Про инфляцию США.

Consumer Price Index YoY — это годовая инфляция по индексу потребительских цен.
По-русски: ИПЦ год к году.
Он показывает, насколько изменились цены для потребителей по сравнению с тем же месяцем прошлого года.

Индекс потребительских цен (ИПЦ) в мае вырос на 0,5% в месячном исчислении (как и ожидалось), что привело к росту цен на 4,2% в годовом исчислении (также как и ожидалось).
Это первый показатель роста более чем на 4% с апреля 2023 года...

Если CPI YoY = 4,2%, это значит, что средний набор потребительских товаров и услуг стал примерно на 4,2% дороже, чем год назад.

Зеленая линия — это динамика CPI YoY сейчас в США ....
Неужели аналогия сработает ?

Как говорит Михаил Хазин — «Воспоминания о Будущем»)

Инфляция снова выше 4%.
И это уже не просто макроэкономика

Майский CPI стал тем самым числом, которого рынок боялся заранее.

Bank of America через Майкла Хартнетта предупреждал: если месячная инфляция в США окажется выше 0,4%, годовой CPI снова уйдет выше 4%. Именно это и произошло.
Фактический показатель за май составил 0,5% месяц к месяцу, а годовая инфляция поднялась до 4,2%.

На первый взгляд, это не выглядит как катастрофа.
Тем более базовая инфляция без еды и энергии выглядит заметно спокойнее: 0,2% за месяц и 2,9% за год.
Но рынок сейчас смотрит не только на «ядро».

Рынок смотрит на траекторию.

И траектория неприятная.

После двух лет борьбы с инфляцией, после всех разговоров о победе ФРС, после ожиданий снижения ставок и «мягкой посадки» выясняется, что инфляционный риск никуда не исчез.
Он просто сменил форму.
Теперь это не пандемический скачок цен и не перегрев товаров.
Теперь это смесь энергетики, богатства домохозяйств, дорогих активов, бюджетного дефицита и слишком сильного рынка, который сам начинает подкармливать инфляцию.

Именно поэтому цифра выше 4% важна психологически.

Для рынка 3% — это еще можно объяснить.
3,5% — неприятно, но терпимо.
4% — это уже другой режим.

В этом режиме ФРС сложнее говорить о снижении ставок.
Облигационный рынок начинает требовать более высокую премию за риск.
Длинные доходности перестают быть просто фоном и становятся главным ограничителем для акций.
А дорогие технологические компании, особенно AI-лидеры, внезапно оказываются не только историей роста, но и историей дисконтирования будущих денежных потоков по более высокой ставке.

***

Хартнетт напомнил простую историческую статистику:
за последние сто лет, когда инфляция в США пересекала уровень 4%, S&P 500 в среднем падал примерно на 4% в следующие три месяца и примерно на 7% в следующие шесть месяцев.

***

Это не прогноз в механическом смысле.
История не обязана повторяться.
Но это важное предупреждение: инфляция выше 4% меняет поведение инвесторов.

Пока инфляция снижается, рынок готов покупать риск.
Пока ФРС выглядит близкой к смягчению, рынок готов платить за будущий рост.
Пока доходности стабильны, дорогие мультипликаторы можно оправдать.

Но если инфляция снова ползет вверх, вся конструкция становится менее устойчивой.

Особенно опасно, что этот инфляционный эпизод совпадает с очень дорогим рынком.
Американские акции уже прошли большой путь вверх.
Домохозяйства получили огромный прирост бумажного богатства за счет фондового рынка.
AI-сектор стал главным локомотивом индекса.
И чем выше поднимаются активы, тем сильнее возникает эффект богатства: люди и компании чувствуют себя богаче, тратят больше, берут больше риска, а это само по себе может поддерживать инфляцию.

Получается замкнутый круг.

Акции растут — богатство растет.
Богатство растет — спрос остается сильным.
Спрос остается сильным — инфляция не падает.
Инфляция не падает — ставки не могут снизиться.
Ставки не снижаются — дорогие акции становятся уязвимыми.

Это и есть настоящий риск для рынка:

не один плохой CPI-отчет, а смена режима.