Рынок серебра редко становится эпицентром глобальной драмы. Исторически цена выше $40 за унцию появлялась лишь эпизодами — как вспышка, а не как устойчивое состояние. Но в конце января рынок перешёл грань. Серебро взлетело выше $120 за унцию, а затем за считаные часы рухнуло более чем на 30%, показав одно из самых резких однодневных падений за всю историю наблюдений.
Для понимания масштаба: даже в кризис 2008 года и во время пандемийного шока 2020-го подобная амплитуда для драгоценных металлов была редкостью. В этот раз рынок не корректировался — он ломался.
Золото не устояло: падение на 9% за сессию стало максимальным суточным снижением за более чем десятилетие. Платина, медь и акции добывающих компаний синхронно ушли в минус. ETF на младших золотодобытчиков (GDXJ) потерял около 14% за день. Коррекция мгновенно приобрела системный характер.
Squeeze, опционы и эффект снежного кома
Катализатором стал не один фактор, а их опасная комбинация. Ключевую роль сыграл рекордный объём непогашенных опционов на серебро и связанные с ними механические стратегии хеджирования. По мере роста цен дилеры вынуждены были всё активнее скупать базовый металл, усиливая восходящее движение — классический squeeze.
Формально поводов для эйфории немного — конкретных параметров аукциона до сих пор нет, но в таких историях рынок традиционно начинает играть на опережение.
🏛 Аукцион как триггер: что известно и чего не знают инвесторы
В 2025 году контрольный пакет ЮГК (≈ 67,25%) был изъят в доход государства и передан Росимуществу. Теперь Минфин прямо заявляет:
продажа будет проведена через открытый и прозрачный аукцион, и затягивать процесс не планируют.
Для рынка это сразу несколько сигналов:
неопределённость не растягивается на годы,
появляется шанс на стратегического инвестора,
корпоративная история выходит из «серой зоны».
В современном финансовом мире золото снова привлекает особое внимание. Цена за тройскую унцию недавно превысила 4 000 долларов, что делает золото не только привлекательным инвестиционным инструментом, но и ключевым фактором в структуре резервов центральных банков. В свете этого многие аналитики и СМИ распространяют месседж: «центробанки развивающихся рынков (РР) активно скупают золото и отказываются от доллара США из-за санкций и геополитических рисков».
Однако при детальном анализе становится ясно, что эта картина — в значительной степени упрощение, а в ряде случаев — искажение реальных процессов. Давайте разберёмся, что действительно происходит с золотыми резервами центробанков РР и какие выводы из этого следует делать.
На графиках, которые циркулируют в медиа и аналитических публикациях, часто видна резкая динамика доли золота в резервах центральных банков. Да, доля золота в резервных активах растёт, и это фактически отражается в официальных данных Международного валютного фонда (МВФ) и World Gold Council (WGC). Однако важно понимать механизм этого роста.
Мировая экономика вступает в эпоху долгового реализма. Иллюзия, что правительства могут бесконечно финансировать свои дефициты, постепенно рассеивается. Всё больше признаков указывает на то, что глобальный долговой кризис уже начался — пусть пока в форме вспышек, но каждая из них оставляет заметный след на рынке. Вчерашний день стал одним из самых тревожных сигналов за последние месяцы: рынки облигаций Японии и Франции одновременно испытали шок, вызванный ростом фискальных рисков и политической нестабильностью.
Чтобы понять, что происходит, достаточно вспомнить три ключевых ингредиента этой нарастающей мировой драмы.
Первый ингредиент: рекордный уровень глобального долгаМировой долг сегодня превышает 235 % мирового ВВП, по данным МВФ. Это означает, что на каждый доллар произведённой продукции приходится почти два с половиной доллара долговых обязательств. И хотя после пандемии частный сектор начал осторожно сокращать заимствования, государства продолжают занимать с беспрецедентной скоростью.
Япония уже много лет живёт с рекордной долговой нагрузкой. Государственный долг страны превышает 240 % ВВП — больше, чем у любой другой развитой экономики. Формально в этом нет ничего нового: ещё в 2010 году он был на уровне около 210 %. Но если раньше инвесторы мирились с особенностями японских финансов, то сегодня терпимость рынков быстро снижается. Причина в том, что изменились глобальные условия — и именно они делают японский случай гораздо более опасным.
Почему старые рецепты больше не работают
После пандемии долговая динамика во всём мире вышла из-под контроля. Даже Великобритания и Франция, чьи долги значительно ниже японских, столкнулись с признаками фискального напряжения. Второй фактор — инфляция. Ещё десять лет назад считалось, что она в развитых странах навсегда останется низкой. Это позволяло держать ставки около нуля, а кривые доходности оставались плоскими. Теперь эпоха дешёвых денег завершилась, и рынки требуют компенсации за долгосрочный риск.

В первой половине 2025 года российский алюминиевый гигант Rusal оказался в эпицентре масштабных сдвигов на мировом рынке алюминия, где на первый план вышли динамика торговли с Китаем, структурные изменения в отрасли и новые вызовы, порождённые санкциями и «зелёной» повесткой.
С начала 2025 года поставки российского алюминия в Китай резко выросли — за январь–май объём экспорта увеличился почти на 56%, приблизившись к одному миллиону тонн, а объём китайских закупок российского металла в апреле достиг рекордных $612,1 млн. Эта тенденция объясняется целенаправленным перетоком экспортных потоков из Европы и США в страны Азии после ввода западных санкций; сейчас уже почти 40% всего китайского импорта алюминия приходится на Россию.
Складывающаяся ситуация даёт Rusal ряд преимуществ. Во‑первых, компания успешно наращивает продажи первичного алюминия и сплавов, компенсируя потери европейского рынка за счёт азиатских направлений.
В 2025 году Palantir Technologies стала одним из самых обсуждаемых технологических активов на фондовом рынке. Компания, некогда известная как поставщик программного обеспечения для разведки и полиции, сегодня воспринимается как архитектурный элемент нового мирового порядка — порядка, где ИИ не просто анализирует угрозы, а создает их.
Акции Palantir (тикер PLTR) достигли исторического максимума в районе $144, подскочив почти на 70% с начала года. Это произошло на фоне эскалации конфликта между Израилем и Ираном и обвинений в том, что именно программная платформа Palantir Mosaic, используемая МАГАТЭ, стала первопричиной удара по иранским ядерным объектам. За этим скачком стоит больше, чем просто ажиотаж вокруг искусственного интеллекта: Palantir, по сути, приватизировала контроль над тем, как формируются представления об угрозе в международной политике.
С 2015 года МАГАТЭ тихо использует Mosaic — платформу прогнозной аналитики, разработанную Palantir, для оценки ядерной деятельности государств.