моя заявка. Перестановка заявки без исполнения не считалась. Днём без торговли был день с нулевым количеством исполненных заявок. При этом позиции в портфеле могли оставаться открытыми. Это важный момент. День без сделок не означает день без риска. Если у меня лежит миллион рублей в акциях и я ничего не нажал, портфель всё равно может сделать плюс 20 тысяч или минус 30 тысяч.

В итоге получилось:

• 71 день со сделками

• 113 дней без сделок

• средний капитал в рассматриваемом периоде около 1,3 млн рублей

• в активный день я совершал в среднем 3,4 исполнения

• медианный дневной оборот в такие дни составлял примерно 38% стоимости портфеля

• в 19 активных сессиях оборот превышал половину капитала

Первой ошибкой было бы сравнивать только закрытый финансовый результат. Допустим, утром я продал акцию с прибылью 15 тысяч рублей, а оставшаяся часть портфеля к вечеру упала на 25 тысяч. Брокер покажет красивую реализованную прибыль по сделке, но экономически мой капитал уменьшился на 10 тысяч.

Поэтому для каждого дня я считал полную доходность портфеля по переоценке:

Rₜ = Vₜ / Vₜ₋₁ − 1

где Vₜ — стоимость всех активов и свободных денег на конец дня.

Пополнения и выводы денег я исключил. Иначе перевод 100 тысяч рублей на брокерский счёт внезапно выглядел бы как великолепная торговая сессия.

Именно здесь я впервые увидел разницу.

Средний результат активного дня получился около +0,04%.

Средний результат дня без сделок — около +0,13%.

Разница вроде небольшая — девять базисных пунктов.

Но на серии из десятков и сотен дней девять базисных пунктов уже перестают быть мелочью.

Я сначала решил, что нашёл обычный эффект комиссий. Чем больше торгуешь, тем больше платишь брокеру и маркет-мейкеру через спред.

Оказалось, всё интереснее.

Я отдельно посчитал явные издержки. Комиссию брокера взять просто. Со спредом сложнее, поэтому точность здесь уже ниже: я оценивал разницу между ценой исполнения и серединой лучшей пары bid/ask в доступных данных. Для ликвидных бумаг она была небольшой, для отдельных менее ликвидных позиций заметно больше.

После этого добавил ещё один показатель — оборот относительно капитала. Сделка на 20 тысяч рублей при портфеле 1,3 млн и перестройка позиции на 800 тысяч экономически совершенно разные события, даже если интерфейс брокера считает оба случая одним торговым днём.

Средняя картина получилась такой:

• прямые комиссии съедали примерно 0,7 базисного пункта капитала на активную сессию

• оценочный спред и проскальзывание — ещё около 0,6–0,9 пункта

• суммарные непосредственные торговые издержки находились примерно в районе 1,5 базисного пункта

• разница между активными и пассивными днями была около 9 базисных пунктов

То есть объяснить всё комиссиями не получилось.

Я сделал ещё одну проверку. Разбил активные дни по величине оборота. Там уже стало неприятнее.

В дни с небольшими корректировками, когда оборот не превышал примерно 15% портфеля, результаты почти не отличались от обычных. А вот в сессиях, где я перекладывал больше половины капитала, средняя доходность заметно ухудшалась.

На этом месте появляется очень удобное объяснение: значит, я просто плохо торгую.

Но оно тоже слишком простое.

Я посмотрел, что происходило с рынком именно в те дни, когда у меня возникало желание активно перестраивать портфель. И оказалось, что мои торговые дни изначально были неслучайной выборкой.

В спокойный вторник, когда индекс двигается на полпроцента и ничего особенного не происходит, мне обычно нечего делать.

А если рынок открывается гэпом, какая-нибудь бумага за час проходит 4%, появляется новость, резко увеличивается объём или ломается локальный уровень — я начинаю действовать.

Получается классическая проблема выборки. Я сравнивал не просто торговлю и бездействие. Я сравнивал два разных состояния рынка.

Поэтому я добавил рыночную доходность и абсолютное дневное движение индекса.

Упрощённо модель выглядела так:

Rportfolio = α + β × Rmarket + γ × Trade + δ × Volatility + ε

Trade здесь равен единице в дни со сделками и нулю в остальные.

Меня интересовал коэффициент γ. Если после учёта движения рынка он остаётся отрицательным, значит само моё торговое поведение связано с дополнительным ухудшением результата.

После такой поправки разрыв действительно уменьшился.

Но не исчез.

В моей выборке активный день всё равно давал примерно на 0,05–0,07 процентного пункта более слабый результат относительно того, что можно было ожидать при аналогичном состоянии рынка.

На таком количестве наблюдений я бы не стал превращать это в академическое открытие. Доверительный диапазон получается широким, распределение доходностей далеко от нормального, а несколько сильных дней заметно влияют на среднее.

Поэтому я дополнительно посмотрел медиану и сделал простую bootstrap-перестановку дней.

Медиана подтвердила ту же картину: торговые дни были хуже.

После удаления нескольких самых сильных положительных и отрицательных выбросов эффект тоже остался.

Вот тогда вопрос поменялся.

Мне стало интересно уже не почему без торговли я зарабатываю больше, а почему я начинаю торговать именно в те моменты, когда мои решения становятся хуже.

