2025 год показал, что главный риск для миноритарных инвесторов сегодня лежит не столько в области финансовых показателей, сколько в сфере институтов и корпоративных практик. Законность решений всё чаще не гарантирует их принятия рынком. Для компаний это означает рост нематериальных издержек — от дисконта в оценке до утраты доверия инвесторов. Для самого рынка — необходимость переосмысления роли корпоративного управления как фактора инвестиционной привлекательности, а не формального набора процедур..

Важно подчеркнуть: в большинстве случаев компании действовали в рамках действующего законодательства. Однако именно разрыв между юридической корректностью и ожиданиями инвесторов стал источником публичных конфликтов и репутационных потерь.

ПИК: когда корпоративная логика вступает в конфликт с рыночной
Решения девелопера ПИК об отказе от дивидендной политики и обсуждение обратного сплита акций стали, пожалуй, самым заметным примером года. Формально речь шла о корпоративных инструментах управления капиталом.

( Читать дальше )

Агенты искусственного интеллекта сегодня не просто ускоряют кибератаки — они меняют само определение скорости и масштабируемости угроз в цифровом мире. Темпы распространения новых атак с применением автономных AI-систем настолько огромны, что подавляющее большинство компаний оказывается неспособным отвечать на них оперативно, сталкиваясь с риском, который превосходит традиционные технологические опасности. Если прежде основное внимание уделялось крупным языковым моделям, то сейчас фокус смещается на агентные, автономные платформы, способные рассуждать, принимать решения и действовать без ожидания подсказок или контроля со стороны человека. Это принципиально новый класс искусственного интеллекта, не ограничивающий себя ролью чат-бота: агенты ИИ получают задачу и самостоятельно определяют эффективный маршрут ее выполнения, выполняя многоэтапные действия, будь то развертывание атаки или построение защиты.

За последние годы индустрия высоких технологий неоднократно сталкивалась с ситуацией, когда риски, связанные с очередным прорывом, быстро становятся критичными, опережая развитие инструментов безопасности и регуляторов.

( Читать дальше )

Энергетический суперцикл возвращается в повестку не как красивая метафора, а как рабочая гипотеза для инвесторов, корпораций и государств. После десятилетия разговоров о конце углеводородной эпохи рынок всё отчётливее демонстрирует обратное: энергия снова становится дефицитным, политизированным и стратегическим ресурсом. Причём речь идёт не о краткосрочном всплеске цен или очередном геополитическом кризисе, а о более глубокой трансформации глобальной энергетической системы, где экономика, политика и инвестиции сплетаются в единую, плохо управляемую конструкцию.

Классические сырьевые суперциклы возникали в моменты, когда долгосрочный рост спроса сталкивался с системным недоинвестированием предложения. Сегодня эта логика воспроизводится почти учебно, но в усложнённой форме. Мировое потребление энергии продолжает расти, несмотря на активную риторику энергоперехода. По данным международных агентств, глобальный спрос увеличивается более чем на 2% в год, а нефть и газ по-прежнему обеспечивают свыше половины мирового энергобаланса. Развивающиеся экономики Азии, Ближнего Востока и Африки не просто не снижают потребление углеводородов, но и делают их основой экономического роста, промышленности и социальной стабильности. Это фундаментальный фактор, который рынок долгое время предпочитал игнорировать.

( Читать дальше )

Начало 2026 года не даёт ощущения перелома — скорее, это момент фиксации. Мир входит в фазу, когда ключевые макроэкономические и геополитические тренды не столько разворачиваются, сколько закрепляются. Для инвесторов это важный сигнал: эпоха резких переоценок, вызванных неожиданными шоками, уступает место периоду более медленных, но системных сдвигов, где выигрывают не те, кто угадывает новости, а те, кто понимает архитектуру происходящего и её долгосрочные ограничения.

Отношения США и Китая становятся одним из наиболее наглядных примеров такого нового равновесия. После нескольких лет торговой войны стороны фактически приняли режим управляемого противостояния. Политическая риторика остаётся жёсткой, однако экономическая логика берёт верх. Для США критична доступность товаров и устойчивость цепочек поставок, для Китая — сохранение экспортных рынков на фоне структурного замедления экономики и слабого внутреннего спроса. Китайский рост утрачивает прежнюю инерцию, и это делает эскалацию чрезмерно дорогой для обеих сторон. Для рынков это означает снижение хвостовых рисков резкого разрыва между двумя крупнейшими экономиками мира и, как следствие, поддержку глобальных акций и сырьевых рынков при всё более высокой избирательности по секторам и регионам.

( Читать дальше )

Инвесторы все чаще задаются вопросом, не превратился ли искусственный интеллект в очередной инвестиционный пузырь. Окончание года лишь усилило эту дискуссию: технологические акции продолжают рост, капитал концентрируется вокруг ограниченного круга компаний, а ИИ-тематика стала ключевым драйвером динамики американских фондовых индексов. При этом настроения инвесторов остаются неоднородными. Одни уже сделали крупные ставки на технологический сектор и ищут следующую точку роста, другие считают рынок перегретым и смещают фокус в пользу циклических отраслей, третьи предпочитают выжидательную позицию, удерживая свободную ликвидность. Несмотря на различия в подходах, профессиональное сообщество сходится в одном: даже на фоне разговоров о «пузыре ИИ» у инвесторов сохраняется широкий выбор направлений для размещения капитала.

Большинство аналитиков и управляющих не считают происходящее классическим пузырем в духе доткомов начала 2000-х годов. Ключевой аргумент заключается в том, что спрос на технологии искусственного интеллекта носит устойчивый характер, внедрение продолжается в корпоративном и государственном секторах, а значительная часть инвестиций финансируется за счет собственных денежных потоков крупнейших компаний, а не чрезмерного заемного капитала.

