Примерно из каждого утюга я слышу, что лучший канал для поиска работы — это нетворк. Но когда я вышла на рынок труда, у меня не было нетворка. Совсем. Было только желание найти работу — и HeadHunter
Я не пыталась заменить нетворк. Я решила выстроить системную работу с HeadHunter. И, как оказалось, он может дать многое, если знать, как с ним взаимодействовать.

1. Четыре трека — четыре резюме

Я поняла, что одно резюме не работает для всех вакансий и меня не видит рекрутёр — из-за «размытого» профиля. У меня было четыре трека поиска:

• проектный (операционный запуск, внедрение);
• продажный (B2B, развитие бизнеса);
• работа с Азией (переговоры, поставки);
• ИИ + математика (моделирование, аналитика).

Для каждого трека — отдельное резюме. С разными акцентами, разными достижениями. Часто алгоритм НН говорил при отклике, что выбранное мной резюме не полностью соответствует вакансии — но какое-то одно соответствовало всегда. Я даже поставила разные фото в каждое. На все четыре резюме я включила платные услуги: автоподъём, выделение цветом. Всё, что можно было сделать для заметности — сделала.

( Читать дальше )

Итак, 8 марта, получив букет тюльпанов, я обнаружила себя на рынке труда. Тюльпаны оказались почти волшебными — после них я начала покупать цветы себе сама. Осознанно. С предпочтениями. У меня уже есть свои фавориты.

Как ни странно, именно цветы в цветочных магазинах как мировоззрение я забрала с прошлой работы. И до сих пор удивляюсь, как такая мелочь стала для меня метафорой: я больше не жду, пока кто-то подарит. Я могу выбрать сама.

Но это лирика. А теперь — про системный подход.

Когда я вышла на рынок труда, первое, что я сделала — завела Excel-таблицу. Я процессник. Я люблю порядок. А поиск работы — это хаос. Вакансии приходят и уходят, отклики проваливаются в чёрную дыру, тревога растёт. Excel стал моим якорем.

 

Для меня главным инструментом поиска стал HeadHunter. Подписка, автоподъём резюме, статистика. Приемлемо и удобно. Платное составление резюме не пробовала — слышала не очень хорошие отзывы.

Каждую вакансию подробно фиксировать очень трудозатратно. Поэтому я сделала систему.

( Читать дальше )

Отметив 8 марта и получив букет тюльпанов, я обнаружила себя на рынке труда.

Почему и как — я пока не готова ответить на этот вопрос. Должно пройти чуть больше времени. 

Итак, я оказалась на рынке труда. Женщина, 55 лет. Процессник. Собрала всё, что рынок формально не любит. Но менять пол я не буду. Поменять 55 на 45 — было бы интересно, это было хорошее время. Но то, в котором я нахожусь сейчас, мне нравится ничуть не меньше.

Процессник. Ну как чёрного кобеля до белого не отмыть. От того, что я даже пойму тенденции на рынке, свою суть я не поменяю.

Про гендер

Большое спасибо одному из первых моих руководителей. Благодаря ему я знаю, что женщина — это плюс, а не минус. Во многих местах женщина справляется намного лучше. Страдания на тему «будь на моём месте мужчина, он бы…» — с ними я рассталась очень давно. На тему гендера я не парюсь от слова совсем.

 

С возрастом сложнее. В предыдущей компании я была среди самых молодых — большинство сотрудников были старше на 10–15 лет. Они работали, им нравилось, и мысль «пора накрыться простынёй» никак не монтировалась с тем, что я видела.

( Читать дальше )

Мы встречались онлайн раз в три недели на протяжении полутора лет. Китайцы кивали, говорили «ага», мы обсуждали цены, логистику, технические детали. А потом расходились, и оказывалось, что мы не договорились ни о чём.

Из всего, что обсуждалось, в переписке держалась максимум одна тема. Остальное — как будто мы не говорили.

Мой подход — теория ограничений (ТОС). Нахожу узкое место. Расширяю его. Не трачу ресурсы на то, что хорошо и так.

