Рецензии на книги | 📖 Записки Того, Кто Исчез

Пролог

Нью-Йорк, 28 ноября 1940 года.
В День благодарения, около половины шестого вечера, Джесси Ливермор зашёл в свой привычный отель — The Sherry-Netherland, где он часто пил коктейль перед ужином.

Позже газеты напишут, что он застрелился в гардеробной,
что в его записной книжке нашли письмо жене — восемь страниц, написанных мелким почерком:

“My dear Nina: Can’t help it. Things have been bad with me. I am tired of fighting. Can’t carry on any longer… I am a failure. I am truly sorry, but this is the only way out for me. Love, Laurie.”

Мир поверил, что всё кончено.
Но те, кто знал Ливермора ближе, никогда не поверили до конца.
Слишком многое не сходилось — время, тело, следы, переводы, счета.

Через несколько месяцев Европа погрузилась в хаос войны.
А где-то на другом конце океана, в одном из банков Лиссабона, появился новый человек — Джозеф Хейс, консультант по экспортным операциям.
С этого и начинаются записки того, кто исчез.

Я всегда говорил: рынок — это зеркало человеческой жадности.
Я провёл в нём жизнь — не торгуя акциями, а торгуя надеждой.

Я был быстр, умен, безжалостен.
Я видел, как миллионы теряли всё, веря, что завтра станет лучше.
Но со временем я понял: зеркало нельзя победить.
Его можно только повернуть.

В 1934 году, когда газеты снова хоронили меня, я понял — это шанс.
Я устал быть игроком.
Я хотел быть тем, кто пишет правила.

Вскоре в газетах появилось сообщение:

«Джесси Ливермор найден мертвым в нью-йоркском отеле».

Газеты не лгали.
Тело действительно было моё.
Но пуля — нет.
В тот вечер умер не человек, а легенда.

Я уехал из страны под именем Джозеф Хейс — консультант по экспорту.
Пароход, Лиссабон, запах моря и мокрой бумаги с паспортами.
Так начинается вторая жизнь любого, кто понял слишком много.

Португалия тогда была тихим перекрёстком миров.
Я стал советником банка, где никто не задавал лишних вопросов.
Рынки рушились, империи гнили, а я помогал деньгам найти новый дом.

Сначала — металлы, потом топливо, потом — всё, что питает войны.
Когда мир полыхает, умный человек не спрашивает «кто прав».
Он спрашивает: «кто платит?»

К 1945 году я больше не был трейдером.
Я стал сетью — невидимой, растущей, пронизывающей континенты.
Мои фонды сливались и делились, переходили из рук в руки,
меняли названия, а потом — страны.

Когда началась война во Вьетнаме,
я уже не играл в рынок — я двигал его.
Я продавал страх и покупал будущее.

Женева, 1973 год.
На столе у меня телетайп и стопка газет.
Мир снова в кризисе. Молодые игроки снова верят, что нашли формулу успеха.
Я улыбаюсь.

Рынок — это не цифры. Это люди.
А люди не меняются.

Они бегут за прибылью, как солдаты под огонь,
веря, что на вершине найдут смысл.
Но на вершине только ветер и тишина.

Я видел, как рушились валюты, империи, религии.
Как бумага с надписью «ценность» превращалась в пыль.
И всё же — рынок жив.
Потому что жив страх.

Иногда я думаю, стоило ли всё это?
Да, стоило.
Я увидел правду:
человечество всегда будет искать справедливость там,
где правит вероятность.

Теперь я стар, но иногда приезжают молодые банкиры.
Они не знают, кто я.
Они называют меня мистером Хейс и спрашивают:

«Что делать, чтобы выиграть у рынка?»

Я отвечаю просто:

«Не пытайся его обмануть.
Пытайся понять, кто его пишет».

Послесловие редакции

Редакция располагает только тремя частями найденного дневника.
Остальные страницы, по неподтверждённым данным,
находятся в архиве одного швейцарского банка.

Ходят слухи, что в них описаны последние сделки мистера Хейса —
и его участие в создании фондов,
которые до сих пор влияют на мировые рынки.

Публикация следующих фрагментов планируется отдельно.
Следите за продолжением.