В 1970-е годы американские корпорации работали в логике индустриального капитализма: основная часть прибыли направлялась на расширение производства. По оценкам экономистов, в тот период компании США инвестировали примерно $4 в физические активы — здания, заводы, оборудование — на каждый $1, выплаченный акционерам в виде дивидендов. В конце десятилетия инвестиции в основной капитал доходили почти до 100% чистой прибыли, тогда как выплаты акционерам составляли около 27%. Корпоративный сектор был ориентирован на рост мощностей, производительности и долгосрочное развитие.

Перелом начался в 1980-е годы и оказался структурным. Ключевой точкой стала 1982 год, когда Комиссия по ценным бумагам и биржам США приняла правило SEC Rule 10b-18, фактически легализовавшее масштабные обратные выкупы акций. Это резко снизило юридические риски buyback-программ и изменило стимулы для менеджмента. Параллельно укреплялась идеология shareholder primacy — приоритет максимизации стоимости для акционеров над инвестициями в расширение бизнеса. В результате траектории инвестиций и выплат начали сближаться и, по данным исследований, пересеклись в начале 1990-х годов, примерно в 1992 году.

( Читать дальше )

Формально — один обвал: в январе–феврале 2026 года золото скорректировалось почти на 9,8% от максимумов, серебро — на 27–36%. По сути — две разные истории о риске, ликвидности и иллюзиях позднего бычьего рынка.

Золото остаётся тем, чем оно было всегда в моменты системного напряжения: монетарным активом последней инстанции. Его коррекция почти полностью объясняется ростом реальных доходностей и укреплением доллара США. Это болезненное, но структурно здоровое движение. Центральные банки продолжают наращивать золотые резервы, уходя от валютных рисков, а доля промышленного потребления по-прежнему ниже 10%. Золото падало резко, но не хаотично — и уже после распродажи показало один из сильнейших дневных отскоков с 2008 года, стабилизировавшись выше $4 900 за унцию. Это поведение актива, который переживает коррекцию, а не кризис доверия.

С серебром всё иначе. Это не «младший брат» золота, а актив с раздвоенной личностью. От 30% до 50% спроса на серебро формирует промышленность — солнечная энергетика, электромобили, электроника, дата-центры и инфраструктура для ИИ.

( Читать дальше )

Рынок серебра редко становится эпицентром глобальной драмы. Исторически цена выше $40 за унцию появлялась лишь эпизодами — как вспышка, а не как устойчивое состояние. Но в конце января рынок перешёл грань. Серебро взлетело выше $120 за унцию, а затем за считаные часы рухнуло более чем на 30%, показав одно из самых резких однодневных падений за всю историю наблюдений.

Для понимания масштаба: даже в кризис 2008 года и во время пандемийного шока 2020-го подобная амплитуда для драгоценных металлов была редкостью. В этот раз рынок не корректировался — он ломался.

Золото не устояло: падение на 9% за сессию стало максимальным суточным снижением за более чем десятилетие. Платина, медь и акции добывающих компаний синхронно ушли в минус. ETF на младших золотодобытчиков (GDXJ) потерял около 14% за день. Коррекция мгновенно приобрела системный характер.

 

Squeeze, опционы и эффект снежного кома

Катализатором стал не один фактор, а их опасная комбинация. Ключевую роль сыграл рекордный объём непогашенных опционов на серебро и связанные с ними механические стратегии хеджирования. По мере роста цен дилеры вынуждены были всё активнее скупать базовый металл, усиливая восходящее движение — классический squeeze.

( Читать дальше )

Глобальная металлургия в 2025 году не просто замедлилась — она дала первый за последние годы настоящий спад. Производство стали упало на −2,0 %, до ~1 849,4 млн тонн. Для рынка это сигнал: старые лидеры теряют обороты, новые игроки набирают силу, а структура отрасли меняется прямо на глазах.