Тогда я работала на швейцарскую инжиниринговую компанию LuerChem. У нас была хорошая база кабельных заводов в России, и мы хотели вывести на рынок биметаллическую проволоку китайского производителя Dalian Tofu. Продукт нужный, рынок готовый. Но переговоры стояли на месте.

Почему?

В китайской деловой культуре нет прямого «нет». Если человек не готов соглашаться, он не говорит «нет» — он просто сворачивает коммуникацию. Европейский или российский предприниматель этого не понимает: оффер отклонён или можно продолжать?

( Читать дальше )

Мои отношения с праздником 9 мая устроены как опцион.

В детстве, примерно сто миллионов лет назад, в мае было два праздника. На первое мая мы с мамой и папой шли провожать колонну МГУ по Кропоткинской (теперь она называется улица Пречистинка). Мы ни разу не шли в колонне и нам, увы, не давали тех поролоновых цветов и ленточек, которые там несли. Но мы приезжали на Садовое, где колонны собирались, и шли потом рядом всю Кропоткинскую, до Гоголевского бульвара.
А на 9 мая мы ходили смотреть военную технику, когда она после парада проезжала по Крымскому мосту. Там всегда было много людей. Потом шли гулять по городу, заходили в госте либо к бабушке (маминой маме), либо к дедушке (папиному папе) — это были все доступные на тот момент дедушки-бабушки. 

Время шло, я поступила на химфак, потом вышла замуж, появились дети.
Из майских праздников — добавился день факультета, он проводится в субботу после 9 мая. Потом появился Бессмертный полк.
Мы сделали плакаты прадедушек и прабабушек наших детей и шли от Ленинградского вокзала до Кремля большой компанией — мы, папа, дети — и дедушки и бабушки как будто тоже были с нами.

( Читать дальше )

Компания продавала ферментные комплексы мукомольным предприятиям. Но у мельников низкая маржинальность и низкая технологическая экспертиза. Им сложно рисковать, они не всегда понимают, зачем им ферменты. Рост ограничен.

Тогда мы решили выйти на рынок глубокой переработки зерна — сегмент с принципиально другой экономикой.

Глубокая переработка — это разделение зерна на крахмал, глютен, зародыш и т.д. Производство по-прежнему включает размольную линию, но в целом уже напоминает химическое. Получаемые продукты продаются заметно дороже муки.

У клиентов здесь высокая экспертиза, они привыкли работать с ферментами и добавками. У них есть собственные расчёты экономики. Маржинальность выше — значит, есть пространство для манёвра. Выше и требования к качеству, что создаёт спрос на инновационные решения.

Сначала сравнили рынки России, Турции, Индии. Выбрали Россию как стартовую площадку — здесь проще апробация, потом масштабирование на зарубежье. Внутри России определила сегмент: глубокая переработка кукурузы. Высокая маржинальность, высокие требования к качеству, клиенты с высокой экспертизой.

( Читать дальше )

Российские заводы ПВХ не говорят на английском. Европейский поставщик катализаторов не понимает российскую бюрократию. Разница во времени — до семи часов. А катализатор работает только при точной настройке реактора. Я закрыла этот разрыв.

Контекст: рынок, где цена не главное

В России четыре завода, которые производят ПВХ. Рынок катализаторов для них делят два европейских поставщика — в Бельгии и в Италии. Ключевое конкурентное преимущество — не цена катализатора, а его наукоёмкое сопровождение: расчёты режимов реактора, рекомендации по загрузке, давлению, температуре. Это даёт заводам миллионные экономии.

Проблема Inovyn в том, что он не мог обеспечить это сопровождение сам. Заводы — бюрократические, без английского, с разницей во времени до +7 часов. Для корректной работы катализатора нужно регулярно отбирать пробы, интерпретировать данные реактора и оперативно корректировать параметры.

Inovyn искал человека, который говорит по-русски, понимает химию и математику процесса, может организовать коммуникацию и при этом является доверенным лицом компании.

( Читать дальше )