Белый Рыцарь отрывок из 3 главы

Как обрушить межбанк и получить кредит ЦБ.
Мастер класс Марка Вольского.


Октябрь 1997 года. Москва еще грелась в лучах обманчивого благополучия: нефть по 23 доллара, инфляция под контролем, а доходность ГКО казалась скучной рутиной.

Марк сидел в операционном зале «Атласа» в три часа ночи. В здании было тихо, только монотонно гудели серверы и стрекотали принтеры Reuters. На огромном настенном мониторе светился график индекса Hang Seng. Гонконг катился в бездну.
— Марк, ты спишь здесь? — Костя вошел, бросив на стол пачку свежих распечаток. — В Азии бойня. Гонконг упал на 10%. Тайский бат — мусор. Индонезийская рупия — пыль. Но нам-то что? Мы в другой лиге. У нас Ельцин, у нас нефть, у нас ГКО
Марк не повернул головы. Он смотрел на красную свечу графика, которая пробивала уровень за уровнем.
— Костя, посмотри на этот график. Это не просто цифры. Это страх. Глобальный страх. А страх — самый ликвидный товар в мире.
— И?
— И то, что западные фонды — Goldman, Morgan Stanley, Merrill Lynch — сейчас теряют миллиарды в Бангкоке и Джакарте. Чтобы закрыть дыры в своих балансах, им нужно где-то зафиксировать прибыль. А где у них сейчас самая большая бумажная прибыль?
Костя замер. Его взгляд переместился на соседний монитор, где замерли котировки российских ГКО.
— У нас… — тихо произнес он. — Они начнут выходить из наших облигаций, чтобы спастись в Азии.
— Именно. Начнется великий исход нерезидентов. А наш бюджет — это пирамида, которая держится на их деньгах. Как только они выдернут первый кирпич, всё это золотое здание из ГКО сложится за неделю. Но есть проблема.
Марк наконец повернулся. Его глаза лихорадочно блестели в синеватом свете мониторов.
— Какая?
— Нам нужно, чтобы они вышли не через неделю. Нам нужно, чтобы они начали бежать завтра.
— Ты хочешь подтолкнуть лавину? Марк, это безумие. У нас в портфеле ГКО на сорок миллионов. Если рынок упадет, мы сгорим первыми.
— Мы не сгорим, потому что мы продадим их первыми. В девять утра, как только откроются торги, мы выбросим на рынок весь объем. В лоб. По любой цене.
— Но это вызовет шок! Межбанк встанет! У таких как Яровой нет запаса прочности, они всё вложили в бумаги под завязку!
— В этом и план, Костя. Яровой и его «золотые мальчики» привыкли, что ГКО — это вечный двигатель. Они заложили эти бумаги в ЦБ, взяли кредиты и снова купили бумаги. Плечо один к десяти. Как только цена ГКО упадет на 5%, их залоги сгорят. Начнется кризис ликвидности. Банки перестанут давать друг другу деньги.
Марк подошел к окну. На улице редкие машины разрезали ночную мглу.
— Когда межбанк встанет, Яровой приползет к нам за кэшем. А кэша в Москве не будет ни у кого, кроме нас. Потому что мы будем единственными, кто вышел в доллар сегодня ночью.
— Зачем тебе это, Марк? Мы могли бы просто тихо заработать на падении.
— Тихий заработок — это для лавочников. Мне нужна санация. Я хочу, чтобы ЦБ назначил «Атлас» оператором по спасению банковской системы. Я хочу забрать их активы за бесценок, используя деньги самого же государства. Азиатский кризис — это просто идеальное алиби. Никто не обвинит брокера в том, что рухнул мировой рынок.
Марк обернулся к терминалу и нажал клавишу ввода, выставляя заявку на продажу первой партии гособлигаций.
— Звони нашим дилерам в Лондон. Скажи, что в Москве начался пожар. И пусть они не вздумают его тушить. Мы будем продавать бензин.


В зале стоял гул, похожий на шум приближающегося поезда. Это был звук сотен одновременных телефонных звонков. Настенное табло РТС окрасилось в кроваво-красный. Индекс падал вертикально, как лифт с обрубленными тросами.

