НДС-капкан для ВДО: Почему «льгота Путина» может стать приговором для импортеров-середняков

Александр Сережкин, моя «площадь» — это реестр требований кредиторов. Пока кто-то ищет в финансовых указах политику и упражняется в остроумии, бенефициары-должники спокойно выводят активы. По делу (цифрам, дефолтам, работе ПВО) вопросы есть?

Красный Уйбуй, в банкротных делах все просто» — это любимая мантра тех кредиторов, которые по итогу процедуры получают 0 копеек на вложенный рубль. Конкурсная масса не материализуется из воздуха. Если к моменту дефолта ее «вдруг нет», это значит, что бенефициары ее уже вывели. Суть жесткого аудита и работы пула — не просто пассивно «встать в РТК и ждать у моря погоды», а искать эти деньги. Оспаривать сделки по выводу активов (п. 2 ст. 61.2 ФЗ-127), искать переписанное на жен и братьев имущество, возвращать безосновательно переведенные ценные бумаги и привлекать бенефициаров к субсидиарной ответственности. Без агрессивной работы детективов и кредиторов ни один назначенный управляющий этот клубок распутывать не станет — он просто зафиксирует нули.

Красный Уйбуй, вы описываете утопию из учебника по праву, которая вдребезги разбивается о суровую практику арбитражных судов. Давайте разложим ваши аргументы на факты и нормы закона.

1. Иллюзия «добросовестного управляющего» Вы пишете, что управляющие «сами максимально оспаривают сделки» ради процентов. Да, согласно п. 17 ст. 20.6 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» № 127-ФЗ, управляющему положено вознаграждение в виде процентов от удовлетворенных требований. Но чтобы эти активы вернуть, управляющий должен потратить колоссальное количество собственных ресурсов и времени: пробивать сложные цепочки корпоративного контроля, анализировать сотни выписок, вести многолетние суды по субсидиарке. Реальность такова: если в процедуру зашел «лояльный» должнику управляющий (что в крупных дефолтах не редкость), его задача — технично отписаться, что «активов не выявлено», и закрыть процедуру. Ждать, что он будет рыть землю из спортивного интереса — финансовое самоубийство. Управляющий работает эффективно только тогда, когда активные кредиторы дышат ему в затылок, направляют готовые правовые позиции и заваливают жалобами при малейшем бездействии (ст. 20.4 ФЗ-127).

2. Миф о том, что «отдельный голос ничего не даст» Вы абсолютно правы: один голос с требованием на 100 тысяч рублей в реестре на миллиард — это статистическая погрешность. Именно поэтому мы и формируем профессиональные пулы инвесторов. Если мы консолидируем пул, размер которого превышает 10% от общего размера кредиторской задолженности, мы получаем мощнейший процессуальный рычаг. Согласно п. 2 ст. 61.9 ФЗ-127, кредиторы с такой долей получают самостоятельное право на подачу заявлений об оспаривании сделок должника. Нам больше не нужно умолять управляющего — мы идем в суд и делаем эту работу сами. В этом и заключается суть юридического аудита.

3. Про «недобросовестную рекламу» Мой подход — самый добросовестный на рынке, потому что он прозрачный. Мы заходим в проекты на условиях «гонорара успеха» в 10%. Мы зарабатываем только тогда, когда возвращаем реальные деньги инвесторам. Для сравнения (вы легко можете это проверить): крупные юридические бюро на рынке берут с инвесторов фиксы от 100 000 до 300 000 рублей просто за составление заявления на включение в РТК, независимо от исхода дела. И берут по 500 рублей за отправку одного почтового письма, в то время как мы считаем честную почту — 100 руб. за конверт.

Если вам комфортнее занимать позицию наблюдателя и надеяться на «добросовестность» чужих людей — это ваш риск и ваше право. Моя команда  работает на результат и формирует пулы, чтобы бить в судах прицельно и больно.

Красный Уйбуй, учить профильного арбитражного юриста возвращать активы в процедурах банкротства, опираясь исключительно на ваше бытовое «в моем понимании» — это как с дивана советовать кардиохирургу, как правильно шунтировать артерии, или объяснять инженеру-проектировщику законы сопротивления материалов. Уверенности в ваших словах много, а вот понимания реальной матчасти — ноль.

Вы беретесь публично считать чужие деньги и давать оценки тому, что является «честным гонораром», абсолютно не владея механикой процесса. Если бы вы читали мои материалы внимательно, а не просто искали повод почесать языком в комментариях, то поняли бы простую вещь: 10% — это классический гонорар успеха (success fee), который выплачивается исключительно по факту возврата реальных денег в результате активных действий пула (оспаривание сделок, субсидиарная ответственность, жесткий контроль АУ и т.д.). Включение в РТК — это лишь технический первый шаг, за который мы, в отличие от многих бюро, не берем фиксу в сотни тысяч рублей.

Публично обесценивать чужой сложный профессиональный труд, нюансами которого вы совершенно не владеете, и при этом пафосно превозносить собственную независимость («я сам справляюсь») — это удел людей, мягко говоря, с очень узким кругозором. В деловой среде такое поведение считается не просто некорректным, это маркер банальной невоспитанности. Нам совершенно не интересно, что там происходит «в вашем понимании».

Вы правы лишь в одном: моя помощь вам действительно не нужна. Мы работаем только с теми инвесторами, которые ценят время, чужую экспертизу и системный подход. Удачи вам в ваших самостоятельных попытках побороть систему арбитража.