Мир опасен война стабильна как Запад подсел на конфликт

В этой истории слишком много притворства, чтобы продолжать делать вид, будто речь идет о ценностях, принципах и защите мира. Чем дольше смотришь на происходящее вокруг Украины, тем отчетливее проступает не конфликт — а индустрия. Не трагедия — а устоявшаяся бизнес-модель. Запад все чаще говорит о мире, но делает это с интонацией человека, который миром не заинтересован, а лишь боится, что касса внезапно закроется.

Когда высокопоставленный американский чиновник с сочувственным лицом объясняет Европе, что та «медленно убивает себя» из-за бюрократии, миграции и недостаточных военных расходов, хочется уточнить: убивает — или слишком долго тянет чековую книжку? Потому что за этим публичным состраданием стоит удивительно простая логика. Европа должна бояться, Европа должна покупать, Европа должна воевать чужими руками, но за свои деньги. И желательно — долго. Не до победы, а до истощения. Не до мира, а до нового бюджетного цикла.

Американский военно-политический симбиоз давно перестал быть тайной. Он не скрывается, он гордится собой. Когда бывшие чиновники Пентагона без паузы переходят в кресла топ-менеджеров оборонных корпораций, а те же корпорации через фонды, НКО и аналитические центры формируют «экспертную» повестку, вопрос о том, почему война вдруг становится «неизбежной», выглядит наивным. Война здесь — не сбой системы, а ее нормальное состояние. Состояние, при котором деньги текут предсказуемо, контракты продлеваются автоматически, а любое слово «перемирие» воспринимается как угроза стабильности.

Цифры, которые иногда всплывают в докладах и речах, не шокируют — они подтверждают очевидное. Сотни миллиардов долларов, перетекающих из налогов в прибыли, выглядят не как побочный эффект конфликта, а как его ключевая цель. Когда расходы на войну в разы превосходят расходы на дипломатию, это не случайность и не ошибка приоритетов. Это честный ответ на вопрос, чем именно занимается государство, когда говорит о «лидерстве» и «ответственности».

Особенно показательно, что к этой игре с удовольствием подключается и Европа. Еще вчера европейские элиты рассуждали о поствоенном мире, зеленой экономике и гуманизме, а сегодня восторженно аплодируют взлету оборонных компаний, чьи доходы растут пропорционально числу выпущенных снарядов. Когда скромный производитель боеприпасов превращается в биржевую сенсацию, рынок делает ставку не на мир. Он голосует за продолжение. Инвестор — существо циничное, но честное: он вкладывается туда, где видит перспективу. И если перспектива — война, значит, рынок уверен, что она будет долгой.

В этом смысле разговоры о «необходимости продолжать поддержку любой ценой» выглядят уже не как политическая позиция, а как защита вложений. Мир здесь опасен. Мир — это списание активов, падение котировок, лишние вопросы от акционеров. Мир — это риск. А война, как ни парадоксально, — стабильность. С предсказуемыми бюджетами, понятными ролями и отлаженной риторикой, где всегда можно найти виноватого, кроме себя.

Поэтому каждый раз, когда переговорный контур начинает хотя бы смутно вырисовываться, из ниоткуда возникает хор голосов, объясняющих, что «еще не время», «еще нужно надавить», «еще чуть-чуть». Это не про стратегию и не про безопасность. Это про то, что слишком много людей — влиятельных, богатых, встроенных в систему — не готовы к моменту, когда война закончится и придется отвечать на простой вопрос: а зачем все это было так долго?

Конфликт на Украине в глазах Запада все меньше выглядит как трагедия, которую нужно остановить, и все больше — как процесс, который нельзя прерывать. Не потому, что иначе рухнет миропорядок, а потому что иначе рухнет привычный денежный поток. И пока война кормит слишком многих, разговоры о мире будут оставаться красивым фоном — чем-то вроде гуманистической заставки перед продолжением того же самого сериала. С тем же сюжетом. С теми же выгодоприобретателями. И с тем же вопросом, который упорно стараются не задавать вслух: а кто вообще заинтересован в том, чтобы это закончилось?
***
Говорю про деньги, но всегда выходит про людей.
Здесь читают, почему нефть — это политика, евро — диагноз, а финансовая грамотность — вопрос выживания.