Блог им. Vossk

Тень Венеции (продолжение)


«Венеция — владычица морей, владеет и сушей»

«Венеция. Мой остров на ста двадцати двух островках, разделенных ста шестьюдесятью каналами. Эти островки соединяют в единое целое триста семьдесят мостов и мостиков. Мой же венецианский архипелаг объединяется тенью тайны.»

Тень, которую отбрасывает Венеция, порождает тайны. Там, где частная жизнь осознается как роскошь, хранение тайн приобретает всеобъемлющий характер. Город масок непременно должен быть и городом тайн. Жители города, несмотря на внешнюю общительность, известны скрытностью. Они не приглашают к себе домой случайных знакомых. На портретах венецианцы, как правило, хранят непроницаемый вид, здесь изображена скорее их должность, а не личность, действительный темперамент или особенности характера остаются тайной. Они непроницаемы. Об одном доже говорили: «Никто не знает, что он любит или ненавидит». Некий публичный лектор из другой части Италии не сумел втянуть своих слушателей, молодых венецианских аристократов, в какую бы то ни было политическую дискуссию. «Когда я их спрашивал, – пишет он, – что люди думают, что говорят и чего ждут от того или иного движения в Италии, все они отвечали в один голос, что ничего об этом не знают». Было это молчание выражением страха или недоверия? Кто же станет дискутировать в городе, откуда человека могут изгнать на основании лишь подозрений? Завоевав в 1797 году Венецию, Наполеон захотел изучить только что завоеванных людей. Его интересовало, в частности, каковы убеждения и предубеждения венецианцев. Местные авторы исследования не смогли просветить Наполеона в этом, поскольку, по их словам, ответы на такие вопросы недопустимы. Ни один другой город так не заставляет молчать своих обитателей. Действительно, бывали времена, когда любая оплошность могла дорого обойтись. Когда два стеклодува, владевшие секретами своего ремесла, бежали в 1745 году в столицы иностранных государств, Сенат распорядился отравить их. 

Отмечалось, что на Риальто банкиры и торговцы, как правило, разговаривали приглушенными голосами. Управление городом происходило тайно. Мы можем представить это как таинственность на восточный манер: с тайными встречами, тайными выплатами, тайными аудиенциями, тайными решениями и тайными смертями. Когда новых аристократов знакомили с практикой правления, их клятва верности включала обещание «веры и молчания». Это весьма характерно для Венеции. Одна из аллегорических картин во Дворце дожей – «Молчаливость». На базилике Святого Марка есть странная каменная фигура – старик на костылях, приложивший палец к губам. Говорят, что Венеция была тайной олигархией, она не только хранила свои тайны, но природа ее собственной идентичности тоже была тайной. 

Клятва Совета десяти звучала так: Jura, perjura secretum prodere noli (Клянись, давай зарок, храни тайну). В анналах правительства есть страницы, где можно найти слова non scribatur (не записывать). Некоторые венецианские хроники были сожжены. Архивы правительства были засекречены, дож не имел права просматривать их без сопровождения чиновника. Хранителем архива был человек, не умевший ни читать, ни писать. В тексте XVIII века «Китайский шпион» утверждается: «Молчание – символ этого правительства, все кругом тайна, и все покрыто таинственностью. Политическая деятельность скрыта за тяжелой завесой тьмы. В Венеции тех, кто говорит, погребают заживо в свинцовом гробу». 

Историк XVII века свидетельствует, что «любые послы могут позавидовать венецианцам в умении превратить все свои действия в секретные с целью заговора. Они обсуждают каждое слово и действие и на их основании делают серьезные предположения и касающиеся государства выводы». Ни один венецианский чиновник не смел разговаривать с иностранным дипломатом под страхом смерти или пожизненного заключения. Оперные ложи были снабжены крохотными «гостиными», дипломатам следовало посещать какой-либо из оперных театров хотя бы для того, чтобы узнавать тайны, которые в противном случае были бы от них скрыты. Парадоксальным образом секретность только способствовала подозрениям и заговорам. Венеция слыла городом заговоров. 

В 1511 году на заседании Сената произошла резкая перепалка, которую Совет десяти счел настолько постыдной, что о ней нельзя было упоминать, и от участников этого заседания потребовали клятву хранить тайну. По поводу множества предложений и споров, ставших известными Сенату, участникам заседания тоже приходилось давать обет молчания. Некоторых сановников заключали в тюрьму или отправляли в изгнание, чтобы те не могли ничего рассказать. Тайна была необходима для общего блага. Сенат целый месяц обсуждал, заключать ли в тюрьму некоего венецианского адмирала за некомпетентность и должностное преступление, при этом до адмирала не дошло ни слова из обсуждений до момента ареста. Друзья, страстно выступавшие в защиту адмирала, не предупредили его. Когда в Венецию стали просачиваться слухи о тяжелом военном поражении, Совет десяти отказывался обсуждать этот вопрос и сажал в тюрьму любого, кого подозревали в распространении слухов. 

