О мечтателе, пожелавшем удалиться от дел в тридцать пять лет

Что-то захотелось поюморить, на ночь глядя 

Но в связи с тем что с чувством юмора-проблемы прошу заранее строго не судить

В одном из тех тихих уголков большого города, где по утрам разносят газеты, а к полудню уже знают биржевые котировки, жил-был господин Геннадий — человек не злой, не глупый, но, как водится, подверженный модным увлечениям. В ту пору, когда иные господа увлекались спиритизмом или велосипедным спортом, Геннадий предался иной страсти: он вознамерился удалиться от дел и жить на проценты. И не в почтенные шестьдесят, когда седина уже оправдывает покой, а в цветущие тридцать пять лет.

Поводом к тому послужил один из тех загадочных текстов, кои ныне распространяются по сети под именем «постов». В нём некий неизвестный поведал, что живёт на дивиденды, имея в распоряжении капитал в двенадцать миллионов рублей, а годовой доход его составляет без малого девятьсот тысяч. Цифра эта поразила воображение Геннадия, как поражает воображение провинциального помещика вид столичного особняка: не столько сутью, сколько размахом.

— Всё, — произнёс он за ужином, глядя на супругу с видом человека, принявшего судьбоносное решение. — Отныне я живу на проценты.

Супруга, женщина рассудительная, лишь вздохнула и заметила, что на его индивидуальном инвестиционном счёте числится триста сорок тысяч рублей, из коих триста уже переведены в бумаги общества «Самолёт».

— Это долгосрочная позиция, — возразил Геннадий с достоинством, достойным биржевого магната. — В долге — истина. В реструктуризации — тоже, но позже.

Этап первый. Расчёты, достойные казначейства

Геннадий достал калькулятор — предмет, в глазах иных старомодных господ почти магический — и произвёл вычисления, коими мог бы гордиться и сам казначей. По его разумению, для достойной жизни требовалось не менее пятидесяти шести тысяч рублей в месяц, что составляло шестьсот семьдесят две тысячи в год. При предполагаемой доходности в восемь процентов годового дохода капитал должен был составить восемь миллионов четыреста тысяч рублей.

У Геннадия же имелось триста сорок тысяч и твёрдая вера в удачу. Недостающие восемь миллионов шестьдесят тысяч он вознамерился добыть посредством биржевых операций. В сети, где каждый второй именуется «коллегой», такие подвиги считались делом обыденным, и Геннадий доверял этому сообществу более, нежели домашним советам, ибо там его величали «коллега», а это, согласитесь, льстит самолюбию.

— «Сбер» всегда растёт, — утверждал он.

— «Сбер» вчера упал, — замечала супруга.

— То была консолидация, — отвечал Геннадий, словно произнося священное слово, способное обратить убыток в прибыль.

Этап второй. Испытания биржевой стихии

Первую неделю Геннадий играл на понижение бумаг металлургического общества «НЛМК», полагая, что «металлурги перегреты», и ощущая сей перегрев чуть ли не собственным плечом. Однако рынок, как это часто бывает, не пожелал считаться с его ощущениями: бумаги рванули вверх, и Геннадий впервые узнал, что такое «маржин‑колл» — и не из книги, а из горького опыта, который, как известно, дороже любого каталога «Сто лучших книг по биржевому делу».

Затем он играл на понижение акций Санкт‑Петербургской биржи, потом купил серебро, ибо в одном из блогов прочёл, что «серебро — это новое золото». Наконец, приобрёл и биткоин по восемьдесят одной тысяче, утешая себя мыслью, что «поздно уже не бывает, бывает только рано в 2013 году».

Через месяц капитал его сократился до двухсот девяноста тысяч рублей, зато опыта прибавилось ровно на пятьдесят тысяч — в пересчёте на убытки. Обмен этот, как он позже писал в своём блоге, был «нечестный, но поучительный».

Этап третий. Философия и глас мудрых

Пост Геннадия под заглавием «Ухожу на пенсию в 35: мой план» собрал сорок семь откликов. Двадцать три вопрошали: «Дно найдено?», восемь советовали немедленно продавать, один шутил, что до пенсии Геннадию осталось лишь купить билет на конференцию, а ещё один настойчиво звал в телеграм‑канал, обещавший «сигналы с точностью 97 %».

Но самым разумным показался комментарий некоего Деда_ОФЗ: «Молодой человек, при ставке 14 % и доходности длинных ОФЗ в 16,71 % вы уже почти пенсионер. Остаётся лишь досидеть до погашения, и можете не работать. Правда, к тому моменту вам исполнится пятьдесят один год, но в номинальных рублях вы будете богаты».

Этап четвёртый. Дивиденды и кресло

Тогда Геннадий решил, что биржевая игра есть не более чем род азартного увлечения, а он отныне — инвестор долгосрочного горизонта (что на языке сетевых мудрецов означает: «Я в минусе, но надеюсь, что внуки оценят»). Он собрал дивидендный портфель, руководствуясь чужим снимком экрана: МТС, «Лукойл», «Алроса», ОГК‑2. Каждый купленный тикер он сопровождал комментарием: «Взял на дивидендном гэпе», даже если никакого гэпа не было, а было лишь раннее утро и надежда.

Дивиденды пришли: двенадцать тысяч четыреста рублей за квартал. На эти деньги Геннадий купил супруге цветы, себе — удобное кресло, а затем вновь произнёс:

— Осталось семь миллионов девятьсот тысяч. Но теперь я знаю путь.

— Путь — это работать? — спросила супруга.

— Путь — это вера, — ответил Геннадий и открыл свой блог.

Эпилог

Ныне Геннадию исполнилось тридцать пять лет, и пенсия его, по внутреннему календарю биржевых мечтателей, официально наступила. День без сделок считается отдыхом, а год с прибылью — легендой. Он живёт на проценты: на четырнадцать процентов по депозиту, на сорок процентов по надежде и на сто процентов по тому самому посту про девятьсот тысяч, который он перечитывает, как молитву, всякий раз, когда «Газпром» вновь обещает собрать сотни миллиардов, а он — пока лишь комментарии.

Супруга время от времени спрашивает:

— И когда ты пойдёшь работать?

Геннадий же смотрит на график индекса Мосбиржи, который поднялся на полтора процента, и отвечает спокойно, как человек, постигший суть пассивного дохода:

— Милая, рынок против меня. А я против рынка. Это и называется пассивный доход: я пассивно жду.