Жадный банкрот - узаконенное мошенничество В России число банкротов превысило 2,2 млн человек

Банкротство физических лиц в России задумывалось как социальный лифт для тех, кто объективно не в состоянии расплатиться с долгами. На практике значительная часть рынка превратилась в серую зону, где формально закон соблюдается, но по сути выстраивается узаконенная модель злоупотреблений.

Как работает «серая схема» личного банкротства

Типичный сценарий выглядит так. Гражданин, видя, что расплатиться по всем обязательствам будет трудно или просто невыгодно, заранее «готовится» к банкротству: переписывает активы на родственников и аффилированных лиц, формирует новые долги, выводит имущество из конкурсной массы. После этого он идёт в специализированную фирму, которая продаёт «банкротство под ключ».

Цена вопроса в реальности часто в 7–15 раз выше той суммы, которая указана в рекламе. Основной получатель этой надплаты — не кредиторы, а сервис и аффилированный с ним арбитражный управляющий. По сути, гражданин покупает лояльность и бездействие: управляющий формально выполняет процедуру, но не проявляет той разумной активности, которая могла бы привести к оспариванию сделок, возврату имущества или выявлению скрытых активов.

Так возникает парадоксальная конструкция: человек объявляется «финансово несостоятельным», хотя значительная часть его реального благосостояния уже выведена из правового поля, а кредиторы по итогам процедуры получают крохи или вообще ничего.

Почему это похоже на узаконенное мошенничество

Формально всё выглядит законно: есть заявление о банкротстве, есть утверждённый судом управляющий, публикуются сообщения, проводятся собрания кредиторов. Но по факту банкротство в таких схемах превращается в дорогостоящий сервис по легализации ухода от обязательств.

Ключевые признаки этой «серой» модели:

• подготовительная стадия: должник заранее выводит имущество и формирует удобную структуру долгов;
• аффилированность: управляющий де-факто ориентирован на интересы должника, а не кредиторов;
• отсутствие реальной работы по поиску и возврату активов;
• навязывание гражданину завышенных пакетов «сопровождения», когда он платит многократно больше, чем стоимость самой процедуры в нормальной конкурентной среде.

С точки зрения здравого смысла это близко к мошенничеству: создаётся видимость несостоятельности и добросовестности, тогда как реальная цель — избавиться от долгов, сохранив максимум ресурсов.

Последствия для хозяйственных связей

Массовое использование таких схем бьёт не только по банкам и МФО. Страдают:

• малый и средний бизнес, работающий с отсрочкой платежа и оказывающий услуги в кредит;
• поставщики и подрядчики, которые на собственном опыте убеждаются: судебная защита и институт банкротства не обеспечивают реального удовлетворения требований;
• добросовестные заёмщики, которые фактически субсидируют чужие «серые банкротства» через повышение ставок и ужесточение условий.

В итоге растёт недоверие между контрагентами, бизнес закладывает повышенную премию за риск, экономические связи становятся короче и более примитивными. Инструмент, который должен был очищать систему и давать честный «второй шанс», начинает разрушать её изнутри.

Что могло бы сделать государство

Игнорировать этот «серый ком» становиться опасно: чем больше псевдобанкротств, тем дороже кредит и тем слабее стимулы вести себя добросовестно. Возможные направления вмешательства:

• жёсткая проверка аффилированности арбитражных управляющих и участников рынка услуг по банкротству;
• персональная ответственность управляющих за пассивность в поиске и возврате активов;
• расширение практики оспаривания подозрительных сделок и переквалификации очевидных злоупотреблений в уголовно наказуемые деяния;
• создание прозрачных реестров стоимость‑ориентированных услуг, чтобы гражданин видел, сколько реально должна стоить процедура, а не платил кратно завышенные суммы за «иммунитет от кредиторов».

Институт банкротства сам по себе нужен и важен. Но пока значительная его часть работает как сервис по легальному уходу от долгов, речь идёт не о цивилизованной финансовой системе, а о полулегальном рынке, который размывает доверие и разрушает хозяйственные связи. В какой‑то момент государству придётся сделать выбор: либо оставить всё как есть и наблюдать рост недоверия, либо признать проблему и перевести личное банкротство из серой зоны в действительно честную процедуру второго шанса.