Пять стадий нашего представления о величии

Отрицание — это когда мы жили прошлым величием, отрицая реальные результаты. Целое поколение тратило ресурсы на то, чтобы вернуться в советское прошлое: масштабные проекты, геополитическое влияние. Мы строили образ, а не реальность, и любые цифры — ВВП, технологии, демографию — объявлялись вторичными.
Отрицание подпитывалось реальными деньгами: высокие нефтяные цены в нулевые создавали иллюзию восстановления могущества. Рост ВВП, стабфонд, Крым — всё позволяло не замечать проблемы в основе. Кто-то вышел из этой стадии раньше, ещё в нулевые, увидев разрыв между амбициями и возможностями. Кто-то застрял в ней до сих пор, продолжая мерить страну масштабом СССР. Явным признаком перехода от отрицания к гневу стал запрет соцсетей и статус иноагентов у критиканов — когда внешняя критика становится невыносимой и требует подавления.

Гнев — это СВО. Когда стало ясно, что дипломатией и призывами статус не вернуть, применили силу. Это была попытка не просто наказать тех, кто не признаёт Россию великой державой, а силой изменить правила игры, в которой страна проигрывает по экономическим и технологическим параметрам.
Бомбардировки враждебной Украины, угрозы западу ядерным оружием, дальние проекты в Африке и на Ближнем Востоке — всё это с целью заставить мир считаться. Кто-то почувствовал гнев давно, принял логику силы как единственно возможную. Кто-то сопротивлялся, но постепенно свыкся с ней как с неизбежностью. Кто-то так и не принял, но молчит или уехал.

Торг — это у большинства россиян сейчас. Мы всё ещё воюем, но уже ищем способ конвертировать военное давление в политический результат. Переговоры, надежды на Трампа, расчёт на усталость Европы, попытки использовать противоречия между США и Китаем, договорняк о сферах влияния. Но торг предполагает, что есть что предложить или чем угрожать. А реальность такова, что позиции для торга постепенно слабеют — экономика под санкциями, технологическое отставание растет. Торг превратится в попытку продать то, чего уже нет.

Каждый из нас проходит все этапы на свой скорости. Кто-то уже устал и хочет, чтобы это просто закончилось, не особо разбираясь как. Другие на этапе торга – пытаются просчитать варианты выхода, придумывают формулы компромисса. Кто-то всё ещё в гневе, считая любые переговоры предательством.

Депрессия маячит впереди. Она придёт не просто от осознания неудачи, а от столкновения с необратимостью последствий. Ведь даже если завтра всё закончится, восстановление займёт не годы, а десятилетия. Когда деструктивные процессы в экономике сработают окончательно: технологическая изоляция, утрата человеческого капитала, истощение ресурсов без возможности их восполнить. Когда выяснится, что новые территории ещё не приносят величия. Когда придёт разочарование в самой идее сильного государства и власти.

Опять же не все войдут в окончательную стадию одновременно. Кто-то уже там, в принятии и цинизме. Кто-то придёт к ней через несколько лет. Кто-то не дойдёт никогда, потому что осознание требует честности, а честность требует признания ошибок.

Принятие — это когда мы перестанем мерить себя прошлым величием и начнём исходить из реальных возможностей. Перестанем расходовать человеческий и материальный ресурс на иллюзорные цели. Меньше мессианства, больше прагматизма, меньше символов, больше институтов. Но принятие невозможно без прохождения депрессии, а оно требует не только честности, но и смены самой логики государственного строительства. Это болезненный процесс, который может затянуться надолго.

И.Димитриев