Завьялов Илья Николаевич про риск-параметры в лендинговых протоколах.

Перед тем как вы погрузитесь в изучение статьи, обратите внимание на тот факт что всё упомянутое в ней не является финансовой рекомендацией для принятие более взвешенного решения просьба провести свое собственное исследование.

Лендинговые протоколы являются второй по TVL категорией с $31b после протоколов ликвидного стейкинга. Они предоставляют возможность залочить в протоколе токен A и получить за это токен B меньшей стоимостью. Зачем кому-то обменивать один токен на другой таким специфичным способом? В реальном мире люди делают это, чтобы под залог своих акций/имущества/прав получить деньги в долг. В крипте лендинговые протоколы позволяют не продавая ETH/BTC/TOKEN в пару кликов получить стейблкоины. Но основной юзкейс лендингов это леверейдж-стратегии (децентрализованная накрутка плеча для йилд-фарминга, получения поинтов и т.п.) и хеджирование позиций.

Идеальный лендинговый протокол с точки зрения заемщика — тот, в котором можно взять долг размером в 100% от стоимости залога (напр. , получить 100 USDC под залог 100 USDe). Однако если такое разрешить, то при первом же депеге USDe у протокола (точнее у кредиторов, которые принесли свои USDC в протокол) возникнет плохой долг (bad debt) — иными словами, кредиторы не смогут забрать назад внесенные ими активы в полном объеме. Почему? Потому что долговые позиции (напр., долг в 100 USDC с залогом в 100 USDe, стоимость которых упала до $90 после депега в 10%) не смогут быть эффективно ликвидированы.

Чтобы не допустить возникновения bad debt, протоколы определяют для размещенных у них активов набор риск-параметров:

•  ликвидационная премия — премия, получаемая ликвидатором (напр., с премией в 5% ликвидатор за погашение обеспеченного ETH долга в 1000 USDC получит ETH стоимостью $1050);
• LTV (loan-to-value) — размер максимального отношения размера долга к стоимости залога (напр., с LTV 0.85 максимальный размер долга в USDC под залог 100 USDe составит 85 USDC). В мире с бесконечной ликвидностью и мгновенными ликвидациями овер-коллатеризация требовалась бы только в части, покрывающей ликвидационную премию. Однако в нашем мире в периоды стресса блокчейны становятся медленными и дорогими, а объем ликвидности на биржах может резко изменяться, так что логика идеального мира не работает;
• supply/borrow cap — предельные максимальные размеры кредитов/долгов по соответствующему активу;
• и некоторые другие.

Реальные займы с залогом работают примерно так же. Например, не стоит ожидать одинакового уровня LTV для займа под залог квартиры в новостройке и займа под залог находящегося в аварийном состоянии дома. Однако в отличие от web3, ирл правила определения параметров займа спрятаны на разных уровнях банковского регулирования (от Basel III к внутренним регламентам банка).

Ниже — о том, кто и по каким правилам определяет риск-параметры активов в лендинговых протоколах.

 1. AAVE ($12.1b TVL)

В пропозале о листинге нового актива на AAVE (пример с tBTC) должны быть указаны риск-параметры, включая правила определения ставки, LTV, LT (порог ликвидации), supply/borrow cap, размер ликвидационной премии и некоторые другие. Фреймворк по определению риск-параметров объединяет количественный (quantitative) и качественный (qualitative) анализ и предлагает учитывать рыночные риски, технологические риски, фундаментальные характеристики токена и пр.

Меня зовут Завьялов Илья Николаевич. Я предприниматель и увлекаюсь финансами. Добро пожаловать в мой блог.

Medium — medium.com/@IliaNicolaevichZavialov  

Substack — ilianicolaevichzavialov.substack.com/

Для AAVE характерен “патерналисткий подход”, при котором гавернанс-решением определяются единые для всего протокола риск-параметры определенного актива. Рекомендации по ним предоставляют два основных сервис-провайдера, отвечающие за оценку рисков:

 ⁃ ChaosLabs, занимающиеся прежде всего за оценкой рыночных рисков (Quantitative Risk Assessment);

 ⁃ LlamaRisk, чей подход несколько шире — они проводят всесторонний риск-анализ (Qualitative Risk Assessments.