🇨🇳 Китай: гигант в рецессии

Китайская сталь — почти половина всего мирового производства. Но в 2025 году страна произвела ~960,8 млн тонн, что на −4,4 % меньше 2024‑го и минимально за семь лет.

Снижение спроса на строительную сталь, контроль государства над мощностями и смещение производства в сторону экспорта плоского проката сократили долю арматуры с 23 % в 2019 году до 13 % в 2025‑м. Даже рекордный экспорт не спас цены: мировой рынок продолжает испытывать давление.

🇮🇳 Индия: звезда роста

Контраст с Китаем впечатляет. Индия увеличила производство на ~10,4 %, до ~164,9 млн тонн.

Двигатели успеха: активная инфраструктура, строительство, энергетика и машиностроение. По прогнозу WSA, спрос в стране может вырасти ещё на ~9 % в 2026‑м. Индия становится новым локомотивом мировой металлургии, открывая рынку пути для роста там, где старые центры стагнируют.

( Читать дальше )

В экономических дискуссиях всё чаще звучит тезис: повышение НДС может быть дезинфляционным фактором.

Аргумент выглядит стройно — рост налога повышает цены разово, затем снижает спрос, охлаждает экономику, и инфляция замедляется. Через год эффект якобы полностью нивелируется. Однако за этой аккуратной формулой скрывается опасная подмена понятий.

В теории повышение НДС действительно относится к фискальному ужесточению. Более высокие цены снижают реальные доходы домохозяйств, потребление сокращается, бизнес теряет возможность перекладывать рост издержек в цены. В моделях совокупного спроса и предложения это означает сдвиг спроса влево и ослабление инфляционного давления. Центральные банки любят подчёркивать, что НДС влияет на уровень цен, а не на их динамику, и потому его эффект считается временным.

Но реальная экономика редко ведёт себя как учебник.

Ключевая проблема заключается в природе самой инфляции. Повышение НДС может охлаждать экономику только в том случае, если инфляция вызвана перегревом спроса. Если же рост цен обусловлен дефицитом предложения, импортными ограничениями, ростом издержек, девальвацией или монополизацией рынков, налог на потребление бьёт не по источнику инфляции, а по её жертве — конечному потребителю.

( Читать дальше )

Рост цен на золото выглядит не просто впечатляюще — он выглядит симптоматично. С 22 августа, когда Джером Пауэлл на симпозиуме в Джексон-Хоул дал рынкам чёткий сигнал о развороте в сторону более мягкой денежно-кредитной политики, золото прибавило почти 50%. Формально это можно списать на «голубиную риторику» ФРС, ожидания снижения ставок или ослабление доллара. Но в действительности рынок закладывает куда более глубокий и тревожный сценарий — начало глобального долгового кризиса.

Золото в этой конструкции — не актив для спекуляций и не защита от краткосрочной инфляции. Это страховка от системного сбоя.

Золото как индикатор кризиса доверия к государственному долгу

Ралли золота — часть гораздо более широкого процесса. Рост цен охватывает всю группу драгоценных металлов, причём золото выглядит даже относительно сдержанно по сравнению с серебром и платиной. Одновременно усиливается давление на рынки государственных облигаций стран с высоким уровнем долга.

Ключевой пример — Япония. Десятилетиями она служила доказательством того, что государственный долг может расти практически бесконечно без немедленных последствий. Сегодня этот тезис начинает разрушаться. Волатильность японского долгового рынка стала напоминанием: устойчивость долга — это вопрос доверия, а не арифметики.

( Читать дальше )

Мы привыкли воспринимать экономику как нечто сложное, запутанное и почти мистическое. Курсы валют, инфляция, кризисы, решения центральных банков — всё это кажется результатом действий неких «высших сил», недоступных пониманию обычного человека. Но если убрать новостной шум и сложную терминологию, экономика оказывается удивительно простой. По сути, это машина. И, как у любой машины, у неё есть понятные принципы работы.