В конце XVIII века произошел казус с «венецианской тайной». Эта тайна преследовала сэра Джошуа Рейнолдса до могилы. Тайна касается теплой текстуры венецианской живописи. Как художники создавали золотистый, сияющий тон? Рейнолдс в поисках разгадки даже соскоблил немного краски с холста Тициана. Некая женщина, Энн Провис, заявила, что знает эту тайну, что она содержится в копии утраченного текста, посвященного методам и практике великих венецианских живописцев. Энн Провис обещала показать текст, но только в обмен на наличные деньги. Разумеется, это было мошенничество. Джеймс Гиллрей создал по этому поводу карикатуру под названием «Возрожденный Тициан, или Семь мудрецов советуются с новым венецианским оракулом». 

Венеция была хорошо известна как город тайн, молчания и секретности. Генри Джеймс описывает ее как город «бесконечно странных тайн», а в «Женском портрете» (1881), действие которого частично происходит в Венеции, ощущается почти нестерпимое напряжение от слов, которые так и не были произнесены. Подобная атмосфера в высшей степени подходила венецианскому духу интриги. Казанова говорил о венецианских соотечественниках: «Их самая известная черта – делать тайну из ничего». В прошлом венецианцы делали тайну из правительства или из любви, теперь они счастливы создавать тайну ради тайны. Для таинственности были созданы гондолы с их маленькими кабинами со ставнями или черными драпировками. Венецианский писатель Джованни Мария Меммо писал в 1563 году, что в домах Венеции «следовало бы иметь потайные двери, через которые можно было бы входить и выходить незамеченным». 

Венеция до сих пор не лишена таинственности. В городе идет тайная жизнь, которую не видят тысячи туристов, занявших все публичное пространство. Вот почему здесь так трудно найти хороший ресторан – венецианцы придерживают их для себя. 

Водная стихия усиливает чувство одиночества и тайны. Каналы превращают улицы в далекие и незнакомые. 

Тайна сопутствует и тревоге, и стыду. Те, кто хранит секреты, могут скрывать и свою истинную натуру. Таинственность ведет к утаиванию и притворству. Считалось, что венецианцы никогда не обсуждают истинных мотивов собственных действий в событиях мирового значения. 

Секретность имеет отношение и к власти. От изреченного слова можно отречься. В нем можно усомниться или опровергнуть его. Так что самым мощным остается непроизнесенное. 

Тайный город приобретает вид лабиринта. Эта путаница вызывает беспокойство и даже страх у неосмотрительного путешественника. Она придает элемент интриги самому незамысловатому пешему маршруту. Венеция – город тупиков и кружных улочек, здесь есть кривые calli, неожиданные повороты, низкие арочные проходы и пустые внутренние дворики, над которыми, как туман, висит тишина. Узкие дворы кончаются выходом к воде. Местные жители легко находят дорогу, но чужой может заблудиться. И вдруг во внезапном озарении ты находишь то, что искал, – маленькую церковь, дом, ресторан; они появляются перед тобой неожиданно. Так город преподносит подарок. Потом ты можешь не найти этого места – никогда. Кафка должен был понять Венецию. 

Лабиринт – идея древняя. Это составная часть земной магии, которая, по словам специалистов, предназначена для того, чтобы помешать злым духам. Китайцы верили, что демоны способны передвигаться только по прямой. Считалось также, что в центре лабиринта находятся мертвецы. Неудивительно, что лабиринты сохраняют власть над человеческим воображением. Лабиринт из классического мифа – место, где юному и невинному существу грозит опасность и, может быть, смерть. Истинный секрет венецианского лабиринта в том, что ты не можешь увидеть или понять его в целом виде. Находясь в его границах, ты осознаешь его власть. У тебя нет возможности увидеть его должным образом снаружи. Получается, что ты заперт в путанице кривых улочек и каналов, и только так можешь понять самобытность города. 

Схема нумерации домов трудна для понимания, в каждом sestiere номера начинаются с единицы и змеятся по улицам. Номера доходят до тысячи без ссылки на улицу или площадь. 

Во всяком случае, названия, закрепленные за улицами, оказываются другими, чем названия на картах города. Реальность Венеции не имеет отношения к путеводителям и картам. Самое короткое расстояние между двумя точками здесь никогда не бывает прямой линией. Так паутина Венеции создает тайну. 

Город пробуждает знакомые с детства ощущения игры и забавы, чуда и ужаса. Здесь легко поверить, что тебя преследуют. Шаги отдаются эхом в каменном лабиринте. Внезапно открывшаяся улочка или внутренний двор – неожиданность. Возможно, ты краем глаза заметишь тень или силуэт или увидишь кого-то в дверях. Когда бродишь по Венеции, тебя часто охватывает чувство нереальности, ты словно во сне или, вернее, не во сне, а в реальности другого порядка. Иногда жизнь прошедших времен кажется совсем близкой – рукой подать. Близость прошлого ощущается в узких проходах и тесно сдвинутых стенах. Здесь можно почувствовать естественный, камень за камнем, рост города. Можно ощутить историческое движение развернувшегося перед тобой города. В стихотворении Томаса Стернза Элиота есть фраза о том, что у истории «множество хитрых тропинок, коленчатых коридорчиков, тайных выходов». Это о Венеции. 