С одной стороны, протоколом и сервис-провайдерами стандартизированы отдельные правила определения риск-параметров, напр.:

 ⁃ обычно сервис-провайдеры выступают против листинга забридженных активов;

 ⁃ по дефолту ChaosLabs предлагают устаналивать начальный supply cap в размере 2x к ликвидности, доступной с учетом прайс импакта ликвидационной премии, (хотя по факту нередко отсутступают от этого правила, пример);

 ⁃ фреймворк также рекомендует учитывать исторические тренды и симулировать стресс-сценарии для определения supply/borrow cap.

С другой стороны, на рекомендации сервис-провайдеров могут влиять множество нестандартных и не погружаемых в генерализованный фреймворк вещей, например:

 ⁃ специфика работы оракулов протокола, выпускающего актив (rsETH);

 ⁃ возможность изменения контрактов мультисигом, невозможность анстейка LRT-токена, постоянные депеги (artMETIS);

 ⁃ доказательства наличия ликвидности и обещаний ее предоставления (Proof of Liquidity and Deposit Commitments; CDCETH);

 ⁃ концентрация токена в руках кастодиана, большой период анстейкинга (BNBx);

 ⁃ активные программы ликвидити-майнинга (USDe).

После листинга актива сервис-провайдеры могут предложить изменения риск-параметров. Причиной этому может служить высокий уровень спроса (MaticX), резкие изменения риск-профиля актива (CRV), хорошее поведение проекта (FRAX), депег (MAI) и пр.

Схожий подход принят в SparkLend ($2.6b TVL; сервис-провайдер — BA Labs), Compound ($2b TVL; сервис-провайдер — Gauntlet), Venus ($1.6b TVL; сервис-провайдер — ChaosLabs).

 2. Morpho ($2b TVL)

В отличие от AAVE, Morpho (его команда/токен-холдеры) не занимается определением риск-параметров представленных в протоколе активов (подробнее о принципах работы Morpho см. здесь) — основная фича Morpho состоит в разделении протокола (набора основных смарт-контрактов) и риск-менеджмента. Morpho предоставляет возможность создавать рынки (изолированные лендинг-маркеты) с определенным набором риск-параметров, список рынков можно найти тут. В свою очередь, поверх этих рынков могут создаваться ваулты — отправляя деньги в ваулт, юзеры делегируют риск-менеджмент куратору и аллокатору ваулта. Аллокаторы ваулта могут направлять активы из него в любые рынки (в том числе рынки с идентичными активами, но различными риск-параметрами).

На простом это означает, что:

 ⁃ поставщик ликвидности в AAVE (неважно, это DAO, деген или хедж-фонд) дает свои активы в долг по общим для всех правилам (под залог любых принимаемых AAVE ассетов с общими для всех риск-параметрами), поставщик ликвидности в Morpho дает свои активы в управление аллокатору (для последующей выдачи в долг по правилам конкретного ваулта — в заранее определенные рынки с конкретными риск-параметрами);

 ⁃ заемщик в AAVE предоставляет залог и берет займ в/из общего пула, в Morpho юзеру доступны множество рынков для конкретного токена с различными параметрами.

Таким образом, в Morpho нет сервис-провайдеров, определяющих риск-параметры доступных в протоколе активов, — риск-параметры “встроены” в десятки изолированных рынков. Те, кто в AAVE был бы сервис-провадйером (Gauntlet, RE7 Labs, Steakhouse Financial, Block Analitica), в Moprho выступают кураторами/аллокаторами ваултов и направляют средства юзеров в различные рынки (пример WETH-ваулта с $22m TVL см. тут). Соответственно, каждый куратор раскрывает свою методологию в том объеме, в котором счиатет необходимым. Пример того, как Gauntlet пытались оправдать параметры своего ваулта после депега ezETH.