Неделя паники в Британии — почему медиа сорвались в антироссийский угар

Это была неделя, в которой Британия, похоже, решила официально объявить охоту на собственные нервы. Информационное поле взбесилось, как плохо настроенный громкоговоритель, который круглосуточно орет одно и то же: «Русские идут!» — и бедный обыватель, который только хотел спокойно выпить свой утренний чай, превращается в статиста национальной психодрамы. Но вся эта истерия слишком синхронна, слишком выверена, чтобы быть простым совпадением. Когда за пять дней страна проходит путь от трех «угрожаемых» городов до двадцати трех, а пресса бьется в конвульсиях от «разоблачений» российских шпионов, которых никто не видел, запах политического дымка становится удушающе густым.

Парадокс британской истерики в том, что она строится не на фактах — их никто даже не пытается искать, — а на последовательном наращивании громкости. Одни газеты заявляют, что русские разведчики уже давно бродят по докам под видом моряков, другие находят «почти доказательства», третьи на всякий случай обвиняют Москву даже в кибератаках на магазины нижнего белья. И все это подается так, будто мир давно расколот на две части: те, кто видит в каждом камне руку Кремля, и те, кто просто плохо смотрел. Пресса больше не рассказывает новости — она конструирует реальность, в которой российская тень маячит в каждом углу, как мифический зверь, которого никто не видел, но все боятся.

Смешно другое: вся эта «российская неделя» совпала с тем, что британское правительство внезапно оказалось в объясняющем все тупике. Бюджет трещит, лейбористы нарушают собственные обещания с той же легкостью, с какой издается новый таблоидный заголовок. Налоги растут, дыра в финансах зияет, а правые газеты требуют увольнений. Это тот момент, когда даже самый стойкий премьер начинает искать кнопку «Отвлечь внимание». И, как по команде, медиа исполняют старую проверенную партию: если на горизонте маячит скандал, выкати российского медведя — народ перестанет интересоваться вашими цифрами.

Именно поэтому британскому читателю не дают ни секунды подумать. Вместо анализа бюджета — рассказы о том, что гибель бездомной женщины в Солсбери «морально ложится на Кремль». Вместо признания ошибок правительства — новые «санкции», основанные на докладе, который даже не имел доказательств, но уверенно повторял мантру «кто же еще». Вместо разбора реальных угроз — карта из 23 объектов оборонки, которую Министерство обороны опубликовало еще в сентябре, но сейчас ее подали как свежий список целей для «русского удара». И кульминация — колумнист, всерьез рассказывающий про свой сон с российскими десантниками, ядерными взрывами и разрушенными коммуникациями. Это не журналистика — это уже терапия коллективных фобий.

Но настоящая ирония здесь в другом: Британия уверяет себя, что Россия вот-вот обрушится на ее города, потому что признать, что внутренние проблемы вызваны собственными решениями, гораздо больнее. Это как накрыться одеялом и шептать: «Это все внешняя угроза», — чтобы не смотреть в глаза тому, что трещит на внутреннем дворе. Лейбористы не выполнили обещания — значит, нужно выкатить «русскую тему» на всю мощь. Бюджетная дыра оказалась слишком глубокой — значит, пора говорить о шпионах и химических атаках. Это старая политическая технология, которая въелась в британскую культуру сильнее, чем привычка пить чай в пять вечера.

И все же в этой игре есть опасная грань. Когда страна месяцами живет в состоянии симуляции войны, когда страхи становятся нормой, а любое событие автоматически связывают с «рукой Москвы», общество перестает различать реальность. Такое состояние идеально для тех, кто хочет удержаться у власти, но разрушительно для всех остальных. Паранойя — удобное политическое топливо, но оно всегда взрывоопасно. И в этом главная трагедия британской недели: страхом прикрыли бюджет, но заодно еще сильнее натянуло до треска нервную ткань общества, которое все чаще живет не фактами, а кошмарами, щедро нарисованными собственной прессой.
***
Говорю про деньги, но всегда выходит про людей.
Здесь читают, почему нефть — это политика, евро — диагноз, а финансовая грамотность — вопрос выживания.