По отвечавшим эхом calli новости разносились быстро. Венеция была центром новостей, от Востока до Запада и от Запада до Востока. В начале современной эпохи она была главным каналом новостей в мире. Переписка купцов в XIII веке представляет собой значимый источник информации. Тот, кто первым узнавал новости – о важной сделке или о нехватке какого-либо товара, – получал наибольшую прибыль. Важнее всего была скорость. Дорогам полагалось быть в хорошем состоянии, а кораблям – плыть с высокой скоростью. Венеция была одним из первых городов, организовавших в XIV веке compagnia dei corrieri (курьерскую службу). Тем не менее письмо шло из Нюрнберга в Венецию четыре дня.

В Северной Италии начинали ковать «движущие пружины» исторического процесса со времен Византийской империи и роли Венеции в судьбе Европы. Роковую роль в европейской истории сыграла Венеция с ее моделью олигархической империи, практикующей дипломатию, направленную на стравливание своих геополитических противников. Эта модель, перенесенная в Англию и Нидерланды, была дополнена мальтузианской концепцией народонаселения, оправдывавшей истребление целых народов борьбой за ресурсы для «избранных» государств. Возвышение небольшого по территории и численности населения города-государства на севере нынешней Италии стало возможным благодаря упадку Византийской империи. В XIII-XIV веках Венеция превратилась в центр европейских финансов и первой ввела в международную практику кредитование других стран, что позволило ей вмешиваться в их внешнюю и внутреннюю политику.

Генэузцы соперники Венецианцев, лишь подстегивали их в игре за Европу. Расцвет Флоренции и Сиены был связан с банковским делом.
При этом кредиты мелким производителям (вотчина местных и ростовщиков) считались более безопасными, чем кредиты феодальной знати, в широких масштабах прибегающей к ростовщическому кредиту для ведения многочисленных войн и покупки предметов роскоши. Здесь в качестве крупных ростовщиков по всей Европе выступали, прежде всего, итальянские купцы из Ломбардии, открывавшие отделения «банков–ломбардов» (в связи, с чем ссуда под заклад движимого имущества получила название ломбардной операции, а в Лондоне даже появилась Ломбард-стрит). Именно из среды итальянских купцов выделились крупнейшие финансовые компании того времени: Барди, Перуччи, Альберти, Медичи и др. 

Расцвет Флоренции и Сиены был связан с банковским делом. Папа поручает ростовщикам из этих городов собирать церковную десятину. Таким образом, в их руках оказались огромные капиталы, а в XIII веке в Сиене был создан и первый европейский банк – «Большой Банк», принадлежаший семье Bonsignori; итальянские банкиры ввели в ход векселя, по которым можно было получить деньги у ростовщиков в других городах и странах.

Продолжение следует...

P\S: «Сколько бы народ не платил в итоге он всегда должен больше»

Тень Венеции (продолжение)
Начало : Воистину венецианцы сделали из денег религию




★3 | ₽ 6
Если у вас есть возможность не ехать в Венецию, то не едьте, достаточно посмотреть видео. Венеция — это красивая обманка для туристов. 
Толпы туристов, вступить некуда, дороговизна, обшарпанные здания, вонючие каналы с канализационным запахом, если в жару, то сразу вешайтесь, духотища, прокатится на гондоле 80 евро пол часа..................
У меня после Венеции в первую же ночь приснился кошмар, как раз был на карновале этих масок, всю ночь снилось, что в квартиру вваливается толпа в этих масках и начинают меня душить. Никогда больше не поеду в Венецию. делать там абсолютно нечего, один геморой, пустая трата денег и времени.
avatar

Граф Отодракула

Граф Отодракула, А мне понравилось :) Но я всегда сторонюсь стандартных туристических достопримечателностей и мероприятий (карнавал, гондолы). Да, дорого, толпы видимо летом и во время карнавала, я в сентябре был.
avatar

Hedgehog

Граф Отодракула, это вы когда там катались на гондоле?, я был там две недели назад 18 евро, если напрямую у гондольеров и 30 евро, если через турагенство, а советовать что-либо кому-либо неблагодарное дело, моя жена придерживается вашей точки зрения, что все можно посмотреть в интернете, но и она, по-моему, была в восторге, с уважением к вам.
avatar

Лео

во время посещения венеции не отпускало чувство «смерть, бля, тут везде смерть»
но да, красиво, нарядно, дорого. еда вроде ничо такая.
avatar

silentbob


Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.

Залогиниться

Зарегистрироваться
....все тэги
Регистрация
UPDONW