Кому роботы продадут автомобили?

Под моими статьями периодически появляются разоблачители. «Это же ИИ написал!» — сообщают они с таким видом, будто нашли в тексте отпечатки пальцев преступника.

Да, я использую искусственный интеллект. И не скрываю этого. Тему придумываю сам, выбираю, куда копать, задаю вопросы, спорю с ответами, выкидываю лишнее и решаю, что в итоге хочу сказать. А искать источники, переводить иностранные страницы, собирать данные и приводить текст в порядок поручаю машине. Почему? Потому что мне лень. Если я знаю, что именно нужно искать и где, не вижу особой доблести в том, чтобы собственноручно нажимать каждую кнопку.

Но сами обвинения меня заинтересовали. Человека порой раздражает уже не ошибка в материале и не содержание мысли, а сам факт, что тексту помогал ИИ. Возможно, это первый признак будущего перенасыщения. Когда одинаково гладкие тексты, картинки и советы начнут лезть из каждой щели, люди станут искать не того, кто освоил нейросеть, а того, кому действительно есть что сказать.

Ведь ИИ очень быстро перестаёт быть редкостью. И если завтра у всех окажется примерно одинаковый набор интеллектуальных инструментов, за что, собственно, брать деньги? За умение пользоваться поиском, переводчиком и текстовым редактором? Мы уже проходили нечто подобное, только раньше речь шла о гораздо более простых вещах.

Когда-то у телевизоров вообще не было дистанционного управления. Чтобы сменить канал, приходилось вставать с дивана, подходить к аппарату и переключать его вручную. Потом появился пульт. Для человека, который вырос со смартфоном, здесь вроде бы нечего обсуждать. Но дело не в устройстве телевизора. Для получения одного и того же результата раньше требовалась целая цепочка действий: принять решение, встать, удержать равновесие, пройти несколько метров, протянуть руку, повернуть переключатель, вернуться на место. Пульт убрал почти всю эту цепочку.

Затем телевизор научился понимать голос и сам рекомендовать передачи. Возможно, следующим этапом станет управление мыслью. Удобно? Безусловно. Именно ради удобства мы всё это и изобретаем. Но обратите внимание на направление движения: с каждой новой ступенью человеку требуется делать всё меньше для получения желаемого.

Это относится далеко не только к мышцам. Калькулятор избавил от части вычислений, навигатор — от необходимости помнить дорогу, интернет — от походов по библиотекам, телефон — от запоминания номеров. Теперь ИИ берёт на себя и часть размышлений. Мы делегируем не только действия, но и поиск связей, подготовку решений, иногда даже выбор между ними. Я не призываю выбросить калькулятор и вернуться к счётам. Вопрос гораздо интереснее: что со временем происходит с нами самими, когда упражнять собственные способности приходится всё реже?

И дело не обязательно в том, что мы станем глупее. Может быть, освободим силы для более сложных занятий. А может, часть навыков попросту перестанем развивать. Сначала изменится повседневное поведение, за ним привычки и образование, затем представления о труде, успехе, ответственности. Возможно, когда-нибудь и о том, что вообще значит быть человеком. Не факт, что изменения окажутся плохими. Но странно было бы думать, что они ограничатся появлением ещё одного удобного приложения.

С бизнесом похожая история. Недавно я пытался разобраться, имеет ли смысл создавать сервис для людей, которые ищут инвестиции, недвижимость, банковские решения и другие возможности в зарубежных странах. И обнаружил неприятную вещь. Раньше конкурентным преимуществом могло быть уже то, что ты знаешь испанский, умеешь искать местные предложения, понимаешь, к кому обратиться и как подготовить документы. Сейчас человек, не знающий ни слова по-испански, способен за вечер изучить уругвайские сайты, сравнить объекты, найти посредников и составить письмо. Конечно, это не заменяет проверку сделки и ответственность за неё. Но простая продажа доступа к информации становится всё менее убедительным бизнесом.

И вот здесь я пришёл к мысли, что в новую эпоху бизнесом всё чаще будешь ты сам. Твой опыт, личное мастерство, связи, репутация, ошибки, за которые ты уже заплатил, способность принимать решения там, где инструкция не помогает. Не красивый «личный бренд», который ИИ тоже научится создавать за пять минут. А человеческая исключительность, которую трудно скопировать вместе с программой.

Правда, у этой версии есть одна проблема. Мы привыкли утешать себя мыслью, что умственную работу машины, может быть, и заберут, зато руки останутся за нами. Особенно уверенно об этом рассуждает условный сантехник Вася. Он уже представляет, как бывшие офисные работники выстраиваются к нему в очередь: «Ну что, ваш ИИ умеет кран поменять? Винт закрутить?»

Пока Вася прав. Старый санузел с кривыми трубами и неизвестной разводкой — не идеальная лаборатория. Но я бы не спешил объявлять его профессию золотой навечно. На заводе BMW гуманоид Figure 02 уже проходил настоящую производственную практику: по данным компании, за десять месяцев он переместил более 90 тысяч деталей и отработал около 1250 часов. Он ещё не ходит по квартирам с разводным ключом, но переход от фантастического робота к машине, выполняющей физическую работу, уже начался.

