Отметив 8 марта и получив букет тюльпанов, я обнаружила себя на рынке труда.

Почему и как — я пока не готова ответить на этот вопрос. Должно пройти чуть больше времени. 

Итак, я оказалась на рынке труда. Женщина, 55 лет. Процессник. Собрала всё, что рынок формально не любит. Но менять пол я не буду. Поменять 55 на 45 — было бы интересно, это было хорошее время. Но то, в котором я нахожусь сейчас, мне нравится ничуть не меньше.

Процессник. Ну как чёрного кобеля до белого не отмыть. От того, что я даже пойму тенденции на рынке, свою суть я не поменяю.

Про гендер

Большое спасибо одному из первых моих руководителей. Благодаря ему я знаю, что женщина — это плюс, а не минус. Во многих местах женщина справляется намного лучше. Страдания на тему «будь на моём месте мужчина, он бы…» — с ними я рассталась очень давно. На тему гендера я не парюсь от слова совсем.

 

С возрастом сложнее. В предыдущей компании я была среди самых молодых — большинство сотрудников были старше на 10–15 лет. Они работали, им нравилось, и мысль «пора накрыться простынёй» никак не монтировалась с тем, что я видела.

( Читать дальше )

Мы встречались онлайн раз в три недели на протяжении полутора лет. Китайцы кивали, говорили «ага», мы обсуждали цены, логистику, технические детали. А потом расходились, и оказывалось, что мы не договорились ни о чём.

Из всего, что обсуждалось, в переписке держалась максимум одна тема. Остальное — как будто мы не говорили.

Мой подход — теория ограничений (ТОС). Нахожу узкое место. Расширяю его. Не трачу ресурсы на то, что хорошо и так.

Тогда я работала на швейцарскую инжиниринговую компанию LuerChem. У нас была хорошая база кабельных заводов в России, и мы хотели вывести на рынок биметаллическую проволоку китайского производителя Dalian Tofu. Продукт нужный, рынок готовый. Но переговоры стояли на месте.

Почему?

В китайской деловой культуре нет прямого «нет». Если человек не готов соглашаться, он не говорит «нет» — он просто сворачивает коммуникацию. Европейский или российский предприниматель этого не понимает: оффер отклонён или можно продолжать?

( Читать дальше )

Мои отношения с праздником 9 мая устроены как опцион.

В детстве, примерно сто миллионов лет назад, в мае было два праздника. На первое мая мы с мамой и папой шли провожать колонну МГУ по Кропоткинской (теперь она называется улица Пречистинка). Мы ни разу не шли в колонне и нам, увы, не давали тех поролоновых цветов и ленточек, которые там несли. Но мы приезжали на Садовое, где колонны собирались, и шли потом рядом всю Кропоткинскую, до Гоголевского бульвара.
А на 9 мая мы ходили смотреть военную технику, когда она после парада проезжала по Крымскому мосту. Там всегда было много людей. Потом шли гулять по городу, заходили в госте либо к бабушке (маминой маме), либо к дедушке (папиному папе) — это были все доступные на тот момент дедушки-бабушки. 

Время шло, я поступила на химфак, потом вышла замуж, появились дети.
Из майских праздников — добавился день факультета, он проводится в субботу после 9 мая. Потом появился Бессмертный полк.
Мы сделали плакаты прадедушек и прабабушек наших детей и шли от Ленинградского вокзала до Кремля большой компанией — мы, папа, дети — и дедушки и бабушки как будто тоже были с нами.

( Читать дальше )

Компания продавала ферментные комплексы мукомольным предприятиям. Но у мельников низкая маржинальность и низкая технологическая экспертиза. Им сложно рисковать, они не всегда понимают, зачем им ферменты. Рост ограничен.

Тогда мы решили выйти на рынок глубокой переработки зерна — сегмент с принципиально другой экономикой.

Глубокая переработка — это разделение зерна на крахмал, глютен, зародыш и т.д. Производство по-прежнему включает размольную линию, но в целом уже напоминает химическое. Получаемые продукты продаются заметно дороже муки.