Марк стоял в центре зала, сложив руки на груди. Он был единственным неподвижным объектом в этом хаосе.

— Марк! Лондон начал лить! — перекрикивая шум, подбежал Костя. Его галстук был сбит набок, в руках — пачка тикеров. — Иностранцы увидели наши утренние продажи и решили, что началось. Они сбрасывают ГКО миллиардами! Доходность подскочила до тридцати процентов за десять минут!

— Продолжай продавать, Костя. Вставай «в бид» по любой цене, — спокойно ответил Марк.

— Но покупателей нет! Рынок пустой! Мы продаем пустоте!

— Именно. Когда нет покупателей, цена перестает существовать. Остается только страх.

В этот момент зазвонил прямой телефон на столе Марка. Красная лампа мигала с частотой пульса человека в предынфарктном состоянии. Это была прямая линия с банком «Национальный кредит». Глеб Яровой.

Марк взял трубку.

— Слушаю, Глеб.

— Марк, ты что творишь?! — голос Ярового в трубке сорвался на визг. На заднем плане у него слышались крики и звон разбитого стекла. — Это твои ордера на продажу обвалили утреннюю сессию! Зачем ты льешь бумагу в пустой стакан?!

— Я фиксирую убытки, Глеб. В Азии пожар, я не хочу сгореть вместе с вами.

— Ты с ума сошел! — Яровой почти рыдал. — У меня межбанк встал! Мне нужно сорок миллионов долларов, чтобы закрыть сегодняшние расчеты, а никто не дает! Все банки закрыли лимиты! Твой «Атлас» тоже отказал нам в овернайте! Открой лимит, Марк, я отдам завтра под залог ГКО!

— Глеб, твои ГКО сейчас стоят меньше бумаги, на которой они напечатаны, — Марк смотрел на монитор, где котировки облигаций Ярового превращались в ноль. — Твои залоги сгорели. Ты в маржин-колле. У тебя нет ликвидности. У тебя нет банка.

— Марк, мы же в одной лодке! Семибанкирщина этого не простит! Если я лягу, ЦБ введет мораторий для всех!

— Лодка тонет, Глеб. И я первый прыгнул в шлюпку. Удачи на дне.

Марк положил трубку.

— Костя! — рявкнул он на весь зал. — Снимай все заявки на продажу. Мы вышли в кэш. Теперь ждем звонка из Центрального Банка. Они скоро поймут, что я — единственный в этом городе, у кого остались живые деньги


Центральный Банк. Неглинная улица


Кабинет заместителя председателя ЦБ. В воздухе висит тяжелый запах табачного дыма и дорогого коньяка. За столом — Сергей Владимирович, человек новой формации, чьи пальцы привыкли к терминалам Bloomberg.

— Марк Александрович, вы понимаете, что вы наделали? — Владимирович не кричал, он шептал от ярости. — Вы обрушили межбанк. Вы выставили котировки «в пол». У нас в коридоре директора пяти банков сидят, у них расчеты встали!

— Они встали не из-за меня, Сергей Владимирович, — Марк сидел в кресле, закинув ногу на ногу. — Они встали из-за Азии. Я лишь показал вам реальную цену ваших бумаг. ГКО — это фантики, если за ними нет ликвидности. У меня эта ликвидность есть.

— Пятьсот миллиардов рублей… —Сергей  Владимирович посмотрел на документ на столе. — Вы просите пятьсот миллиардов на санацию Ярового? Это же эмиссия! Это инфляция!

— Это цена спокойствия, — Марк наклонился вперед. — Если завтра банк Ярового не начнет выдавать вклады, послезавтра люди пойдут к Белому дому. Дайте мне эти деньги под 10% годовых. Я заберу долги Ярового, вычищу баланс и через полгода верну вам с процентами. Или вы можете оставить всё как есть и ждать, когда Семибанкирщина начнет рвать друг другу глотки за остатки резервов.

Владимирович долго смотрел на Марка. Он видел перед собой не человека, а алгоритм.

— Вы ведь не остановитесь на Яровом, верно?

— Россия — это большой неэффективный банк, Сергей Владимирович Я просто начинаю с филиалов.
Книга уже доступна на Литрес.