Всё начинается с транзакций

Экономика — это не ВВП, не инфляция и не биржевые индексы. Экономика — это сумма всех транзакций. Каждый раз, когда один человек тратит деньги, а другой их получает, система приходит в движение. Покупатель, продавец и деньги или кредит — вот три элемента, из которых состоит любой экономический процесс.

Отсюда следует фундаментальная истина, о которой часто забывают: расходы одного — это доходы другого. Если люди начинают тратить меньше, кто-то неизбежно начинает зарабатывать меньше. Этот эффект распространяется цепочкой: снижение потребления в одном секторе бьёт по поставщикам, затем по их подрядчикам и дальше по всей системе. Именно поэтому экономика так чувствительна к изменениям в настроениях и ожиданиях.

( Читать дальше )

Акции ПАО «Южуралзолото» (ЮГК) заметно оживились.За прошедшую неделю котировки прибавили 7,5%, а на выходных торгах рост продолжился — ещё более 2%. Рынок явно начал закладывать сценарий скорого аукциона по продаже госпакета, о котором в последние недели всё чаще говорят чиновники и профильные СМИ.

Формально поводов для эйфории немного — конкретных параметров аукциона до сих пор нет, но в таких историях рынок традиционно начинает играть на опережение.

 

---

 

🏛 Аукцион как триггер: что известно и чего не знают инвесторы

В 2025 году контрольный пакет ЮГК (≈ 67,25%) был изъят в доход государства и передан Росимуществу. Теперь Минфин прямо заявляет:
продажа будет проведена через открытый и прозрачный аукцион, и затягивать процесс не планируют.

Для рынка это сразу несколько сигналов:

• неопределённость не растягивается на годы,
  
  

• появляется шанс на стратегического инвестора,
  
  

• корпоративная история выходит из «серой зоны».
  
  

( Читать дальше )

2025 год показал, что главный риск для миноритарных инвесторов сегодня лежит не столько в области финансовых показателей, сколько в сфере институтов и корпоративных практик. Законность решений всё чаще не гарантирует их принятия рынком. Для компаний это означает рост нематериальных издержек — от дисконта в оценке до утраты доверия инвесторов. Для самого рынка — необходимость переосмысления роли корпоративного управления как фактора инвестиционной привлекательности, а не формального набора процедур..

Важно подчеркнуть: в большинстве случаев компании действовали в рамках действующего законодательства. Однако именно разрыв между юридической корректностью и ожиданиями инвесторов стал источником публичных конфликтов и репутационных потерь.

ПИК: когда корпоративная логика вступает в конфликт с рыночной
Решения девелопера ПИК об отказе от дивидендной политики и обсуждение обратного сплита акций стали, пожалуй, самым заметным примером года. Формально речь шла о корпоративных инструментах управления капиталом.

( Читать дальше )

Агенты искусственного интеллекта сегодня не просто ускоряют кибератаки — они меняют само определение скорости и масштабируемости угроз в цифровом мире. Темпы распространения новых атак с применением автономных AI-систем настолько огромны, что подавляющее большинство компаний оказывается неспособным отвечать на них оперативно, сталкиваясь с риском, который превосходит традиционные технологические опасности. Если прежде основное внимание уделялось крупным языковым моделям, то сейчас фокус смещается на агентные, автономные платформы, способные рассуждать, принимать решения и действовать без ожидания подсказок или контроля со стороны человека. Это принципиально новый класс искусственного интеллекта, не ограничивающий себя ролью чат-бота: агенты ИИ получают задачу и самостоятельно определяют эффективный маршрут ее выполнения, выполняя многоэтапные действия, будь то развертывание атаки или построение защиты.

За последние годы индустрия высоких технологий неоднократно сталкивалась с ситуацией, когда риски, связанные с очередным прорывом, быстро становятся критичными, опережая развитие инструментов безопасности и регуляторов.

( Читать дальше )