Пока Россия воюет, мир делит ее активы как трофеи

Пока Россия увязла в войне, мир вокруг нее словно сорвался с тормозов и пошел делить все, что еще шевелится и приносит деньги. Ни один процесс уже не существует сам по себе: энергия, политика, суды, география — все переплетено в такой тугой узел, что любое движение на фронте отдается щелчком где-нибудь в Гааге или Будапеште. И каждый этот щелчок — не случайность, а попытка ухватить кусок российской инфраструктуры, пока страна занята чем-то куда более важным, чем корпоративные реестры.

История с переездом оператора «Турецкого потока» в Венгрию выглядит почти как бытовая сцена: компания тихо собирает папки, закрывает шкафы, снимает вывеску в Нидерландах и переезжает в страну, которая хотя бы не пытается немедленно арестовать ее имущество по первому украинскому заявлению. Но за этим — куда большее. Это не спор о трубах, а борьба за то, кто будет держать ключ от единственного работающего маршрута российского газа в Европу. Украина подтянула голландский суд и заявила, что трубы, идущие в Турцию, должны компенсировать ей якобы «утраченные» активы в Крыму. Логика? Почти никакая. Но западная юридическая машина сегодня работает не по логике, а по политическому заказу: нужно — значит можно.

Венгрия же не просто прикрывает российский газ. Она увидела шанс укрепить собственную позицию в Европейском союзе, где к ней давно относятся как к неблагонадежному родственнику. Если вокруг идут рейдерские атаки под видом судебных процессов, лучше перетянуть актив к себе и поставить хоть какой-то барьер. Будапешт играет прагматично: санкционный иммунитет от Вашингтона дает ему редкую роскошь — не бояться Брюсселя. И Сийярто лишь честно произносит вслух то, что другие предпочитают не формулировать: в Европе давно готовы отжимать российские активы под любым соусом, и делают это не из солидарности с Киевом, а из желания получить преимущество в будущей перегрузке энергетического рынка.

А она будет. В этом никто в Европе уже не сомневается. Все понимают, что война закончится, а мир все равно придет к моменту, когда ему снова понадобятся серьезные объемы российских энергоресурсов. Это не политика — это физика. И именно к тому моменту сегодня строится новая стратегическая карта: у кого будет труба, терминал, завод, контрольный пакет в операторе, тот и выйдет на переговоры с Москвой самым подготовленным.

Отсюда и странные движухи. Сербия мечтает выкупить НПЗ в Панчево — слишком уж хочется вернуть себе энергетический суверенитет. Но малые страны в этой гонке — как дети на взрослой ярмарке: смотрят, но покупать им никто не даст. США не для того вводили санкции, чтобы прибыльные активы уходили в руки третьих игроков. Турция перепродает российский газ дальше и делает это так уверенно, будто сама его добывает. Венгрия и Словакия гоняют российский газ Украине и на Запад, пользуясь тем, что у брюссельских чиновников язык куда быстрее ругает Москву, чем руки отказываются от дешевых молекул. Германия пару лет назад решила нахрапом получить контроль над трубой внутри Венгрии — и громко провалилась. Франция же тихо стала одним из крупнейших покупателей российского СПГ, и при этом Макрон способен делать вид, что вообще не понимает, о чем вы говорите.

Каждый играет свою игру. И на фоне этой суеты становится особенно заметным главное: пока Россия воюет, ее активы рассматриваются не как часть энергетической системы, а как добыча. Кто-то «защищает европейские ценности», кто-то «поддерживает Украину», кто-то «сдерживает Россию», но результат неизменен — идет передел собственности, инфраструктуры, потоков и влияния.

И именно поэтому финальная развязка на фронте будет иметь значение куда большее, чем просто фиксация линии на карте. Она определит, с какой силой Россия войдет в эпоху послевоенных переговоров. Победа — это не только военное слово. Это набор карт в руках: энергетические, политические, экономические. Чем весомее будет эта победа, тем меньше в мире останется желающих делить российское имущество в суде и тем больше — тех, кто будет вынужден садиться за стол переговоров на равных.

Мир уже готовится к новой раскладке. Осталось понять, кто будет расставлять фигуры.
***
Говорю про деньги, но всегда выходит про людей.
Здесь читают, почему нефть — это политика, евро — диагноз, а финансовая грамотность — вопрос выживания.