Роковая дата

 История знает не только социальные процессы, но и роль личностей. И, на мой взгляд, личности порой определяют процессы, а не определяются ими. И поэтому история должна фиксировать внимание не только на временных континуумах, но и на тех точках в прошлом, когда личности, обладавшие высшей властью, принимали решения, определявшие жизнь человечества на десятилетия, быть может, на века. Такие решения журналисты ныне именуют судьбоносными.

В недавней истории России такой временной точкой была ночь с 30 на 31 августа 1990 года. Именно в те тёмные часы Михаил Горбачев принял решение не форсировать переход к рынку, не стал подписывать на Совете Федерации план «500 дней» Шаталина-Петракова-Явлинского, не стал увольнять правительство Николая Рыжкова, отказался от союза с Ельциным и от идеи переформирования СССР в конфедерацию Союза Суверенных Государств (название им уже одобренное).

Пока мы не знаем, что заставило Президента СССР, недавно избранного III Съездом народных депутатов, в течение одной ночи пересмотреть всю свою политику и фактически отказаться от перестройки тоталитарного унитарного СССР в демократическое рыночное федеративное (или конфедеративное) государство.

Очевидно, что решение было принято под огромным внешним давлением и в результате угрозы очень серьезной. Угрозы очень серьезной не ему лично (к тому, что за освобождение России ему придется заплатить своей властью и жизнью Горбачев был готов), а тому делу, ради которого он и принял высшую власть над СССР за пят с небольшим лет до того, 10-11 марта 1985 года. Скорее всего, угроза исходила от Политбюро и Силовых структур, а, точнее, от представителей силовых структур в Политбюро — или отказ от программы «500 дней» и разрыв с Ельциным, или смещение, арест Ельцина и его сподвижников Межрегионалов, разгон Съезда и силовое восстановление разрушающегося Союза.


Об этой дате я сам ничего не знал, пока не стал заниматься этой темой. Не заметил ее тогда, в августе 1990. Даже видеоматериалов этого заседания Совета Федерации и Президентского Совета 30-31 августа мы найти не смогли. Но стенограммы его опубликованы. Быть может с этими роковыми часами конца августа как-то связано и таинственное убийство замечательного православного священника и свободомысла Александра Меня, случившееся 9 сентября. И переброска воздушно-десантных дивизий под Москву, начавшаяся 7-8 сентября. Устрашение? Превентивные меры?

В любом случае, именно в ту ночь Перестройка была безнадежно загублена, хотя Михаил Горбачев еще в течение целого года пытался ее спасти, отступал, маневрировал, переходил в контратаки. Но исправить содеянное так и не смог.

А были ли у него возможности поступить иначе. Уверен, что были. Это был риск? — Конечно. Смертельный риск? — Возможно. Но на кону была судьба России. Подписание «500 дней» 31 августа, обращение к народу вместе с Ельциным о том, что отечество в опасности, роспуск КПСС и КГБ. Всё это Горбачев с помощью и даже по настоянию Ельцина сделал через год, в августе 1991, после провала ГКЧП. Но, как признавался в своих воспоминаниях сам Михаил Сергеевич «дорого яичко к Христову Дню».

Русская история знает и другие такие роковые даты вольного и ошибочного выбора правителя. Это и всем известное отречение Николая II 2 марта 1917, и никому почти неизвестное 15 мая 1824 года, когда Александр I, другой, подобный Горбачеву великий реформатор с высоты российского Престола, решил остановить реформы, уволить своего ближайшего друга князя Александра Голицына, прекратить распространение на русском языке Священного Писания, отказаться от мыслей даровать России конституцию и отменить крепостное право.

Николай II отрекся из-за истерик супруги и болезни детей, у него были огромные возможности продолжать борьбу за Россию. Александр I изменил политику из-за ультиматума Священноначалия Русской церкви, поддержанного Аракчеевым (об этом подробно в 18 главе моей «Истории России XIX столетия). О причинах же побудивших Горбачева на подобный шаг мы только догадываемся.

Но то, что решение, принятое ночью 30-31 августа 1990 года не менее значимо для России, чем 15 мая 1824 и 2 марта 1917 года, для меня очевидно.

А.Зубов, профессор, историк