У клиентов здесь высокая экспертиза, они привыкли работать с ферментами и добавками. У них есть собственные расчёты экономики. Маржинальность выше — значит, есть пространство для манёвра. Выше и требования к качеству, что создаёт спрос на инновационные решения.

Сначала сравнили рынки России, Турции, Индии. Выбрали Россию как стартовую площадку — здесь проще апробация, потом масштабирование на зарубежье. Внутри России определила сегмент: глубокая переработка кукурузы. Высокая маржинальность, высокие требования к качеству, клиенты с высокой экспертизой.

( Читать дальше )

Российские заводы ПВХ не говорят на английском. Европейский поставщик катализаторов не понимает российскую бюрократию. Разница во времени — до семи часов. А катализатор работает только при точной настройке реактора. Я закрыла этот разрыв.

Контекст: рынок, где цена не главное

В России четыре завода, которые производят ПВХ. Рынок катализаторов для них делят два европейских поставщика — в Бельгии и в Италии. Ключевое конкурентное преимущество — не цена катализатора, а его наукоёмкое сопровождение: расчёты режимов реактора, рекомендации по загрузке, давлению, температуре. Это даёт заводам миллионные экономии.

Проблема Inovyn в том, что он не мог обеспечить это сопровождение сам. Заводы — бюрократические, без английского, с разницей во времени до +7 часов. Для корректной работы катализатора нужно регулярно отбирать пробы, интерпретировать данные реактора и оперативно корректировать параметры.

Inovyn искал человека, который говорит по-русски, понимает химию и математику процесса, может организовать коммуникацию и при этом является доверенным лицом компании.

( Читать дальше )

Вы знаете этот тип.

Он умнее всех. Он не просто так думает — он знает это с вероятностью 99,9%, а 0,1% оставляет просто чтобы было куда расти тем, кто спорит.

И он вас нанял.

Вопрос — зачем? Чтобы вы мешали ему жить? Чтобы вы раскладывали по полочкам тот бардак, который он создает одной левой?
Я работала с таким Хаусом. Не в медицине, в бизнесе. И разница, скажу я вам, небольшая.

У него тоже была «нога», которая болела. Только вместо ноги — проекты, которые вечно горели. И вместо морфия — адреналин сделок, которые висели на волоске. Он тоже никого не подпускал близко. Тоже проверял на прочность.

Вот это его «все врут» из сериала — это ж не про паранойю. Это ж про жизненный опыт. Люди реально врут. Себе, ему, данным, отчетам.
И ты злишься. Бесишься. Хочется хлопнуть дверью и уйти в «нормальный бизнес», где боссы адекватные, говорят «спасибо» и дарят открытки на 8 Марта.

Но ты не уходишь.

Потому что рядом с ним ты растешь. Потому что он видит то, чего не видят другие, и заражает этим зрением тебя. Потому что его «диагнозы» бьют точно в цель, и после них уже невозможно скатываться в поверхностные решения.

( Читать дальше )

Это было 6 лет назад, в первый ковидный год. Мы жили недалеко от Сочи, много гуляли. В тот раз я шла от Воронцовских пещер до берега — километров 10, не меньше. И где-то в начале пути, у самых пещер, ко мне прибилась черно-белая собака. Потеряшка. Средне-крупная, чистенькая, красивая. Она шла со мной, мы разговаривали за жизнь, она отгоняла чужих собак, потому что она была с человеком, а значит, в безопасности.

Я тогда была без опыта управления большими проектами, без навыка брать на себя то, что не просишь, но само приходит. Сейчас я операционный директор. Я каждый день принимаю решения, от которых зависит, взлетит проект или нет, уедут китайцы или не уедут, получим патент или потеряем рынок. Я привыкла держать. А тогда я просто шла и не знала, что делать с этой собакой.

Она дошла почти до самого дома, в котором мы жили. Но перед финалом был висячий мост. Собака испугалась, выбежала на него, почувствовала, что он шатается, и осталась на другом берегу. А я ушла. Потому что не была готова. Потому что не хотела брать ответственность. Потому что -  всех собак не возьмёшь.

( Читать дальше )