Я выгрузил активные дни отдельно и вручную просмотрел причины операций. Здесь никакой красивой математической модели уже не получилось. Зато обнаружилась вещь, которую я раньше вообще не замечал.

Большая часть дорогих ошибок происходила не тогда, когда исходная инвестиционная идея была неправильной. Я вполне нормально выбирал компании. Ошибка появлялась позже — когда рынок начинал быстро двигаться и мне хотелось улучшить уже существующую позицию.

Допустим, акция лежит у меня три недели. Фундаментально ничего не изменилось. Утром она падает на 3,5%. Я вижу движение и начинаю искать объяснение. Через десять минут нахожу новости, через двадцать читаю отчёт, ещё через пятнадцать смотрю стакан. В какой-то момент у меня уже возникает ощущение, что я провёл полноценный анализ.

Но последовательность была обратной.

Я не сначала получил новую информацию и после этого решил изменить позицию.

Сначала цена заставила меня захотеть что-то сделать, а уже потом я построил для этого объяснение.

В одном случае я сократил позицию примерно на треть после падения чуть больше 4%. Ничего существенного в самой компании в этот день не произошло. Через четыре сессии цена практически вернулась на исходный уровень. Проданную часть я откупил обратно дороже.

Формально получилось две логичные сделки. На падении снизил риск, после стабилизации восстановил позицию.

Если посмотреть на них вместе, я просто заплатил деньги за возможность четыре дня не нервничать.

Другой повторяющийся сценарий был противоположным. Бумага резко росла, и первоначальный размер позиции вдруг начинал казаться слишком маленьким. Я добавлял уже после движения, повышая среднюю цену. Если рост продолжался, всё выглядело прекрасно. Если акция откатывала хотя бы половину импульса, прибыль исходной позиции частично исчезала из-за поздней покупки.

Самое интересное обнаружилось при сравнении с днями без сделок.

Там происходили ровно те же вещи.

Акции падали. Выходили новости. Индекс рос на процент. Нефть двигалась. Кто-нибудь обязательно публиковал прогноз, после которого хотелось открыть терминал.

Разница была только в том, что по какой-то причине я не вмешивался.

Иногда был занят. Иногда заранее решил не трогать позицию. Иногда просто не видел движение внутри дня.

И портфель спокойно переживал событие, которое в другой день заставило бы меня перестроить половину позиций.

Получается довольно странная вещь.

Наличие возможности быстро принять решение я долго считал преимуществом частного инвестора. Мне не нужно собирать инвестиционный комитет, объяснять операцию клиентам или ждать согласования. Можно за двадцать секунд сократить позицию.

Но именно эта техническая возможность иногда превращается в источник ошибки.

Между изменением информации и изменением цены есть огромная разница.

Цена меняется постоянно.

Информация, достаточная для пересмотра инвестиционной идеи, — намного реже.

А терминал визуально делает эти события почти одинаковыми.

Красная свеча на экране выглядит как новая информация, хотя чаще всего это просто новая цена.

После этого эксперимента я не перестал торговать. Это было бы довольно странным выводом. Если новая информация действительно меняет ожидаемую доходность или риск позиции, ничего не делать тоже является решением.

Я изменил другое.

Раньше поводом для действия было движение рынка, после которого я начинал анализировать ситуацию.

Теперь пытаюсь перевернуть последовательность: сначала должно измениться что-то в моей модели, и только после этого возникает сделка.

Если компания стоила мне условные 200 рублей вчера, падение котировки с 170 до 160 само по себе не делает её хуже. Оно меняет цену входа, но не обязательно стоимость бизнеса.

То же самое работает в другую сторону. Если бумага выросла на 8%, это ещё не означает, что её срочно нужно докупить, пока поезд не ушёл.

Звучит очевидно. В выгрузке из брокерского отчёта это почему-то выглядит намного убедительнее, чем в любой книге.

Главный результат моего эксперимента оказался не в том, что бездействие прибыльнее торговли.

Так сформулировать было бы слишком удобно.

Портфель зарабатывает не потому, что я ничего не нажимаю. Он зарабатывает потому, что внутри него находятся активы, цена которых меняется. Сделки нужны для формирования этого портфеля, управления риском и выхода из идей, которые перестали работать.

Проблема обнаружилась в другом месте.

Само желание активно вмешаться у меня оказалось связано с определённым состоянием рынка: высокой скоростью движения цены, ростом волатильности и появлением ощущения, что решение необходимо принять прямо сейчас.

Именно там качество решений снижалось.

За 184 сессии дни без операций дали мне лучший средний и медианный результат. После поправки на движение рынка разница стала меньше, но осталась. Комиссии и спред объяснили лишь небольшую её часть. Самый заметный отрицательный эффект возникал в дни с большим оборотом, когда я не просто слегка корректировал позицию, а существенно перестраивал портфель.

В результате я добавил в свой журнал ещё одну строку.

Теперь перед сделкой записываю, что именно изменилось с момента предыдущей оценки актива.

Не цена.

Именно информация.

Если в этой строке нечего написать, заявка обычно остаётся неотправленной.

Пока это, пожалуй, самая прибыльная кнопка, которую я нашёл в терминале. И находится она не в интерфейсе брокера.