ЗОЛОТОЙ ДОЛГ !

Новая глава из экономических приключений Остапа Бендера

У Паниковского было много недостатков, но один из них отличался замечательным постоянством. Паниковский никогда не возвращал долгов. Деньги исчезали в его карманах с такой основательностью, словно попадали в государственный резерв особо секретного назначения. Он занимал по случаю и без случая, у знакомых и незнакомых, под честное слово, под залог будущего благополучия и просто потому, что кредитор на минуту потерял бдительность. Некоторые расписки Паниковского давно пожелтели от старости. Их владельцы успели обзавестись детьми, внуками и хроническими заболеваниями, но денег так и не увидели. Сам же Паниковский чувствовал себя превосходно. Если бы ему предложили кредит доверия, он, несомненно, просрочил бы и его. Поэтому, когда в контору «Рога, копыта и устойчивый рост» попала свежая газета, никто не предполагал, что именно этот почтенный гражданин окажется главным героем новой финансовой эпохи.

Газету принёс Балаганов, собиравшийся первоначально употребить её для хозяйственных надобностей. Однако заголовок «Просрочка обернулась бумагой» — «Коммерсантъ», №198/П от 26 октября 2026 года, стр. 8 привлёк внимание великого комбинатора. В статье сообщалось, что финансовый рынок осваивает выпуск облигаций под просроченные потребительские кредиты. Совкомбанк организует очередное размещение: портфель задолженности в обеспечении — семь миллиардов двести миллионов рублей, планируемый выпуск облигаций класса А — миллиард четыреста миллионов, финальный ориентир купона — 16,75 процента годовых. Размещение намечено на 29 октября. Остап прочитал заметку дважды. Затем отложил газету, медленно поднялся и долго смотрел на Паниковского, который в это время пытался одолжить у Берлаги три рубля на завтрак. — Господа, — произнёс Бендер с необыкновенной нежностью, — мы только что обнаружили в нашем коллективе крупный финансовый актив! — Где? — встрепенулся Паниковский. — Вот здесь! — Остап указал на него пальцем. — Поздравляю, Паниковский. Вы больше не жалкий неплательщик. Вы перспективное обеспечение долговых обязательств!

— Я не согласен! — закричал Паниковский, почуяв неладное. — Я честный человек! Меня нельзя продавать! — Успокойтесь. Вас никто не собирается продавать. Мы будем торговать правами требования по вашим долгам. — Но я ничего не отдам! — Вот это, Паниковский, и делает вас особенно интересным с точки зрения финансовой науки. Балаганов недоверчиво заглянул в газету. — Остап Ибрагимович, а зачем выпускать облигации под кредиты, которые люди не возвращают? — Шура, я поражаюсь вашей хозяйственной отсталости. Раньше банк давал человеку сто рублей и надеялся получить их обратно. Теперь он может объединить множество таких требований, передать их специальному финансовому обществу, а оно выпустит облигации под будущие поступления от взысканий. — И что, все сто рублей вернутся? — Совершенно необязательно! Именно поэтому семь миллиардов долгов в обеспечении ещё не означают семь миллиардов живых денег. Нужно оценить, сколько удастся взыскать, за какое время и с какими расходами. — Тогда зачем покупать облигации? — За возможный доход, Шура! Но вместе с ним покупатель получает риск. Вот почему настоящие финансисты сначала считают, а уж потом радуются. — А мы? — А мы, Шура, будем радоваться с самого начала. Это значительно дешевле!

Через час в конторе приступили к организации опытного предприятия «Золотой долг». Первым делом собрали расписки Паниковского. Выяснилось, что старик должен знакомым сто восемьдесят рублей, соседке — сорок, Фунту — двадцать пять, а самому Балаганову — семь рублей пятьдесят копеек, занятых ещё при обстоятельствах, которых Шура теперь стыдился. Остап предложил кредиторам уступить ему права требования за небольшую сумму наличными. Некоторые соглашались с такой поспешностью, словно им предлагали избавиться от заразной болезни. — Господа! — провозгласил Бендер, разложив бумаги на столе. — Перед вами портфель проблемных активов с богатой историей неисполнения обязательств! — Почему проблемных? — обиделся Паниковский. — Я просто временно не плачу! — Сколько лет? — Двенадцать. — Вот видите! Временные затруднения приобрели у вас устойчивый характер. На современной бирже это называется историей наблюдений. Берлага проверил расписки и сообщил, что суммарная задолженность весьма внушительна для человека, не имеющего даже собственного приличного пальто. Остап был доволен. — Мы начинаем с небольшого портфеля, господа. Главное — не сумма долгов, а правильное оформление надежды на их возвращение!