И что будет, когда к искусственному интеллекту добавятся зрение, ловкие руки, подвижное тело и огромное количество освоенных действий? Не обещаю, что через пять лет Вася окажется на бирже труда. Но его главное возражение «машина же руками не умеет» постепенно перестаёт быть железным. Не исключено, что однажды придётся конкурировать с сантехником Т-800, который не пьёт, не опаздывает и не рассказывает, почему хозяину нужно срочно менять всю разводку.

А параллельно ускоряется развитие беспилотных систем. Война в Украине наглядно показывает, как быстро меняются воздушные, морские и наземные аппараты. Сейчас многие из них всё ещё зависят от операторов, но движение в сторону большей самостоятельности очевидно. В гражданской жизни схожие технологии уже находят применение на складах, в доставке, на дорогах и производстве. Водитель, пилот, грузчик, инженер, монтажник — всё больше занятий можно хотя бы представить без постоянного присутствия человека.

И тут я попытался довести картину до предела. Представим, что всё получилось. Искусственный интеллект разработал новый автомобиль, роботы добыли сырьё и собрали машину, беспилотник или автономный грузовик доставил её покупателю. Другие роботы обслуживают оборудование, программы ведут бухгалтерию, алгоритмы ищут заказы. Полный цикл. Красота! Инженеры счастливы, владельцы заводов довольны, на презентациях звучит привычное «всё это делается ради человека».

Но кому они собираются продавать эти автомобили?

Ведь человек нужен экономике не только у станка. Он ещё и покупатель. Работая, он получает зарплату, на которую покупает то, что сделали другие. Если его труд больше не требуется, а других источников дохода у него нет, товары хоть золотом покрывай — платить нечем. Можно автоматизировать производство миллиона автомобилей, но нельзя заставить миллион безработных купить их на отсутствующие деньги. И один миллиардер не спасёт рынок тем, что поставит себе миллион одинаковых машин в гараж.

Разумеется, экономика не обязана устроиться именно так. Возможно, люди будут владеть долями в роботизированных предприятиях и получать доход от капитала. Возможно, появится гарантированный доход, социальный дивиденд, резко сократится рабочая неделя или изменится само понятие оплаты труда. Удешевление продукции тоже многое поменяет. Но во всех этих вариантах возникает вопрос, которого не решить новой версией программы: кому принадлежат машины и кто распоряжается созданным ими богатством?

Может быть, это и будет какой-то новый вариант общественного устройства. Коммунизмом автоматически он не становится. Даже если труд почти бесплатен, земля, энергия, материалы, хорошие места для жизни и сами производственные мощности не превращаются в бесконечность. У них остаются собственники, правила доступа и цена. Полностью автоматизированное производство не означает автоматически всеобщего благополучия.

Пока это мысленный эксперимент, а не описание завтрашнего утра. Международная организация труда летом 2026 года отмечала, что массовое вытеснение работников генеративным ИИ остаётся ограниченным: заметнее меняются сами задачи, положение молодых сотрудников и организация труда. Вся история экономических революций даёт сильное возражение: исчезают старые занятия, появляются новые. Возможно, так будет и теперь. Но что, если универсальный ИИ вместе с универсальными роботами сможет осваивать новые занятия быстрее людей? Ведь раньше автоматизировали отдельные операции, а теперь всё ближе к автоматизации самого умения учиться и действовать.

Если это когда-нибудь произойдёт, появится группа людей, чьё участие в экономике почти не требуется. И тогда вопрос будет не только в деньгах. Чем они будут заниматься? Как сохранят своё положение? Как изменятся образование, семья, отношения, политика? И кто решит, по каким правилам вообще будет устроена их жизнь?

Здесь у меня возникает ещё одна неприятная мысль. Во время пандемии мы увидели, с какой скоростью государства способны изменить привычные правила: ограничить поездки, закрыть границы и общественные места, потребовать документы и соблюдения особых порядков, назначить наказания за нарушения. Эти меры систематически фиксировал Оксфордский университет; ВОЗ описала и их масштаб, и последствия. Потом многое отменили, и жизнь довольно быстро стала снова казаться обычной. Пандемия была реальной угрозой здоровью, а меры вводились с заявленной целью сдержать распространение инфекции. Вместе с тем масштаб и скорость административных решений показали возможности, которые раньше многим трудно было вообразить.

Можно предположить, что полученный опыт пригодится и при будущих кризисах, не обязательно медицинских. Мне даже приходит в голову совсем мрачная гипотеза о связи крупных общественных потрясений с необходимостью управлять меняющимся обществом. Доказательств того, что COVID или нынешние конфликты были специально задуманы ради будущей эпохи «лишних людей», у меня нет. И всё-таки вопрос, какими способами станут сохранять устойчивость общества при глубокой технологической безработице, от этого никуда не исчезает. Мне бы очень хотелось, чтобы ответом оказались новые возможности для людей, а не только более совершенные инструменты контроля.