( Читать дальше )

Несмотря на официальные заявления о стабилизации экономики, для многих граждан рост цен и ощущение финансовой нестабильности превращаются в реальную угрозу повседневной жизни. Хотя инфляция в 2025 году формально замедляется благодаря мерам Центрального банка и риторике правительства, реальные цены на продукты питания, услуги и коммунальные платежи остаются чувствительно высокими, а инфляционные ожидания населения находятся на уровне примерно 13–14%, что создаёт дополнительное напряжение в семейных бюджетах. По предварительным оценкам, инфляция по итогам года составит около 5,7% против 9,5% в 2024-м, минимального значения за последние пять лет, но при этом статистика всё ещё расходится с ощущением людей о росте цен в повседневной жизни.
Для многих семей расходы на питание, лекарства, транспорт и жильё давно стали доминирующей статьёй бюджета. Анализ карточных транзакций десятков миллионов клиентов Сбербанка показывает, что россияне массово переходят в режим экономии на продуктах питания, а индекс расходов на продовольственные товары рухнул почти в 5 раз с апреля по ноябрь 2025-го. Если весной расходы на еду росли на 15% год к году, то теперь — лишь на около 3,5%, а в реальном выражении с учётом инфляции траты на питание сократились на примерно 3,5% год к году.

( Читать дальше )

Повышение ключевой ставки Банком Японии на этой неделе и одновременное ослабление иены на первый взгляд выглядят парадоксально, однако в действительности здесь нет никакой загадки. Валютный курс иены в первую очередь определяется не краткосрочной ставкой центрального банка, а уровнем и динамикой долгосрочных процентных ставок, прежде всего доходностью по 10–30-летним государственным облигациям. Именно они отражают ожидания рынка относительно будущей инфляции, устойчивости госфинансов и пределов монетарной политики. Несмотря на шаг BoJ по ужесточению, долгосрочные доходности в Японии остаются крайне низкими по сравнению с другими развитыми экономиками и не соответствуют масштабам государственного долга страны. Для сравнения, 30-летняя доходность японских гособлигаций лишь немного ниже немецкой, хотя уровень госдолга Японии кратно выше, что указывает на сохраняющееся административное и институциональное сдерживание ставок. Ключевая причина этого — активная роль Банка Японии как крупного покупателя государственного долга, которая не позволяет доходностям вырасти до рыночного уровня.

( Читать дальше )

Квантовые компании вроде Rigetti (RGTI), D-Wave Quantum (QBTS) и Quantum Computing Inc. (QUBT) остаются одним из самых обсуждаемых сегментов на рынке технологий. Их акции значительно выросли в 2025 году, хотя сами бизнес-модели по-прежнему далеки от устойчивости, а выручка остаётся минимальной. Рост был обеспечен в первую очередь сочетанием технологического прогресса, ожиданий будущих прорывов и повышенного интереса инвесторов к компаниям, работающим в стратегически важной отрасли. Внимание усилили и политические факторы: сообщения о том, что правительство США рассматривает возможность участия в капитале ряда квантовых компаний в обмен на финансирование, придали акциям дополнительный импульс.

Этот рост происходит на фоне крайне высоких оценок: коэффициенты P/S остаются за пределами разумного для компаний с минимальными доходами. Например, Rigetti в начале 2025 года показывала выручку около полутора миллионов долларов, тогда как операционные расходы превышали двадцать миллионов. Ситуация у других игроков схожая — R&D съедает большую часть ресурсов, а коммерческие продажи остаются скромными и нерегулярными.

( Читать дальше )

Глобальные экономические дисбалансы не исчезают, как это ожидалось после пандемии, а постепенно меняют форму. При этом характер этих изменений становится всё более опасным — не только для отдельных экономик, но и для всей структуры мировой торговли и финансовых потоков. В центре этих процессов — растущий китайский экспортный профицит, защита американского рынка через тарифы, хроническая слабость промышленной базы Европы и попытки Германии адаптироваться к новой конкурентной реальности.

То, что раньше считалось привычным перекосом — избытком китайских мощностей или недостатком европейского промышленного спроса, — сегодня всё больше превращается в геоэкономический конфликт, способный изменить траекторию мировой экономики на годы вперед.

 

Новая природа дисбалансов: от макроэкономики к геополитике

Исторически глобальные дисбалансы рассматривали прежде всего через призму избыточных сбережений одних стран и избыточного потребления других. Теперь же логика смещается к моделям, в которых ключевым фактором является политика промышленного доминирования, перераспределение цепочек добавленной стоимости и конкуренция индустриальных стратегий.

( Читать дальше )

 

20 ноября 2025 года торговые алгоритмы зафиксировали то, что может стать крупнейшей бухгалтерской аномалией в истории высоких технологий. И произошло это не за месяцы расследований, как бывало в прошлых эпохах, а менее чем за сутки — всего за 18 часов. Это история о том, как искусственный интеллект выявил, что значительная часть бума в области ИИ может быть основана не на реальном спросе, а на фиктивной выручке, искусственно поддерживающей оценки отрасли.

---

Аномалия дебиторской задолженности

На восьмой странице отчёта Nvidia по форме 10-Q скрывалась цифра, которая и запустила цепочку событий: дебиторская задолженность в размере 33,4 млрд долларов. Алгоритмы обнаружили её почти мгновенно.

Ключевой показатель здесь — дни продаж в дебиторской задолженности (DSO), который отражает, сколько времени проходит между продажей и поступлением денег:

DSO = (Дебиторская задолженность ÷ Выручка) × Дни периода
DSO = ($33,4 млрд ÷ $57,01 млрд) × 91 день = 53,3 дня

( Читать дальше )