К вечеру был составлен учебный макет инвестиционного проспекта, поскольку до настоящего биржевого размещения требовались ещё многочисленные формальности, документы и затраты. Изобретательная мысль Остапа встретилась с законодательством и временно перешла на консультационное обслуживание. На стене появился плакат: «ЗОЛОТОЙ ДОЛГ. ДЕНЬГИ, КОТОРЫХ НЕТ, РАБОТАЮТ НА ВАШЕ БУДУЩЕЕ!» Ниже значилось: «Инвестиционная привлекательность определяется величиной ожиданий». Паниковский потребовал включить его портрет в рекламный проспект. — Я не какой-нибудь случайный должник! У меня двенадцать лет безупречной истории неплатежей! Пусть инвесторы видят, с кем имеют дело! Остап согласился и распорядился изготовить диаграмму. На ней долг Паниковского неуклонно рос, а сумма погашений представляла собой идеально горизонтальную линию. — Какая замечательная стабильность! — воскликнул Паниковский. — Ни одного сбоя! Даже у крупных предприятий бывают временные перебои, а я двенадцать лет выдерживаю один и тот же финансовый курс! Балаганов осторожно заметил, что у подобной стабильности имеется неприятная оборотная сторона. — Не мешайте, Шура. У человека впервые появилась положительная профессиональная характеристика. Дайте ему насладиться моментом!

Для придания мероприятию солидности пригласили зиц-председателя Фунта. Старик долго рассматривал облигационный проспект и наконец спросил: — Господа, кто будет платить купоны? — Предполагается, что из поступлений по взысканным долгам, — объяснил Берлага. — А если должники не заплатят? — Тогда возможны потери инвесторов. — А я при чём? — Вы председатель! — ответил Остап. — Но я никому не должен! — В этом и состоит ваше несомненное преимущество перед Паниковским. Он должен всем, но отвечать по обязательствам эмитента будете вы как руководитель, в пределах предусмотренной законом ответственности. Фунт побледнел. — Я всю жизнь специализировался на ответственности за чужие предприятия, но у вас даже деньги ещё не поступили, а отвечать уже предлагают! — Не сгущайте краски, дорогой Фунт. Мы пока только моделируем выпуск. Когда дело дойдёт до настоящих денег, вокруг нас соберётся столько юристов, что вы почувствуете себя совершенно одиноким.

На следующий день состоялась репетиция презентации для потенциальных инвесторов. Берлага надел чистый воротничок, Паниковский — чужой галстук, а Остап выступал у доски, испещрённой финансовыми терминами. — Господа! Перед нами принципиально новый источник финансирования. Мы объединяем законные права требования по просроченным долгам. Старшие облигации получают выплаты в установленной очередности, младшие принимают на себя повышенный риск. В настоящей сделке для защиты инвесторов могут предусматриваться резервы, дополнительное обеспечение и кредитные линии. Паниковский гордо приосанился. — А я, господа, обеспечиваю просроченную часть! Без меня вся эта конструкция вообще потеряла бы исторический смысл! — Позвольте, — вмешался Балаганов, — если наш портфель состоит из долгов Паниковского, какова вероятность их взыскания? — Низкая! — честно ответил Берлага. — А кто тогда купит бумаги? — Тот, кто после изучения условий решит, что возможный доход оправдывает риск, — ответил Остап. — Именно поэтому, господа, наш отдел маркетинга займётся не художественным оформлением убытков, а поиском настоящих платёжеспособных должников. Паниковский возмутился. — Значит, мои двенадцать лет стараний вам уже не подходят?! — Паниковский, вы прекрасный исторический материал, но несколько слабоваты по кассовому исполнению!

Однако общество не унывало. Паниковский, почувствовав себя частью финансового рынка, начал вести себя с достоинством крупного предпринимателя. Он требовал отдельного кресла на совещаниях, перестал здороваться с дворником и попросил именовать себя не должником, а «базовым активом». В своём новом качестве он даже попытался получить кредит на покупку гуся. — У вас есть имущество? — спросил кредитор. — Нет. — Доходы? — Тоже нет. — Чем обеспечите возврат? — Своей задолженностью! Она теперь представляет интерес для инвесторов! Кредитор выставил Паниковского за дверь, предварительно посоветовав ему обратиться к врачу. Старик вернулся в контору в крайнем раздражении. — Вот вам и современная экономика! Когда я прошу пять рублей, меня называют неплатёжеспособным. А когда финансисты выпускают бумаги на миллиарды под долги таких, как я, — это называется развитием рынка капитала! Остап внимательно посмотрел на него. — Паниковский, вы сейчас произнесли очень толковую мысль. Если когда-нибудь научитесь произносить их регулярно, мы переведём вас из обеспечения в аналитики.