Но затем возникает ещё более странное противоречие. А если людей действительно станет существенно меньше? Я не говорю, что это кому-то необходимо или что так непременно случится. Просто продолжим мысленный эксперимент. Меньше людей — значит, меньше требуется домов, больниц, школ, машин, пассажирских перевозок, продуктов, обслуживания. Для кого тогда нужна гигантская роботизированная система в прежнем объёме? Получается, что людей можно объявить избыточными для производства, но после их исчезновения избыточным окажется и немалая часть самого производства.

Конечно, машины способны делать машины, строить заводы, добывать ресурсы и развивать технологии дальше. Но ради чего? Робот изготовил другого робота, тот построил третьего, следующий создал ещё более совершенный завод. Сам процесс технически можно вообразить. А вот конечная цель от этого яснее не становится. Закон сохранения энергии тут ни при чём; дело проще. Если система создавалась для обслуживания человеческих потребностей, сокращение этих потребностей меняет и смысл её масштабов.

И даже это ещё не всё. Мы почему-то обсуждаем человека только как производителя и потребителя. Будто других функций у него нет.

А кто такой король без подданных? Просто человек в короне. Королём его делает общественное согласие считать его королём. Слава существует, пока есть публика. Талант получает общественное значение, когда кто-то способен его оценить. Власть подразумевает тех, кто её признаёт. Даже богатство — это не только возможность жить в хорошем доме и есть хорошую еду. Значительная его часть связана со сравнением себя с другими.

Представьте человека, у которого всё получилось. Огромный дворец, собственная армия роботов, идеальная еда, любые развлечения, личный самолёт. Машины мгновенно исполняют желания, а искусственный интеллект каждое утро сообщает хозяину, какой он великий, талантливый и достойный. Но если рядом почти нет других людей, перед кем демонстрировать своё величие? И какова цена восторга машины, которая настроена восторгаться по первому требованию?

Внезапно оказывается, что другой человек необходим нам не только для работы. Он нужен как свидетель, соперник, друг, любимый, судья наших поступков. Как тот, кто может не согласиться, отказать, признать достоинство по собственной воле. Уважение ценится ещё и потому, что его нельзя по-настоящему приказать. Отдельный робот вполне способен выглядеть восхищённым. Но кто поверит этому восхищению, если за ним всего лишь настройки хозяина?

Получается занятная вещь. В новом мире может измениться не только распределение денег, но и сама иерархия ценностей. Не исключено, что дефицитом станет не информация, не физическая сила и даже не умение производить сложные вещи, а живое человеческое присутствие и подлинное признание.

И вот здесь я дошёл до вопроса, который неприятнее всех предыдущих. Допустим, проблему денег решили, работа не обязательна, роботы обслуживают все бытовые потребности. Здоровье, досуг, путешествия, комфорт — пожалуйста. Просыпаешься утром, а делать ничего не нужно. Любое желание можно выполнить почти без усилий. Ради чего тогда вставать с постели?

Конечно, работа — не единственный источник смысла. Есть любовь, дети, друзья, путешествия, наука, творчество, спорт. И это сильное возражение против идеи, что без обязанности трудиться человеку нечем жить. Только присмотримся к тому, что мы называем творчеством или достижением. Если музыку можно заказать машине, книгу попросить написать, картину нарисовать одной командой, а к любой вершине доставит беспилотник, будет ли нас удовлетворять одинаково легко полученный результат?

Представьте двух людей на вершине горы. Один шёл туда три дня, замерзал, ошибался с маршрутом, хотел повернуть обратно и всё-таки дошёл. Второй прилетел на вертолёте. Оба стоят в одной точке, видят один пейзаж и могут сделать одинаковые фотографии. Но разве они получили одно и то же? У первого за спиной три дня, которые что-то изменили в нём самом. У второго — удобная доставка.

И нет, отсюда не следует, что всем надо отказаться от вертолётов. Иногда важен именно вид с вершины. Но иногда вся ценность путешествия заключалась в дороге. Машина этого различия за нас не определит.

А теперь я возвращаюсь к началу. Мне лень вручную искать ссылки, и я передаю эту работу ИИ. В этом нет никакой трагедии. Наверное, никто не стал хуже от того, что перестал ходить к телевизору переключать каналы. Хороший инструмент избавляет от ненужных препятствий. Только по мере развития технологий всё труднее будет отличить ненужное препятствие от того усилия, которое развивает нас самих.

Мы строили машины, чтобы меньше уставать. Создавали программы, чтобы меньше считать и помнить. Теперь учим ИИ рассуждать, а роботов — действовать вместо нас. Дальше, возможно, захотим передать им и сам выбор цели. Всё это ради удобства, комфорта и освобождения времени. Ради лучшей жизни.

Но что, если в погоне за результатом мы постепенно отдаём именно ту часть жизни, которая и делала результат ценным?

Есть старый тезис: важна не сама цель, а путь, который человек проделал к ней.

И вся ирония в том, что мы тысячелетиями стараемся этот путь кому-нибудь поручить.

Отредактировано ИИ.