Страшные секреты аналитики

Меня риторически спрашивают (а, точнее, спросили на выходных): как это получается так, что очень, очень крутые, согласно общему мнению, инвестконторы, укомплектованные часто так называемыми «звездными» аналитиками, с диким треском и грохотом проигрывают на рынках, стоит последним лишь чуть-чуть перестать быть бычьими?

А когда жареным запахнет еще сильнее, то почему вдруг эти планетарии, очаги протестантской деловой этики в Орде и лауреаты всяких «лучших команд на таком-то рынке / в области такой-то аналитики» вообще ударяются в мелкое мошенничество? И, тем не менее, отчего репутация людей, доказавших делом, что они реально мало что могут «в полевых услових», не страдает, и они продолжают дальше истребовать, мягко говоря, немалые оклады + бонусы?

Добавлю: меня сразу предупредили, что знаменитый (и иногда справедливый) аргумент: «А кто их, аналитиков, слушает?», не катит, потому что руководство этих контор как бы выступает за всяко научный подход и воспевает притом хвалу своим аналитикам, подразумевая, что качество аналитики у них — самое высокое, так и не слушать таких «звезд» — выходит, шизофрения…


Ну и ладно! Отвечаем: потому что речь идет об относительно замкнутой Гильдии со своим внутренними правилами игры.

В середине 1990-х в РФ ринулись в немалом числе флибустьеры, которые из истории об индейцах и Манхеттене вынесли для себя только формат сделки — землю за бусы. То, что Манхеттен, чтобы стать Манхеттеном, а не остаться no man's land, был потом отстроен энергичными WASPами, это для них — уже другая история. Мелкие и просто микро по масштабам Wall Street спекулянты мели тогда российские акции пылесосом через любые доступные конторы, опираясь на личные знакомства и ориентируясь на громкость российских имен — их контрагентов. Не знаю, сколько мусора впихнули им «российские индейцы» — напомню, что это было практически в одно время с МММ — но это и не имело особого значения: они мели и мусор, и перлы для дальнейшей перепродажи. И правильно: в 1998 г. те из них, кто имел много российских суперценных бумаг на собственной «книжке», да еще с плечом, имели бледную, трепетную внешность и беззвучно шевелили побелевшими губами.

В те годы главным активом российских европейских мужчин и мальчиков, пораженных открывавшимися перспективами, стал английский язык. Поскольку советское образование уже почти ничего не стоило — имело остаточную ценность только для редких естественнонаучников, часть из которых, впрочем, завербовал тот же инвестбанкинг — то «английский без запинки» стал абсолютной ценностью. Пребывание же соискателя за рубежом добавляло множество очков, а крайне редкое иностранное образование или почти мифический в то время стаж работы на Западе автоматически делали соискателя звездой, претендентом на невиданный для совков уровень оплаты труда и прочие фантастические, невозможные блага. И то: вот, представьте себя флибустьером от инвестбизнеса, скажем, в Уганде, и вы, несомненно, при найме персонала отдадите предпочтение угандийцу, учившемуся в РФ и знающему русский язык, даже если он учился на зоотехника, и именно эта специальность является его естественным пределом жизненного и карьерного роста. Логично? Вполне!

Наша Гильдия сформировалась именно тогда. Гильдия какого бизнеса? Еще раз: его суть — в скупке любых возможных активов в РФ с целью перепродажи их, включая хлам и мусор, на глобальные рынки, большим инвесторам, у которых 2% от инвестиций измеряются сотнями миллионов долларов. Для этого нужны были сейлзмены одной с покупателями культуры и, конечно — согласно деловой этике, а также в целях снижения себестоимости — «пулы локальных талантов». Талантов в чем? В построении DCF-моделей? Это — довольно важно, но это не главное: главное — умение разговаривать с клиентом почти на одном с ним языке, что чаще всего подразумевает совершенное знание набора некоторых клише, и впарить ему, пользуясь завоеванным у него расположением, скупленные у автохтонов артефакты в привычной для него упаковке. Вот это — главное!

Как вы понимаете, собственно к пониманию рынка, когда он становится не рынком private equity, а чем-то более широким, эта деятельность имеет непрямое отношение. Ведь при работе «в поле», на ликвидном рынке, да на собственную книжку, требуется знание и понимание множества разнообразных факторов, а не умение упаковывать хлам. Наши же «звезды» были звездами иного рода деятельности, мерчандайзерами, но не аналитиками рынка или, скажем, экономики.

Далее формирование Гильдии идет по CV: если вы проработали, например, в Lehman Brothers два месяца подносчиком бумаги для принтеров, то вы уже вполне можете претендовать, как минимум, на позицию senior analyst'а в российской инвестконторе средней руки. Такова уж суровая правда жизни :) А ваш маркетинговый отдел со временем всеми правдами-неправдами сделает для вас номинацию в чем-нибудь (это же его хлеб), благо большая часть регалий имеет вполне материальный эквивалент. Более того, вы своим божественным лимановским сиянием осените новообращенных в ваших подчиненных студиозусов/выходцев из разных захудалых think tank'ов, пополняющих ряды инвестаналитиков, и они будут внесены во врата Гильдии на ваших плечах.

Итак, Гильдия аналитиков, особенно в его «звездном» эшелоне — это, на самом деле, довольно закрытая гильдия мерчандайзеров. Боюсь, что с теми изменениями, что грядут в мировой финансовой системе, эти таланты будут востребованы чуть менее прошлого. Вот почему, мне лично, например, очень нравятся ресерчи SG, которые несут в себе много идей, помимо продажи бумажного секонд хенда.

Да, и еще: хороший аналитик — и впрямь редкая птица… Весьма. Что правда — то правда.
 
первоисточник