Европа — часть света, включающая 50 независимых государств, 9 зависимых территорий и 6 непризнанных республик

Европейцы навязали свою волю остальному миру посредством империализма и колонизации, экспортировав более 60 миллионов человек с 1600 по 1950 год и покрыв земной шар такими местами, как Новая Испания, Новая Англия, Новая Франция, Новая Каледония, Новый Амстердам. Две трети нынешних членов Организации Объединенных Наций в какой-то момент своей истории принадлежали к европейским империям.

Однако, несмотря на всю свою дипломатию с использованием военных кораблей, Европа одержала победу как благодаря привлекательности, так и благодаря принуждению. Колонии переняли европейские (в основном британские) виды спорта, такие как гольф, теннис, крикет и футбол. Ататюрк приказал туркам отказаться от фески в пользу головных уборов европейского образца. Джавахарлал Неру создал парламент новообразованной независимой Индии по образцу британского, вплоть до наличия спикера.

Европа практически уничтожила себя в двух самых разрушительных войнах современной истории — войнах, которые начались в самом сердце Европы, но распространились по всему миру. Однако, когда пыль осела, Европа осталась в центре великой борьбы между капитализмом и коммунизмом. Европа также участвовала в определяющем историю процессе самоочищения, создав новый тип политики и новый тип общества: постнациональное государство и смешанную экономику, которая обеспечивала всех своих граждан щедрыми льготами и отпусками. В 2005 году Марк Леонард в своей книге « Почему Европа будет управлять XXI веком » подытожил ликующее настроение после создания евро .

Попрощайтесь со всем этим: европейцы теперь явно скорее похищают историю, чем творят её. Главный действующий субъект мировых событий на протяжении пяти веков превратился в простого наблюдателя, ключевой двигатель исторических перемен — в комнатное растение.

  Европейское политическое руководство либо не впечатляет (Фридрих Мерц), либо истощено (Макрон), либо и то, и другое (Кир Стармер).
Последний лидер, имевший хоть какие-то шансы на проведение масштабных реформ, Ангела Меркель, потратила свои 16 лет у власти на проведение одной из самых ошибочных политик последних десятилетий — импорт дешевой энергии из России для продажи промышленных товаров, в частности станков, Китаю.

(здесь надо заметить, что Путин пытался сыграть на зависимости Германии от российского газа. Он последовательно сокращал поставки газа перед войной, придумывая разные причины. В конце концов проблему решили кардинально, взорвав трубопроводы)*

Сегодня политика парализована: Европейская комиссия — это зомби-бюрократия, центр распадается, и повсюду набирает силу популистское правое крыло: французское «Национальное объединение» набирает около 33% голосов, а еще более радикальная «Альтернатива для Германии» — 25%.

Доля Европы в мировом ВВП сократилась с более чем 30% в 1995 году до менее чем 20% сегодня. Только четыре из 50 ведущих мировых технологических компаний являются европейскими — и вряд ли это изменится: с 2008 по 2021 год около 30% европейских «единорогов» (стартапов, стоимость которых впоследствии превысила 1 миллиард долларов) перенесли свои штаб-квартиры за границу, подавляющее большинство из них — в США. Даже традиционные отрасли, доминирующие в европейской экономике и финансировании НИОКР, страдают: цены на электроэнергию в Европе в два-три раза выше, чем в США и Китае, а новое поколение дешевых китайских электромобилей готово нанести сокрушительный удар по крупнейшей европейской обрабатывающей промышленности — автомобилестроению.

Экономическая стагнация подрывает два оставшихся аргумента Европы в пользу своего исторического достижения: высокий уровень жизни и интеллектуальный потенциал. В США с 2000 года реальный располагаемый доход на душу населения вырос почти вдвое больше, чем в ЕС. В рейтинге QS World University Rankings 2026 года в первую тридцатку входят всего пять европейских университетов, и четыре из них находятся в Англии.

Европа сделала ряд крупных ставок, которые закончились катастрофически неудачно. Она сделала ставку на доброжелательность России и Китая. Оба оказались злонамеренными. Она сделала ставку на свободу передвижения — и удвоила ставку в 2016 году, когда Ангела Меркель приняла около 300 000 сирийских беженцев. Но сочетание высокой иммиграции и свободного передвижения вынудило Великобританию выйти из Европейского союза — это стало первым случаем сокращения членства в организации с момента ее основания — и подпитало рост популизма.

(Проблема с беженцами и мигрантами существует. Но как она проводится в жизнь вызывает много вопросов. Угроза вымывания коренного населения реальна, как и исламизация)*

Ставка Европы на то, что США будут готовы оплачивать около двух третей расходов НАТО до самого конца света, рушится. Европейские политики на этой неделе в Давосе проявили необычайную смелость в своих осуждениях Трампа. Макрон предупредил о «новом колониальном подходе». Премьер-министр Бельгии Барт де Вевер призвал европейцев защищать свое « самоуважение ». Но что могла бы сделать Европа, если бы Трамп не совершил свой пируэт? Могли ли сильные слова действительно превратиться в сильные действия? Европейцы потеряют от распада НАТО больше, чем Америка, так же как и от тарифной войны.

(Кажется, в начале 2025 года, кажется (поправьте если что) госсекретарь Марко Рубио приехал в Европу и ткнул их носом в проводимую бездарную политику. Привел в качестве примера выборы в Румынии)*  

Другая крупная ставка Европы, на устойчивость свободного рынка, также идет на спад. Европейская экономика наиболее открыта миру — ее отношение торговли к ВВП превышает 50% по сравнению с 37% в Китае и 27% в США. Она также наиболее уязвима к международным потрясениям: около 40% импорта Европа получает от нескольких поставщиков; примерно половина этого импорта поступает из потенциально враждебных стран (и это не включает США). С ростом протекционизма, модой на меркантилизм, безудержными действиями Трампа по введению тарифов и повсеместными конфликтами Европа находится в крайне уязвимом положении.

В основе всех этих ставок лежало стремление к самому простому варианту. Европейцы обычно либо утверждали, что сложных компромиссов (например, между экологичностью и экономическим ростом) не существует, либо откладывали сложные решения (например, финансирование обороны) на неопределенный срок. Никто в ЕС не вызывает большей ненависти, чем Борис Джонсон. Но лозунг Джонсона «и рыбку съесть, и на елку влезть» характеризует слабость Европы.

Отстранение Европы от дел — это трагедия. Европа придерживается ряда принципов — глобального сотрудничества, либерального универсализма и спокойного принятия решений, — в которых мир остро нуждается. Однако Европа сама навлекла на себя трагедию, недостаточно инвестируя в физическую силу и позволив великодушию подавить экономический динамизм. Шансы на то, что континент политических гомункулов чудесным образом породит новое поколение де Голлей или Черчиллей, ничтожно малы.
---------------------------------------

Думаю, в Европе осознают свое положение. Возможно перешли к составлению планов. Главная проблема-у них нет лидера, который бы взял трансформацию на себя. А коллективный разум уже показал, чего он стоит.