Вскоре явился человек с портфелем и попросил объяснить, чем именно занимается предприятие. — Мы исследуем возможности секьюритизации проблемных долгов, — сообщил Остап. — И сколько денег вы уже получили от должников? — В этом месяце сорок копеек. — А сколько потратили на создание общества? — Значительно больше. — Тогда какой экономический результат? — Огромный! Мы открыли новое направление бизнеса, подготовили документацию и сформировали портфель! Человек записал что-то в блокнот. — А прибыль? — Пока отрицательная. — Перспективы? — Исключительно положительные! — Должники платят? — Пока не все проявили необходимую сознательность. — А если вообще не заплатят? Остап развёл руками. — Тогда наступит неблагоприятный сценарий. — Для кого? — Для владельцев облигаций, разумеется. — А вы? — А мы, господа, занимаемся консультациями! Человек с портфелем оказался представителем потенциального заказчика. Он сообщил, что платить за консультации готов исключительно после получения внятной модели взысканий, и удалился. Остап долго смотрел ему вслед. — Шура, вот что значит профессиональный инвестор. Этот человек сумел испортить нам настроение одним требованием показать реальные денежные поступления!

Последнюю попытку извлечь выгоду из своего нового положения предпринял Паниковский. Он потребовал созвать чрезвычайное собрание правления. — Господа! — начал старик дрожащим от негодования голосом. — Я считаю происходящее безобразием! Двенадцать лет я лично создавал свою кредитную историю. Я терпел письма, звонки, угрозы судебных приставов и неодобрительные взгляды знакомых! Я не заплатил ни одного лишнего рубля! И теперь, когда мои долги наконец признаны ценным финансовым материалом, вы собираетесь получать деньги, не выделив мне даже на обед! — Паниковский, — заметил Бендер, — ваши финансовые заслуги неоспоримы. Но я должен вас огорчить. Ценность представляет не ваше упорство, а принадлежащее кредиторам право требовать возврата денег. — Как это принадлежащее кредиторам?! — завопил Паниковский. — Долги-то мои! — Обязанность платить — ваша. Право получить деньги — их. — Значит, я создавал, а пользоваться будут другие?! — В общих чертах именно так.

Паниковский схватился за сердце. Перед ним разверзлась страшная несправедливость финансового мироздания. Выяснилось, что его многолетняя нищета, тщательно культивируемая и оберегаемая от посягательств кредиторов, способна представлять интерес для людей с деньгами, но не приносит ему самому ни копейки. Он даже попытался продать собственные долговые расписки, однако Берлага разъяснил, что право требования по ним принадлежит кредиторам и продавать чужое имущество нельзя. Паниковский сел на стул и долго смотрел в пространство. — Остап Ибрагимович, — произнёс он наконец, — выходит, мои долги чего-то стоят? — Безусловно. Только стоимость определяется тем, сколько удастся реально получить. — А я сам чего-нибудь стою? — Как человек — несомненно, Паниковский. Но как источник денежных поступлений вы пока не внушаете доверия. — Тогда объясните мне одну вещь. Почему я двенадцать лет накапливал долги, а заработать на них собираются другие?

Остап закрыл папку и посмотрел на старика с неподдельным сочувствием.

— Потому что, Паниковский, вы всю жизнь копили единственное имущество, которое по закону принадлежит вашим кредиторам.

Паниковский молчал. Впервые за долгие годы он почувствовал себя по-настоящему обманутым. Столько усилий, столько бессонных ночей, столько неисполненных обещаний — и всё для чужого благополучия!

— Значит, мне ничего не причитается? — жалобно спросил он.

— Причитается, Паниковский. Вам причитается платить.

На другой день старик попросил у Балаганова взаймы три рубля. Шура отказал. Паниковский обиделся и долго объяснял, что отказ в кредитовании подрывает развитие отечественного рынка проблемной задолженности.

Вечером в конторе появилась новая вывеска: «РОГА, КОПЫТА И УСТОЙЧИВЫЙ РОСТ. УПАКОВЫВАЕМ ЧУЖИЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА. СОБСТВЕННЫХ НЕ ПРИНИМАЕМ».

А Берлага внёс в бухгалтерскую книгу последнюю запись:

«Паниковский. Финансовое состояние — неудовлетворительное. Инвестиционная известность — повышенная. Денежные поступления — отсутствуют».

Конец главы.

Сатирическое художественное произведение по мотивам приключений героев Ильфа и Петрова. Газетная публикация и сведения о планируемом выпуске облигаций реальны. Деятельность общества «Золотой долг», диалоги и персонажи в описанных событиях вымышлены. Секьюритизация просроченной задолженности — законный финансовый механизм, не гарантирующий доходности инвесторам. Описанная контора не является реальным эмитентом ценных бумаг.